Оксана Розанова

Представьте себе такую сцену. Вы возвращаетесь домой с работы, немного усталые, с сумками, мыслями, о том, что приготовить на ужин, что вот-вот сядет зарядка на телефоне... и вдруг замечаете, как ваш сын стоит за гаражами. Ему лет двенадцать. И рядом – группа мальчишек, чуть старше, они что-то выясняют, и, похоже, сейчас завяжется драка. Вы видите, как он оборачивается и ловит ваш взгляд. И в этом взгляде – странное сочетание: и мольба, и вызов. Как будто он без слов говорит: «Мам, не подходи. Не сейчас. Пожалуйста». Что вы делаете? Вы идёте дальше? Или бросаете сумки, кричите его имя, и бежите туда, в этот круг детской жестокости и растущего мужества? На фото выше – скульптура «Пьета» Микеланджело. Мария держит на руках тело своего Сына. Не младенца – взрослого, убитого, распятого. И в этой мраморной тишине – всё: любовь, боль, смирение, принятие. Это не просто материнская скорбь. Это символ. Это ответ на вопрос: что значит быть матерью сына. Можно свести это к простому и очень горьк