Литературный салон "Авиатор"

Сергей Никитин7 Мы ничего не раздаем с такой щедростью, как советы. Франсуа VI де Ларошфуко (1613 — 1680 годы) — выдающийся французский писатель и философ - моралист. Бывший депутат обеспечивал их едой и кровом, вместе с ними изучал православие, подсказывал, что почитать, что послушать. И наблюдал, как люди менялись: «Я просто поражаюсь милости Божьей! Как Господь меняет людей! Потом звонят мне, говорят: «Спасибо, отец Киприан, вашими молитвами всё изменилось», а я готов сквозь землю провалиться - какими моими молитвами?! Молиться-то толком не могу. Для меня очевидно, что это чудо творит Господь. Я же только ретранслятор. Когда человек открывает дверь Христу, всё в его жизни начинает меняться, причём в корне. Люди удивляются, и я в своё время удивлялся: когда человек сердце своё открывает Богу, он становится счастливым! Как и я: был опустошённым и одиноким, а стал наполненным и счастливым, радующимся жизни». «Физические дефекты ерунда по сравнению с «дефектами» души: «Ну что такое

Сергей Кувалда Что-то вспомнились мои пионерские годы, линейки, салюты, красные галстуки с «глубоким смыслом на три конца» : широкий  на спине – это Партия, средний спереди – Комсомол,  короткий спереди – Пионерия.  Учился я тогда без четвёрок, был «круглым отличником» , а моя фотография 6Х9 удостоилась висеть на школьной Доске Почёта. Поэтому в вожделенное число обладателей шёлкового красного галстука попал в числе первых из параллельных классов. Правда, уже через год, как это говорится в мультфильме «Остров сокровищ» : «Начал играть в «орлянку», связался с пиратами…», а ещё сбегать с уроков дабы   у проводников вагона-ресторана скорого поезда «Москва-Прага» купить блок жвачек «PEDRO» с пацаном в сомбреро на этикетке и обалденным вишнёво-клубничным ароматом. Жвачки, если посчастливилось их купить и успеть удрать от милицейского патруля, перепродавались по вдвое большей цене – 50 коп/шт. Во время этих  «набегов» на пражский поезд, пионерские галстуки приходилось снимать и прятать в ка

Александр Ляхов В русской литературе XIX века мы постоянно сталкиваемся с удивительным феноменом: молодые офицеры, прослужив всего несколько лет и не достигнув высоких чинов, выходят в отставку. У Пушкина, Лермонтова множество героев произведений отставные офицеры. У Гоголя это целая галерея «отставных подполковников, штабс-капитанов», «господ средней руки». Эти герои положительные и не очень отказались от военной карьеры,  фактически, от главного смысла существования дворянского сословия, от того образа жизни, к которому их готовили с детства. Почему? Это литературное явление было прямым отражением реальных процессов, происходивших в российском обществе на протяжении всего XIX века. Ответ на вопрос «почему увольнялись молодые офицеры?» лежит в системном противоречии: государство требовало от офицеров невозможного — нарушать биологические и социальные основы человеческой жизни, откладывая создание семьи на годы, а часто и навсегда. В 1866 году приказом военного министерства был уста

Валерьян Акимов Работать на Московском ипподроме - мечта каждого неравнодушного к лошадям человека. Вот и Алине повезло. Сбылась её мечта. Она походила год в «любителях», показала себя с хорошей стороны. Работала с удовольствием, помогала конюхам, ездила на дорожку (тротила лошадей), и её взяли уже официально конюхом, как раз освободилось место. Алине, как новичку, естественно, скинули весь «шлак». Ну, понятно дело, такие правила на ипподроме. За любовь к лошадям надо «платить». Ей собрали положенную норму (6 голов), отдали всех неходячек, и Алина приступила к работе… Она не жаловалась, чего жаловаться, работа есть работа. Она и так была рада, что теперь работает на Московском ипподроме, да ещё в бригаде у знаменитого наездника. Работа конюха с одной стороны простая. Чисть лошадей да убирай денники, выгребай навоз, завози свежие опилки, а с другой стороны ответственная! Собирай на приз, бинтуй ноги, следи за сбруей. Лечи, если есть необходимость и не особо серьёзное чт

Валерьян Акимов Это «Чудо – природы» с таким нежным именем я впервые увидел в Уфе, в 85 году, когда учился там на тренера рысистых лошадей. Практику мы проходили на Уфимском ипподроме «Акбузат». Он находился рядом с нашим училищем. Нас распределили по разным конюшням. Я и несколько ребят попали в трен-отделение к Владимиру Царёву. У Царёва мне нравилось. Это был здоровый, немногословный, деревенского вида мужик. Он был не злой, строгий в меру, но справедливый. Царёв увидел, что мне понравился орловский жеребец Кивер и отдал мне его в личный тренинг. Благо лошадь была не особо перспективной. Да много ли практиканту надо было?... Сразу после завтрака в столовке училища мы бежали на ипподром. Жизнь тогда нам казалось интересной. Мы все были молоды, любили свою будущую работу и мечтали о выступлении в призах. Единственный выходной день-вторник и тот нам был не нужен. Ну, конечно же, в этот день мы отсыпались, потом шли в кино, а после обеда опять бежали на ипподром. Лучшей жиз

Валерьян Акимов Металлургией - звали двухлетнюю, орловскую кобылу от Лаэрта и Магнолии… Досталась она наезднику, бригадиру трен-отделения Егору Полушкину, от Топкинского конезавода. Заводик для Москвы, прямо сказать, не особенный. И ездить на его продукции желания ни у кого не вызывало. Но директор завода, в молодости, водил дружбу с теперешним директором ипподрома, и тот согласился взять несколько лошадей, для пробы. Их распределили по конюшням. Лошади достались в трен-отделения не к самым известным, они попали не к блатным, а к обычным бригадирам, к которым и относился Егор Полушкин. Так вот эта Металлургия была кобыла так себе, бежать особого желания не проявляла, на ходу была не устойчива, да и характер скверный, со злобинкой. Не хотел её Полушкин брать, но зоотехник Татьяна Сергеевна настояла: -«Это - распоряжение самого!!! Давлатова!» -" Ладно"…- подумал Егор. – "Кого- то всё равно осенью в завод отправлять надо будет, вот её и о

Валерьян Акимов В основу рассказа положен очерк Оксаны Космачёвой. Эта история произошла в Сибири, на отшибе, на старом, можно сказать, почти заброшенном к концу девяностых годов, ипподроме. Это хозяйство кое- как выживало, благодаря школе верховой езды, да ещё проката лошадей. Хоть и «дворняжки» были в прокате, а ведь тоже лошади. И народ в свои выходные дни с радостью брал кто морковку, кто сахарок и направлялся к своим любимцам. Ипподром считался рысачным, имелось три конюшни на 90 денников, да ещё конюшня скаковых и прокат. Директором ипподрома был Самохвалов Николай Иваныч, человек уже в возрасте, любивший выпить после работы, ну а как без этого? Но не в компании, а так… в одиночестве, со своими мыслями и мечтами… Николай Иваныч очень любил лошадей. И понятное дело, был фанатом рысистого бега и скачек тоже. На нем, можно сказать, и держался ипподром. По его инициативе была создана эта самая, скаковая конюшня. Так, больше для души, ну и, чтобы народец повеселей на иппо

Леонард Ремпель Дом в котором жили лётчики — это воспоминания моей жены Татьяны, Которые я бережно сохранил для наших потомков. После войны Иван и Павел Гусевы, вернулись в родной дом. На груди Павла был Орден красного знамени. Иван имел медали за солдатскую храбрость.. Мать Агриппина и сестра Евгения радостно их встретили. Но жить с ней братья не могли. Их отца, Илью, жестоко убили зимой 1927 года. Он вместе с соседом возвращался с солью и другими товарами из города Кургана в родную деревню Осиновка. На обоз напали. Лишь весной, когда растаял снег, их тела обнаружили совсем рядом с деревней. Убийц тогда так и не нашли. Ваня и Павлик, спасаясь от голода, бегали по опустевшим полям, собирая уцелевшие колоски пшеницы, а в лесу искали ягоды и грибы. За тяжелый труд в колхозе мать получала сущие крохи, которых едва хватало на жизнь. Опасаясь за будущее детей, Агриппина решилась на отчаянный шаг: еще до войны перебраться в город. Там, на самой окраине Кургана, они вчетвером своими рук

Сергей Макаров Юс Если бы кто-то из сотрудников Центра энергетики на новых физических принципах заглянул сейчас в технологический тоннель, проложенный по периметру рабочей зоны, испытал бы немалое удивление, увидев там академика Павленко. Научный руководитель был задумчив и неторопливо прохаживался по металлическим панелям, коими был выложен пол коридора, являвшегося неотъемлемой частью лаборатории изучения свойств вакуума. Это было то самое место, откуда чуть больше двух недель назад исчезли два человека – сотрудник Центра Валерий Орешкин, и журналист известного столичного издания, Георгий Порошин. Конструкции тоннеля были восстановлены еще пару дней назад, а в настоящее время здесь заканчивались последние работы по монтажу модернизированной системы защиты. Той системы, чье назначение заключалось в блокировке воздействий, исходящих со стороны иных пространственных, а может, и временных континуумов. К настоящему времени готовность установки достигла почти девяносто процентов, при этом