Ирина Рудакова (Денисенко)

Высокий мужчина с военной выправкой выходит на сцену — и в зале становится тише. Не потому, что он громче других. Наоборот. В нем нет показной театральности, нет суеты. Есть сдержанность, собранность и то самое внутреннее напряжение, которое зритель считывает мгновенно. Такого легко представить в форме — офицером, разведчиком, командиром. И в этом образе нет фальши: Алексей Зубков вполне мог бы носить погоны. Он родился в Киеве, но детство его прошло на другом краю страны — в суровом, ветреном Мурманске. Родители служили на Северном флоте: мать — матрос, отец — разведчик. Не книжная романтика, а реальная служба, с дисциплиной и холодом, с бытовой суровостью и особой, военной прямотой. Мальчику не было и полугода, когда семья перебралась на Кольский полуостров. Там, среди серого моря и северного ветра, формировался характер. Он рос с ясной установкой: продолжить династию. Пытался поступить в Суворовское училище, потом в Нахимовское. Дважды в год — медкомиссия, надежда, ожидание. И кажды

Забудьте картинку, где казак возвращается домой, а его с повязанным платком скучающая русская красавица встречает у ворот. Донская станица — это совсем другое кино. До поры до времени женщины там были необычны и, прямо скажем, не московитской наружности. И причин тому несколько: от практичной необходимости до злой, но очень красивой истории, растянувшейся на столетия. Изначально донские казаки — это мужская, по сути, община. Беглые русские крестьяне, старообрядцы, авантюристы, «лихие люди» отправлялись в Дикое поле за свободой, а не за семейным счастьем. Женщин среди «вольных людей» практически не было. Стоял демографический кризис: род продолжать нужно, а взять невесту негде. Выкрутились просто — взяли тех, кого смогли. В XVI–XVIII веках у донцов до 90% браков было смешанным, причём не с русскими, а с восточными женщинами. Каждое морское путешествие за добычей несло в трюмах не только серебро. Пленницы — татарки, турчанки, «ясырки» (название от слова «ясырь» — добыча) — становились г

Дорогие мои, здравствуйте. Сегодня я буду рассказывать историю, от которой у меня до сих пор ком в горле. История эта — как старый черно-белый фильм, где есть всё: страсть, предательство, позднее счастье, горькие слёзы и невероятный талант, перед которым преклонялись даже те, кого он обидел. Альберт Филозов. Помните его? Этого лысого дядьку с грустными глазами узнавала вся страна. «Вам и не снилось…», «Мэри Поппинс, до свидания», «Тегеран-43», «Бедная Настя» — где бы он ни появился, сразу становилось понятно: это мастер. Интеллигентный, глубокий, умеющий молчать громче слов. Но за этим молчанием скрывался человек, который умудрился в 57 лет отбить женщину у состоятельного итальянца, родить двух дочерей, когда сверстники уже нянчили внуков, а затем завещал им бежать из России «куда глаза глядят», потому что «там страшно жить». Садитесь поудобнее, мои хорошие. Рассказываю, как актёр, мечтавший для дочек о муже-иностранце, сам разрушил чужую итальянскую сказку и почему его юная вдова не