Александр Пашков

В 1943-1944 годах советские войска освобождали деревню за деревней. Красноармейцы входили в сёла и видели то, о чём фронтовые корреспонденты почти не сообщали, а редакторы центральных газет вычёркивали из репортажей. Картина, открывавшаяся за линией фронта, не укладывалась в нужный образ победы. И её замалчивали. Первое, что встречало освободителей, была тишина. По данным советских актов районных комиссий 1943-1944 годов, в ряде смоленских и брянских деревень к моменту освобождения оставалось от 10 до 30% довоенного населения. Но были и такие сёла, где дома стояли целыми, а людей не было. Заросшие огороды, открытые двери, брошенная утварь. Именно такую картину газеты описывали меньше всего. Под оккупацией оставались в основном старики, дети и тяжелобольные. Немцы при первичном учёте отбирали трудоспособных для отправки в Германию. Кто не попадал в эту категорию, оставался. Районные уполномоченные фиксировали в рапортах: «население истощено, отмечаются случаи дистрофии, дети не имеют зи