Игорь Клюшкин

В первое воскресенье 1964 года, в 17 лет, через неделю после исключения из школы, Леонид Губанов пишет свою поэму «Полина». Он знает, что ему нужно большое настоящее произведение — и знает, что может его написать. Отчего-то вспомнилось сегодня:  Холст 37 на 37,  Такого же размера рамка. Мы умираем не от рака  И не от старости совсем.  «Полину» читает Петр Вегин — и звонит Евгению Евтушенко. Журнал «Юность» как раз готовит номер о молодых писателях и поэтах. Евтушенко идет к Борису Полевому и Сергею Преображенскому и час уговаривает их взять Губанова, читает им его стихи. В общем, публиковать не хотят. Изначальную неприязнь к Губанову потом много раз пытались объяснить: вроде как слишком новаторски, вроде как 37 — отсылка к 1937, вроде как четыре года назад умер Пастернак и как раз от рака легких. Евтушенко в конце концов ставит ультиматум: если в номере молодых не будет стихов Губанова, он выходит из редколлегии. Даже через сорок шесть лет, когда спрашивали, Евтушенко еще помнил губан