Полночные сказки

– Олег, – тихо начала Люся, стараясь, чтобы голос не дрожал. Разговор предстоял сложный, напряженный, и девушке было очень непросто его начать. – Нам нужно поговорить. Так дальше продолжаться больше не может. – Опять? – голос мужчины звучал устало, почти безразлично. – Мы же вчера всё обсудили. Может, хватит уже? – Нет, не всё! – Люся сцепила руки на коленях, чтобы не выдать дрожь. Она чувствовала, как внутри закипает смесь отчаяния и усталости. – Мы еле сводим концы с концами! Ребёнку нужны витамины, одежда на осень, а у нас даже на коляску денег нет – взяли у соседки на время. Она такая старая, кажется, что она вот-вот развалится! Да и вся в пятнах непонятных, которые не отстирываются никак. Ты понимаешь, что мне стыдно выходить на прогулку с Сашей? Олег вздохнул, провёл ладонью по лицу. Под глазами залегли тёмные круги – он мало спал в последнее время. Люся невольно отметила, как заострились скулы, как посерели щёки. Ей стало жаль его – но тут же она вспомнила голодные глаза малыша,

– Милана, ну наконец‑то ты выглядишь как счастливый человек! – Таня окинула подругу довольным взглядом, поставила на стол две чашки ароматного капучино и пододвинула тарелку с миндальным печеньем. – А то полгода назад я тебя еле из квартиры вытащила, помнишь? Я тогда серьёзно боялась, как бы ты глупости ни натворила. Так сильно переживала из разрыва с Женей. Милана улыбнулась, поправляя прядь волос. За окном кафе сияло майское солнце, пробиваясь сквозь молодую листву деревьев. Где‑то вдалеке слышался гул города, но здесь, в уютном уголке “Кофейной гавани”, было тихо и спокойно. Солнечные зайчики прыгали по столу, отражаясь от фарфоровых чашек, а за соседним столиком пара смеялась над чем‑то своим – так беззаботно, так счастливо. – Да, было дело, – призналась она, и в её голосе прозвучала нотка облегчения, будто она наконец‑то могла вслух признать, что худшее позади. – Но сейчас… сейчас всё по‑другому. Я вроде как отпустила ситуацию. Не то чтобы забыла – просто поняла, что жизнь не зако

– Пустите, я имею право быть здесь! Это моя дочь, слышите?! – кричал Кирилл, отчаянно вырываясь из рук охранников спорткомплекса “Атлант”. Он дёргался так сильно, что одна из пуговиц на его рубашке оторвалась и с тихим стуком покатилась по полу, остановившись у ног маленькой Вики. Девочка испуганно прижимала к груди розовый гимнастический мяч с серебристыми звёздочками, словно это был талисман, способный защитить её от всего мира. Почему этот мужчина заявляет, что она его дочь? Это неправда! Её папу зовут Андрей и он совершенно не похож на этого странного мужчину! – Вика, милая, ты точно никогда раньше не видела этого дядю? – мягко спросил тренер Игорь Петрович, присаживаясь перед девочкой на корточки. – Может, он стоял возле школы? Или возле дома? Девочка на мгновение задумалась, закусив нижнюю губу так сильно, что на ней остался след от зубов. Она пыталась вспомнить, не видела ли где‑то этого человека с диким взглядом и растрёпанными волосами. Потом твёрдо ответила: – Нет, – Вика вце

– Ни за что! Слышишь? – с дрожью в голосе выкрикнула Варя. Она вскочила из‑за столика так резко, что стул с противным скрипом отъехал назад по кафельному полу, едва не упав. – Никогда я не стану твоей женой! Забудь обо мне раз и навсегда! – Варя, послушай… – начал было Миша, но девушка его перебила, не дав закончить фразу. Хватит! Она уже наслушалась! Столько, что за время их коротких отношений она уже сыта по горло. – Нет, это ты послушай! Я больше не могу так жить! И шагу ступить, к каждому слову продираешься…Ты не доверяешь мне, подозреваешь в том, чего нет! Вчера ты устроил скандал из‑за того, что я поздоровалась с курьером! Ты даже в этом увидел измену! Миша сжал кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, и тихо произнёс, цедя слова: – Я просто боюсь тебя потерять… Ты для меня всё! Без тебя мир теряет краски, становится серым и пустым. Как ты этого не понимаешь? Варя горько усмехнулась, в её глазах блеснули слёзы, но она быстро сморгнула их, не позв

Ева ворвалась в квартиру матери, не снимая куртки, и буквально рухнула на табурет у входа, закрыв лицо руками. Её плечи содрогались от беззвучных рыданий, пальцы судорожно сжимали ткань куртки, будто это могло хоть как‑то помочь унять душевную боль. В горле стоял ком, мешавший дышать, а в груди будто разверзлась чёрная бездна, поглощающая все силы. Марина Петровна замерла у плиты с половником в руке. Она почувствовала неладное ещё по звонку дочери: тот короткий всхлип перед “Мам, мне нужно приехать…” заставил сердце сжаться от тревоги. – Мам… – голос Евы дрогнул, сорвался, и ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы продолжить. Она с трудом подняла голову, и Марина Петровна увидела её глаза – красные, опухшие, полные такой боли, что у матери защемило сердце. – Я развожусь со Стасом. Марина Петровна отложила половник, вытерла руки о фартук и подошла ближе. Она опустилась рядом с дочерью на корточки, осторожно коснулась её плеча. В глазах матери читалась не просто тревога – там была та ос

– Алиса, ты вообще собираешься заниматься домом? – выкрикнул Виталий, буквально врываясь в комнату. – Мне завтра на важное мероприятие, а рубашка не глажена! Где ужин? Почему ты снова заказала какую-то отраву в ближайшем кафе? У тебя вообще совесть есть? Алиса глубоко вздохнула, стараясь не дать волю эмоциям. Как же ей надоело выслушивать подобные упрёки! И от кого? От человека, который даже кружку не может в раковину поставить, мол, это не мужское дело порядки наводить. Она ведь тоже работает, и причём не меньше его! Возможно, даже больше. Ведь у Алисы рабочий день ненормированный, иногда ей приходится половину выходных просидеть за ноутбуком, лишь бы успеть подготовить все документы вовремя. – Виталь, завтра мне нужно сдать очень важный отчет, а он еще и не готов, – мягко сказала девушка, стараясь говорить спокойно. Скандалить сейчас она не хотела, у нее есть дела поважнее, чем выслушивать претензии супруга. – Рубашку я успею выгладить, не переживай. – Успеешь! – передразнил Виталий

Иван сидел у окна, разглядывая двор. По дорожке медленно шла пожилая пара, держась за руки, – видно, что много лет вместе. Мужчина в тёплой клетчатой куртке слегка поддерживал спутницу под локоть, когда они переходили через лужи. Женщина смеялась, прикрывая рот рукой, – наверное, он сказал что‑то забавное. Иван вздохнул, потёр ноющие колени. В груди защемило от острой, пронзительной тоски. Он вдруг отчётливо осознал, как давно не слышал в доме живых голосов – ни смеха, ни детских топотков, ни даже обычного бытового шума. Тишина, которую он когда‑то ценил, теперь давила, словно тяжёлое одеяло. Он поймал себя на мысли, что невольно прислушивается к звукам за стеной: не раздастся ли детский плач, не зазвучит ли весёлый разговор? Но нет – только тиканье старых часов да шум ветра за окном. Он машинально покрутил в руках чашку остывшего чая, не замечая, что напиток давно потерял аромат. Взгляд скользнул по комнате: старинное кресло у камина, книжные полки, фотографии в рамках на стене – его

– Света, ты в порядке? – недоуменно поинтересовался Игнат, глядя на супругу. Женщина вела себя очень странно, словно мысленно была где-то в другом месте. – Ты молчишь уже полчаса. У тебя что-то случилось? Светлана вздрогнула, будто её выдернули из глубоких размышлений. Она подняла глаза на мужа, улыбнулась чуть натянуто и провела рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. – Всё нормально, – ответила она, отводя взгляд. – Просто устала на работе. Эти квартальные отчёты… Сам понимаешь. Игнат кивнул, но взгляд его остался настороженным. Что-то тут явно не так. В последние пару месяцев Света ведёт себя очень странно. И вот такие вот “провалы” в сознании у нее стали случаться все чаще и чаще. Что такого серьезного случилось в ее жизни, о чем она не может рассказать мужу? Дети, двенадцатилетний Миша и восьмилетний Витя, уже вовсю уплетали ужин, перебрасываясь шутками. Миша что‑то рассказывал брату, размахивая вилкой, а Витя заливисто смеялся, чуть не подавившись картошкой. – Пап, а мы за

– Я совершила огромную ошибку! – девушка плюхнулась на диван, подвигаясь поближе к подруге. – И теперь мне очень-очень-очень сильно нужен совет. Что мне делать? –Я пока не очень понимаю, что ты имеешь в виду, — Вера растеряно смотрела на свою гостью. – Что за ошибка? – Понимаешь, – тихо начала Карина, и голос её дрогнул, – только сейчас до меня дошло, что я, кажется, поспешила с замужеством. Мне всего 21, ему 29! Я вроде как люблю его, но… Хочется другой жизни! Ходить на вечеринки, встречаться с друзьями, путешествовать. Даже в горы съездить – я всегда об этом мечтала! А Кирилл… Он всё чаще говорит о детях. О квартире в ипотеку. Мы и так живём в неплохой двухкомнатной, но он уже рассуждает, что для детей нужно что‑то побольше. Или вообще дом за городом – там, мол, экология лучше, воздух чище. Вера откинулась на спинку кресла и посмотрела на подругу. Она подпёрла подбородок рукой, внимательно изучая лицо Карины – покрасневшие глаза, нервно подрагивающие пальцы, напряжённую линию губ. Да

– Если она мне откажет, я не знаю, что я буду делать… Я просто жить без неё не могу! Влад стоял у стены, нервно теребил в руках небольшую бархатную коробочку и ждал, пока Алла освободится после очередного танца. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Ладони вспотели, во рту пересохло. Он давно выбрал этот момент – когда она будет раскрасневшаяся, счастливая, под звуки медленной песни. В коробочке лежало серебряное колечко с маленьким топазом. Камень переливался разными оттенками – то голубым, то зелёным, то дымчато‑серым. Влад долго выбирал, ходил по ювелирным магазинам после работы, сравнивал, прикидывал, хватит ли накопленного. Он целый год подрабатывал курьером после школы и по выходным. Работа была нелёгкой: приходилось таскать тяжёлые коробки, мокнуть под дождём, бегать по лестницам без лифта. Но мысль о том, что он сможет подарить Алле что‑то красивое, придавала сил. Он представлял, как она улыбнётся, как глаза её заблестят, как она скажет: “Влад, я и