Николай Цискаридзе

Она родилась в 1938 году под именем Екатерина Марина Полякова-Байдарова в семье русских эмигрантов под Парижем. Ее отец, Владимир Поляков-Байдаров, был оперным певцом, мать Милица Энвальд – балериной. Все четыре дочери так или иначе связали жизнь с искусством: Одиль Версуа и Элен Валье стали актрисами, Ольга – режиссером телевидения, а младшая Марина выбрала кино. С отцом ее связывала особая близость. Владимир умер, когда Марине было тринадцать. После его смерти она взяла псевдоним Влади – в память об отце, Владимире. Позже сама объясняла этот выбор очень просто: «Я дочь Владимира». В кино она попала еще ребенком. В одиннадцать лет снялась в итальянском фильме «Летняя гроза», а в шестнадцать получила премию Сюзанны Бьяншетти как наиболее перспективная молодая актриса за фильм Андре Кайатта «Перед потопом». Но настоящая слава пришла два года спустя. В 1956 году вышла «Колдунья» – франко-шведский фильм Андре Мишеля по мотивам повести Александра Куприна «Олеся». Действие перенесли в шведс

Стивена Кинга часто, когда говорят о писательской продуктивности, приводят в пример как человека-машину: за десятилетия он выпустил десятки романов и сотни рассказов. Но за ярлыком «короля ужасов» легко потерять главное: Кинг пишет не столько о монстрах, сколько о людях – о страхе, вине, одиночестве, жестокости, сострадании и надежде. В начале 1970-х до литературной славы ему было еще далеко. Кинг жил с семьей в трейлере, преподавал английский в школе, летом работал в промышленной прачечной, а писать пытался по вечерам. Именно тогда появилась «Кэрри» – история школьницы, которую травят одноклассники и которая обладает телекинезом. Кинг вскоре решил, что роман не получается, и выбросил первые страницы в мусорную корзину. Но их нашла его жена Табита. Она прочитала рукопись и сказала, что это хорошо и надо продолжать. Позже Кинг вспоминал, что именно Табита помогла ему и с эпизодами в женской раздевалке: он сам признавался, что не знал, как писать о девочках-подростках. «Кэрри» вышла в 19

В 2001 году я впервые танцевал в Парижской опере – в «Баядерке». На мой дебют специально прилетели критики из The Financial Times и The New York Times – ключевые обозреватели, которые тогда определяли мировую балетную критику. Для Парижа это было крупное театральное событие. Спектакль прошел триумфально, пресса отозвалась восторженно: написали англичане, итальянцы, немцы, французы – в том числе Le Figaro. Мой дебют совпал с днем рождения, и Le Figaro даже поздравила меня со страниц газеты… Я часто вспоминаю эту историю. В России был свой букварь, а я начинал учиться в Тбилиси, и у нас был грузинский букварь «Дэда эна». Там было напечатано стихотворение «Утро» («Дила»), которое написал Иосиф Джугашвили. В шесть лет я понятия не имел, кто такой Джугашвили. Фамилию Сталин я слышал, но связать их не мог – нам этого не объясняли. А ведь он вошел в грузинскую литературу задолго до того, как стал руководителем государства – еще при царской власти, в юности. Его стихи публиковались в грузинско

Сегодня Джона Бернтала чаще всего представляют по ролям людей, которые живут на пределе: Шейн Уолш в «Ходячих мертвецах», Фрэнк Касл в «Карателе», Майки Берзатто в «Медведе». Его герои могут быть жестокими, вспыльчивыми, опасными, но почти всегда в них есть что-то болезненно человеческое. За этим экранным образом стоит довольно необычная биография. Бернтал не начинал с голливудских кастингов и не пробивался через телевизионные сериалы. Сначала он был бейсболистом, затем случайно оказался на занятии по актерскому мастерству, а потом по совету своей преподавательницы уехал в Москву – не зная по-русски ни слова. В Школе-студии МХАТ он провел около двух лет. Позднее продолжил образование в Гарварде. Сам Бернтал считает московский период одним из главных профессиональных и личных испытаний своей жизни. Бернтал вырос в Вашингтоне, в семье юриста и социального работника. Сам он вспоминает себя подростком как довольно буйного парня, который постоянно попадал в неприятности и имел проблемы с за

4 октября на сцене Государственного академического Большого театра Узбекистана имени Алишера Навои они представят программу, в которую войдут хореографические сюиты из балетов «Фея кукол» и «Щелкунчик», а также другие номера. Это выступление станет завершением Фестиваля российского искусства «Мир искусств» в Узбекистане. Академия рада возможности показать классику там, где её ждут. Пожелаем ребятам лёгкости, музыкальности и горячих узбекских лепёшек аплодисментов!

В 1953 году рукопись школьного учителя Уильяма Голдинга вернулась из лондонского издательства Faber & Faber с короткой резолюцией: «Абсурдная и неинтересная фантазия… Мусорная и скучная. Бессмысленная. Отклонить». Сегодня эта записка хранится в архиве того же издательства как один из самых знаменитых примеров литературного провала, который едва не стал окончательным. Роман назывался тогда «Незнакомцы изнутри» – Strangers from Within. Голдинг уже получил несколько отказов, когда его рукопись попала к Faber. Там ее сначала тоже отверг штатный ридер. Но молодой редактор Чарльз Монтейт заметил текст в стопке отказов и решил прочитать его сам. Монтейт увидел в рукописи то, чего не разглядел первый рецензент издательства. Он предложил Голдингу серьезно сократить текст, и автор после долгой переписки согласился на правки. А затем возникло новое название – «Повелитель мух». Оно отсылало к одному из ключевых образов романа и оказалось гораздо точнее первоначального. Книга вышла в сентябре 1954

Счастлив вернуться на театральную сцену МХТ им. А.П. Чехова после каникул. Три вечера Булгакова, ваши драгоценные улыбки, аплодисменты и разговоры в антракте и после окончания спектакля – самая ценная награда для Артистов. Но еще с большей радостью и гордостью рад поделиться новостью о грядущих гастролях «Кабалы святош» в Казань, куда мы отправимся в октябре. Наш театр господина Мольера шагает по стране и дарит возможность познакомиться со спектаклем все новым зрителям. Благодарен театру и всем причастным за эту возможность! А жителям Казани – до скорой встречи!

Мне в свое время не нравился один артист в театре. И я прочитал одну рецензию – очень хороший, явно не купленный отзыв простого зрителя. Человек впервые пришел в Большой театр, попал на спектакль с этим артистом и написал совершенно искренне, с восторгом, что сегодня он самый счастливый на свете. Назвал имя этого артиста и написал, что видел абсолютное совершенство. Я прочитал и сам себе задал вопрос: какое право я имею это осуждать, если человек в зале получил такое колоссальное удовольствие? Это была моя внутренняя работа с самим собой. Сколько бы со стороны мне ни объясняли, что так нельзя относиться к коллегам, внутри бы ничего не сдвинулось. Я должен был сам это в себе исправить. У каждого из нас в жизни что-то исчезало – возможности, годы, обстоятельства. Но если ты сам себе не объяснишь, что нужно закрыть страницу и идти дальше, ты просто сойдешь с ума.

19 сентября 1920 года в Москве, в доме на Арбате, где собирались самые именитые художники, музыканты и театральные деятели, родился Карэн Хачатурян. Среди постоянных гостей семьи были Мартирос Сарьян, Владимир Фаворский, Аристарх Лентулов и другие известные деятели искусства. Отец Карэна, Сурен Хачатурян, был театральным режиссером, учеником Константина Станиславского и одним из основателей Армянской драматической студии в Москве. А младший брат Сурена – Арам Хачатурян – уже становился одним из самых заметных советских композиторов. Фамилия Карэна Суреновича с самого начала была громкой. За ней стоял автор «Танца с саблями», «Гаянэ» и «Спартака», композитор с совершенно узнаваемой музыкальной манерой. Самому Карэну предстояло прожить рядом с тенью своего дяди всю профессиональную жизнь – но не стать его копией. Музыкой он начал заниматься с восьми лет: учился в школе имени Гнесиных у Ольги Гнесиной, посещал детскую группу по композиции Евгения Месснера. В 1938 году поступил в Музыкаль

С нетерпением ждем встречи со зрителями на любимой сцене. Думаю, не меньше этой встречи ждут и наши герои – чтобы вновь рассказать свою историю, преподнести свой урок, удивить, рассмешить, заставить задуматься. Однажды я оказался в замке Людвига II Баварского, для которого Людовик XIV был настоящим символом и кумиром. Людвиг восхищался французским абсолютным монархом, его двором, Версалем и той невероятной роскошью, которой Людовик окружил королевскую власть. На фотографии за моей спиной – портрет Короля Солнце, который его почитатель и разместил в своем дворце. Фото Людвига Баварского тоже сохранил для вас. Конечно, масштаб дворца поражает. Умели короли жить по-королевски. Несу немного этого роскошества и торжества прямиком к вам на сцену. Чтобы сегодняшняя встреча с театром была бы такой же яркой и для вас, друзья. С возвращением!