Алла Иванченко

Свекровь протянула мне договор дарения и улыбнулась так ласково, будто угощала пирожком, а не отбирала последнее. — Подпиши, Настенька. Тут всего одна страничка. Я стояла посреди кухни, где ещё пахло её знаменитыми пирогами с капустой, и держала в руках лист бумаги, от которого зависела вся моя жизнь. Утро воскресенья. За окном моросил дождь. А передо мной — Раиса Петровна в халате с золотыми узорами и с таким выражением лица, какое бывает у людей, уверенных, что они всё уже решили. — Что это, Раиса Петровна? — Так, пустяки. Формальность, — она махнула пухлой рукой. — Дарственная на твою половину квартиры. На Костика. Чтобы, если что, всё было по-семейному. Мы же одна семья, верно? Я перечитала три раза. Буквы плыли перед глазами. Квартира, о которой шла речь, досталась мне от бабушки. Двухкомнатная, в тихом районе, с высокими потолками и окнами во двор со старыми липами. Бабушка растила меня одна, а перед уходом оставила единственное, что у неё было. И вот теперь свекровь предла

Верховный суд РФ признал законным изъятие автомобиля у осужденных наркоторговцев, посчитав автомобиль средством совершения преступления и подлежащим конфискации в соответствии с УК РФ несмотря на то, что специальных тайников в нём не было. Именно на то, что таких тайников не было, опирались нижестоящие суды до рассмотрения дела в ВС РФ. В основе этого прецедента лежит дело жителя Чувашии, осуждённого за покушение на сбыт наркотиков (гашиша). Он использовал свой автомобиль, чтобы доехать до места их получения, перевезти домой и хранить их в машине до момента продажи. Нижестоящие суды - первая, апелляционная и кассационная инстанции - отказались конфисковывать автомобиль именно на том основании, что он не был оборудован специальными тайниками. Верховный суд РФ, рассмотрев кассационное представление прокуратуры, занял противоположную позицию. Согласно его определению, само по себе отсутствие тайника не имеет решающего значения, если факт использования автомобиля для совершения преступлени

Свекровь захлопнула крышку кастрюли и произнесла при всех гостях: «Эту стряпню даже собака не тронет» — не зная, что через минуту в дверь позвонит человек, который перевернёт весь вечер. Ольга застыла у плиты с половником в руке. Двенадцать человек за праздничным столом замолчали. Кто-то кашлянул. Тётя Люба сделала вид, что рассматривает узор на скатерти. А свекровь, Тамара Ивановна, стояла рядом, скрестив руки на груди, и улыбалась — той самой улыбкой, от которой у Ольги всегда холодело внутри. — Что молчишь, невестка? — свекровь обвела гостей взглядом. — Я же правду говорю. Три года замужем, а суп сварить толком не научилась. Ольга опустила половник обратно в кастрюлю. Медленно. Аккуратно. Руки не дрожали, хотя внутри всё кипело сильнее, чем этот несчастный суп. Она посмотрела на мужа. Виктор сидел во главе стола, крутил в пальцах вилку и разглядывал что-то на потолке. Как всегда. Как будто его здесь не было. «Скажи хоть слово», — мысленно взмолилась Ольга. Но Виктор молчал. А начало

Свердловский областной суд обязал двух сбежавших из СИЗО № 1 осужденных возместить затраты на их розыск. Об этом 13 августа сообщили в пресс-службе судов региона. Александр Черепанов и Иван Корюков (оба внесены в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга) были осуждены по статье о приготовлении к совершению теракта. В сентябре 2025 года они сбежали из-под стражи. Факт исчезновения осужденных был выявлен в ходе утренней проверки камер. «В целях перекрытия возможных путей отхода беглецов руководством ГУФСИН был издан приказ о формировании разыскных групп и усилении наблюдения на вокзалах, автостанциях и выездах из ряда городов региона, включая Екатеринбург, Нижний Тагил, Невьянск, Ивдель и другие. К операции были привлечены сотрудники, работавшие в условиях сверхурочной занятости, в ночное время и в выходные дни», — говорится в сообщении в Telegram-канале пресс-службы. Беглецы были пойманы. ГУФСИН потребовало взыскать с них затраты на розыск: почти 42 тыс. рублей за расходы н