Литературный салон "Авиатор"

Сергей Стрелец Игра не пошла. Не пошла и все. Бывает. Командировка кончилась. Завтра я поеду из Алейска в Омск. А сегодня высплюсь. Ребята пришли меня проводить. Как всегда, на дорожку взяли хорошего спирту, буханку серого хлеба, три луковицы, три банки кильки пряного посола и банку тушенки. Втроем мы выпили по соточке. Как мы называли спирт - по мерзавчику, и без денег на интерес расписали сочинку (разновидность преферанса). Но игра не пошла. Вялость. Что-то не заладилось. - Ладно, сказал я, ладно, приезжайте, ребята, завтра к одиннадцати утра. - Я соберусь и вы меня посадите в поезд. - Ну все, добро. И разошлись. Улегся я в общаге, где стояло еще три койки, и заснул. Без сновидений. Спокойно. Под утро меня разбудил голос дежурной. - Вас срочно к телефону! - Кто? - спросил я. - Макарено! - ответила она. Я оделся и уже шел к телефону. Макарено был генералом, руководившим в Омской Ракетной Армии Службой Ракетного Вооружения. По сути он руководил инженерами армии. Я в службе отвечал за

Сергей Стрелец Ракетный стационарный комплекс примитивно представлял из себя две части: командный пункт и несколько пусковых установок (обычно шесть или десять). Семьи офицеров и прапорщиков жили на «десятке» - это такой маленький городочек. От промышленности тогда возглавлял командные пункты Боря Волковец. Это было в Хакасии в Ужуре. В обиходе бытовала поговорка: - Девки, девки - вам «конец» - едет Боря Волковец. Боря - красивый, статный, статный, высокий, плечистый, спокойный-спокойный, очень уравновешенный. Действительно, все всегда с ним соглашались. Планерки проходили по деловому, коротко, без балагана. И уж каким боком Боря стал звонить специалистам, сделавшим тогдашнюю ракету 8К67 (Воевода, Сатана), не понятно. Вроде к командному пункту она не относилась. Но как бы то не было, делали все общее дело, и кроме того Борю все знали. А весь с сыр бор в том, что поставленная на дежурство ракета стала «травить» (травить - выделять ядовитые газы). Нашли место где травит, но количеств

Сергей Стрелец На неопохмеленной физиономии прапорщика Маримухи отражалось глубокое призрение к служебным обязанностям. Скажем даже больше – к святой воинской службе. А уж, если руку на сердце положить, то был Петя Маримуха зол и обижен на весь мир. На жизнь свою собачью в закрытом военном гарнизоне. Этот гарнизон нежно ухаживал за подвижным ракетным комплексом «Пионер». (Сейчас из него, после модернизации, появилась ракета «Тополь»). Среди же военных этих «Пионеров» называли – «Неваляшками». Потому, что на скорости 10 км в час шести осный огромный МАЗ, тащивший на себе длинный двадцати тонный рюкзак ракеты, на крутом повороте опрокидывался. Очень уж это огорчало и конструкторов и военных. Но что-то я отвлекся от главной сюжетной линии. Так вот, было Петру до безобразия хре.ово, хре.ово. И надо сказать было с чего. Влип он, как говорится, по самое некуда. И в семейной жизни и по службе. Жена Маша у Маримухи, такая простенькая, деревенски смазливенькая, находилась на девятом месяце бере

Виктор Бабенко “Кто в армии служил - тот в цирке не смеётся“. Армейская поговорка Мое знакомство с армией началось когда я принес документы в приемную комиссию Пермского высшего военного училища ракетных войск стратегического назначения. Входя в эти стены я испытывал благоговейный трепет и восторг. На входе за большим столом сидел капитан, который принимал документы и записывал, рядом с ним сидел и явно скучал вальяжный полковник. Подав капитану документы, я украдкой смахнул со лба пот, стоял жаркий июньский день. Этот жест однако не остался не замеченным, полковник живо заинтересовался моей персоной. - Молодой человек, а вы знаете, что нельзя рукой трогать лицо. Рукой можно браться только за хлеб и за х@й - глубокомысленно изрек полковник. Капитан подавив смешок продолжал заполнять документы, а я в немом изумлении уставился на полковника. Мое восторженное состояние помешало мне оценить шутку, а полковник уже потерял ко мне интерес, усмехнулся и выискивал среди абитуриентов другую миш

Сергей Десимон Эту правдивую историю рассказал мне Александр К., мой, можно сказать, однополчанин, если считать гарнизон Мирный одним большим военным соединением. Я знал этого незаурядного офицера, а ещё больше знал его отца, с которым работал в госпитале, и его мать, с которой трудился в военной поликлинике. Саню и его коллег мы называли финиками (словообразование, подобное слову «медики»). Александр благодаря своим, прежде всего деловым, качествам стал полковником, но всегда оставался остроумным человеком. И не могу сдержаться, чтобы не пересказать рассказанное им. Разумеется, мой пересказ в некоторых деталях будет неточен, но на то он и пересказ. Военное училище. Лето. Выходной. Закончился ПХД (парко-хозяйственный день). Немногим счастливчикам повезло после этого улизнуть в увольнение. Самые дерзкие ушли в самоход. Но что это? На КПП раздались крики с проклятиями и требованиями призвать к ответу командира роты майора Иванова и обещанием в противном случае дойти до министра обороны

Леонид Москаленко Собственно, пехотным офицером меня можно назвать с натяжкой. Сам я в свое время закончил военное училище связи, потом академию тыла, непосредственно в мотострелковых частях служил очень мало, всегда носил в свое время фуражку с черным околышем. Но в авиации все, что не ВВС, это «пехота». Впервые я об этом узнал в далеком 80-м году. Диспетчер аэродрома прапорщик, до сих пор помню его фамилию, потому что он представлялся по телефону «Диспетчер Чубаров», во время разговора со мной бросил фразу: «Да чего с вас взять? Пехота». Дело в том, что во всех остальных Вооруженных Силах, которые «НЕ авиация» «пехотой» или «мотострелками» всегда звали тех, кто закончил общевойсковые училища и носил погоны красного цвета. Я решил поправить прапора и отвечаю ему: «Ну ты же видишь мои эмблемы? Я не пехота, я связист». Тогда прапор так внимательно осмотрел меня с ног до головы, особо задержал взгляд на моих эмблемах, на фуражке с черным околышем, закурил, потом сплюнул далеко в сторон

Андрей Силов Бывают офицеры разные, как и все прочие люди. Я могу рассуждать об этом, как говорится, снизу, со стороны рядового состава. Бывают такие, которых боятся и уважают. А бывают, которых боятся и ненавидят. А ещё такие, которых и не боятся, и не любят. Бывают смешные, которые пыжатся быть страшными, или наоборот пытаются «дружить» с солдатами. И те и другие, и третьи – не подходят под определение «отцы-командиры», а наоборот порочат и уничижают это народное, без приколов, звание. Мне повезло. В моей недолгой службе мне не раз попадались такие офицеры и прапорщики, которых я без кавычек могу назвать Отцы-Командиры. Их, к сожалению, не было очень много, я бы даже сказал – подавляющее меньшинство, но тем ценнее эти встречи. Один из них – Валера Резкий. Резкий – это не фамилия и не кликуха, какими всегда солдаты метко награждали офицеров. Резкий – это прозвище, заслуженное человеком. И никто и никогда не назвал бы его в глаза так, как я это написал – Валера Резкий, только по званию

Борис Бочаров В этом эссе речь пойдёт об истории написании песни https://rutube.ru/video/64a99d72cef84a578f655a8c3059dffa/, ставшей в последующем видео клипом, автор которой априори не стремился ни к её популярности, ни к своей известности, а просто надеялся обратить внимание общественности на плачевное состояние некоторых достопримечательностей отечественной старины. Слова и музыка «На графских развалинах» были написаны им в мае 2004 года непосредственно на месте подмосковного родового имения пятого, младшего брата Владимира Григорьевича, из знаменитой фамилии братьев Орловых, которые привели Екатерину II к царскому престолу. Усадьба ОТРАДА, строительство которой граф Владимир начал в 1774г., является архитектурно-парковым ансамблем, одним из крупнейших усадебных комплексов Подмосковья, расположенным в 80 км на юге от Москвы в селе Семёновское. Место необычайно живописное и известное своим уникальным парком и ограничивающей его с юга речкой Лопасня, протекающей буквально в 100 метрах.

Сергей Никитин7 Участь сынов человеческих и участь животных одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что всё – суета! Всё идёт в одно место: всё произошло из праха и всё возвратится в прах. Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю? И так увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это – доля его; ибо кто приведёт его посмотреть на то, что будет после него? Екклесиаст (Экклезиаст) — библейская книга, входящая в состав Ветхого Завета и еврейской Библии (Танаха). В христианской традиции относится к числу учительных книг. Итак, вернёмся к началу войны. Судите сами. Лидия Русланова четыре года моталась по всем фронтам и пела, не боясь ни бомбёжек, ни артобстрелов, ни вражеских засад. Не каждый боец мог похвастаться такой военной биографией. Лидия Андреевна, и правда, была человеком отважным. Не только на войне, где она, вы

Исканян Жорж Вообще то его звали Жан, но все в Службе бортпроводников Домодедово, называли его Французом. Голубоглазый, высокий, с слегка волнистой шевелюрой густых темных волос, с аккуратными черными усами и с выразительным взглядом миндалевидных глаз, в которых танцевали черти, он пользовался у женской половины Службы бешеной популярностью. Когда Жан влился в довольно большой коллектив проводников, узкая, популярная мужская часть коллектива сразу признала в нем своего в доску коллегу. Юморной, общительный, всегда на позитиве, с ним было легко летать и интересно общаться. Может быть поэтому его почти сразу записали в друзья местные знаменитости: Монеткин, Радишвили, Чванов, Гогадзе, Кораблев, Исканян.... С ним они чувствовали себя раскрепощено и просто, как будто летали вместе уже лет пять. Каждый старался ввести его в курс дела, поделиться своим опытом и всеми тонкостями работы бортпроводника мужского пола. Эти советы, конечно же очень помогли Французу в самом начале работы и весьм