Эльвира Митрофанова

Это случилось в эпоху компакт-дисков и кнопочных телефонов. GTA была двухмерной, доллар стоил тридцать рублей, а слово «миллениум» звучало как заклинание из фантастического романа. Мир прощался с двадцатым веком — растерянно, с похмелья, не понимая, куда дальше. На российских экранах — бритые затылки, кожаные куртки, стрельба и мат. Постсоветское кино никак не могло отмыться от девяностых. Зритель привык. Индустрия привыкла. Все как будто договорились: нежность — не формат. И вот посреди этого знаменитый оператор Михаил Агранович и Олег Янковский — один из самых тонких артистов своего поколения — решают стать одним большим режиссёром. А снимать — не боевик, не бандитский эпос. Новогоднюю сказку. Камерную, тихую, с Диккенсом на книжной полке и бумажными фигурками на подоконнике. Янковский потом скажет: «В потоке чудовищно-чёрного кино захотелось вдруг снять какую-то добрую, светлую историю, захотелось какой-то сказки и доброты. Но было уже поздно.» Поздно — потому что картина прошла нез