Валентина Крючкова (Карюкина)

«За информацию спасибо, а вот с этим, знаешь, не надо. Обойдёмся без этого». Бродский отступил на шаг, развернулся и вышел. «Целоваться не будем» - так он потом опишет этот разговор друзьям. Евтушенко остался стоять с протянутыми для объятия руками. Май 1972 года. Через две недели один из них навсегда покинет Россию, а второй до старости будет называть этот разговор самым больным местом в своей жизни. Два поэта, которых потом назовут «последним советским» и «первым несоветским», дружили без малого семь лет, а враждовали двадцать четыре, и причиной всему стала одна случайная встреча в коридоре, куда ни один из них не планировал заходить. Но, читатель, прежде чем разбираться в том роковом мае, перенесёмся на семь лет назад, в сентябрь 1965 года, когда всё только начиналось. Бродский вернулся из архангельской ссылки (в 1964-м его судили за тунеядство) измученный и тихий. Друг Бродского поэт Евгений Рейн отвёз его к Аксёнову, а уже от Аксёнова набрали Евтушенко. Тот даже дослушивать не

Она выходила на сцену Большого, и зал переставал дышать. В «Лебедином озере» она была не просто балериной — она была стихией. В любой роли... Зрители в партере были готовы поклясться, что перед ними великанша, античная богиня ростом под 180 сантиметров. А потом они встречали её в жизни... и теряли дар речи. Потому что перед ними стояла женщина, глядя на которую хотелось задать только один бестактный, но неизбежный вопрос. И Майя Плисецкая знала этот вопрос наизусть. Она улыбалась своей знаменитой, чуть хитрой улыбкой и отвечала: «Нет человека, который бы мне не сказал, когда меня видит в первый раз: "Ой, а я думал, что вы высокая"». В чем тут секрет? Цифры — вещь упрямая: рост Плисецкой составлял всего 165 сантиметров. Для балета середины XX века — почти стандарт (сама она вспоминала, что раньше в труппе были в основном девушки 155–160 см). Но визуально она «съедала» пространство. «Я со своими 165 см была уже высокой. И потом, я всегда держалась так, что казалась еще выше. Плюс руки д