Полина выбежала на крыльцо ресторана в тот момент, когда в банкетном зале ещё вовсю гремела музыка и гости кружились в танце.
ㅤㅤㅤ
Инеем покрытые ветки деревьев на фоне тёмного неба, крупные снежинки, будто парящие в воздухе, огоньки гирлянд на ёлках вдоль аллеи — всё это выглядело как настоящая зимняя сказка.
Но внутри у Полины кипело совсем не праздничное настроение. Обиду сменяло раздражение, а за ним поднималось желание отомстить — так же больно, как только что поступили с ней.
Она посмотрела на свадебный букет в руках и, не задумываясь, отправила его в мусорный бак у входа. Затем плотнее запахнула лёгкое пальто и направилась к только что подъехавшему такси.
В ресторане отмечали свадьбу её подруги Кати и коллеги Никиты — Романа. Познакомились они всего год назад, но уже через три месяца он сделал Кате предложение. По настоянию родителей невесты торжество отложили до окончания университета и до тех пор, пока жених не докажет, что способен обеспечить семью.
Полину и Никиту пригласили одними из первых — они были близкими друзьями как жениха, так и невесты.
Праздник удался: без банальных конкурсов и выманивания денег. Были приглашены артисты, а ведущий держал атмосферу на высоте.
Настроение у Полины было отличное… до одного момента.
Пока она не поймала букет.
Самое странное — она даже не стремилась участвовать. Стояла чуть в стороне от девушек, которые активно боролись за цветы. Но в какой-то момент поняла: букет летит прямо к ней. Инстинктивно подняла руки — и поймала.
Зал зааплодировал, а Никита демонстративно схватился за голову, изображая шок.
Но дело было не в этом — подобная реакция у мужчин на свадьбах обычное дело.
Полина направлялась к своему столу, когда случайно услышала разговор за дверью.
— Ну что, Никита, держись! — сказал один из парней. — Теперь Полина за тебя всерьёз возьмётся. Букет поймала — значит, вы следующие.
— Да брось, — усмехнулся Никита. — Как привяжется, так и отвяжется. Я в ближайшие лет пять жениться не собираюсь. Меня и так неплохо кормят.
— Спорим, она тебя за полгода дожмёт и в ЗАГС потащит? — засмеялся Алексей. — А если нет — найдёт кого поинтереснее и уйдёт, оставив тебя с грязной посудой и носками.
— Давай, — оживился Никита. — Мы всего год вместе. Я ещё пару лет могу её завтраками кормить. Она никуда не денется — и стирать будет, и готовить.
— Отлично! Проигравший угощает всех в этом ресторане! — предложил Алексей.
Никита согласился.
Полине в тот момент хотелось ворваться туда и устроить скандал. Но она сдержалась — не хотела портить подруге праздник.
Она молча забрала пальто в гардеробе, вызвала такси и уехала.
Квартира, где они с Никитой прожили почти год, была скорее условным домом. Жильё они снимали, платили пополам — и за аренду, и за коммуналку. Продукты тоже покупали вместе. Остальные деньги каждый тратил как хотел.
Никита пытался переложить на Полину все домашние обязанности, но она сразу поставила условие:
«Ты берёшь на себя все расходы — я беру на себя дом».
Его такой вариант не устроил, и ему пришлось участвовать в быту наравне.
Зато перед друзьями он любил строить из себя «мачо», будто Полина только и мечтает стирать его носки.
Вернувшись домой, Полина достала из кладовки два чемодана и начала собираться.
К счастью, большая часть её вещей хранилась у родителей, поэтому сборы прошли быстро.
Осмотрев комнату, она зашла на кухню. Высыпала содержимое мусорного ведра, добавила туда продукты из холодильника, а сверху вылила вчерашнюю солянку.
«Можно было бы ещё его любимые футболки туда замочить», — мелькнула мысль.
Но она сдержалась.
Закрыла чемоданы, вызвала такси и поехала к родителям.
Неделю Полина не видела ни Никиту, ни его друзей. Зато за это время её жизнь резко изменилась.
Во-первых, ей предложили перевод в главный офис компании — важный шаг в карьере.
Во-вторых, она узнала, что беременна.
Теперь нужно было выбирать: ребёнок или перспективы. И она понимала, что совмещать не получится.
После консультации специалиста стало немного легче:
— Вы пришли вовремя. Если не планируете сохранять беременность, всё можно решить, — спокойно объяснил врач.
Полина приняла решение. Согласилась на перевод и взяла несколько дней за свой счёт.
Разобравшись с ситуацией, она решила просто отдохнуть.
Вскоре её нашла Катя, вернувшаяся из свадебного путешествия.
— Ты меня удивила, — сказала она. — Я была уверена, что вы с Никитой скоро поженитесь. А вы расстались.
— Не «мы», а я ушла, — спокойно ответила Полина. — У меня появились серьёзные перспективы, и я поняла, что нам не по пути. Да и за год мы друг другу порядком надоели.
Она не собиралась рассказывать правду, но неожиданно для себя всё выложила.
Потом взяла с подруги обещание молчать. Но, как известно, тайна, известная двоим, перестаёт быть тайной.
Катя шепнула мужу… дальше цепочка пошла сама.
Через неделю обо всём узнал Никита.
Он подкараулил Полину у дома её родителей.
— Как ты могла так поступить? — спросил он с претензией.
Продолжение
Я увидела её в автобусе. И у меня остановилось сердце. Не от зависти. Не от злости. А потому что на ней был шарф моей мёртвой сестры.
Мне сорок семь. Я живу в Самаре, работаю бухгалтером, ращу сына одна. Жизнь обычная, без поворотов. Так я думала до прошлого четверга.
Сестра Катя погибла восемь лет назад. Автокатастрофа. Ей было тридцать два. Осталась дочка Вика, на тот момент — четыре года.
Викулю забрал её отец, Катин муж Игорь. Он почти сразу после похорон уехал в другой город. Сначала звонил, присылал фото. Потом всё реже. Потом номер сменился. Потом — тишина. Шесть лет тишины.
Мама пыталась найти через суд. Не получилось — он официально отец, права не лишён, прописку сменил, концов не найти. Мама плакала каждый вечер, а потом перестала. Не потому что смирилась. Просто сил не осталось.
Она умерла два года назад. Последнее, что сказала мне: «Найди Вику. Обещай.»
Я обещала. Искала через соцсети, через знакомых, через базы. Ничего.
И вот четверг. Обычный маршрутный автобус, двадцать третий номер. Я сижу, смотрю в телефон. Поднимаю голову — передо мной стоит девушка. Высокая, тёмные длинные волосы, шорты, сумка через плечо. Молодая совсем. Лет двенадцати на вид не дашь — значит, лет шестнадцать-семнадцать, сейчас они все такие взрослые.
Я сначала не поняла, почему не могу отвести взгляд.
А потом увидела. На сумке — привязан шёлковый шарф. Бирюзовый, с золотыми ласточками. Я знаю этот шарф. Я его покупала. В две тысячи четырнадцатом, в Турции, на рынке в Анталии. Торговалась полчаса. Подарила Кате на день рождения. Она его обожала, не снимала, даже летом набрасывала на плечи вечером.
Этот шарф был на Кате в тот день. В день аварии. Мне вернули её вещи из больницы — сумку, телефон. Шарфа среди них не было. Я тогда решила, что потерялся при ударе.
И вот он. В автобусе. В Самаре. На сумке незнакомой девушки.
Руки задрожали. Я встала, хотела подойти, но автобус дёрнулся, меня качнуло. Она стояла спиной ко мне — длинные тёмные волосы, точно как у Кати. Точно. Тот же оттенок, тот же лёгкий завиток на концах.
Мне нужно было увидеть её лицо.
Автобус остановился. Она пошла к выходу. Я бросилась за ней, толкнула кого-то, извинилась. Выскочила на остановку. Она шла быстро, впереди, через дорогу, к жёлтой пятиэтажке.
Я шла за ней. Сердце колотилось так, что в ушах стучало. Она зашла в подъезд. Дверь на домофоне не закрылась, я проскользнула следом.
Второй этаж. Она достала ключи. Я стояла пролётом ниже, боялась дышать.
И тут она обернулась. Посмотрела прямо на меня. Сверху вниз...
Читать продолжение
Восьмилетний мальчик носил зимнюю шапку сорок дней подряд несмотря на жаркую летнюю погоду. Когда школьная медсестра наконец сняла её, она была в ужасе.
Наталья Сергеевна, школьная медсестра, проводила плановый осмотр в коридоре, когда один мальчик сразу привлёк её внимание.
На нем была надета шапка, натянутая до самых бровей. Наталья Сергеевна нахмурилась.
— Привет, — тихо сказала она, когда мальчик зашёл в кабинет. — Жарко сегодня. Может, снимешь шапку?
Мальчик отступил на шаг и крепко сжал шапку обеими руками — так, будто боялся, что её сейчас отберут.
— Нет. Мне нужно её носить.
Наталья Сергеевна не стала настаивать. Но тревога внутри росла. Мальчик был напряжён, вздрагивал при каждом прикосновении к голове, избегал взгляда.
Позже, в обеденный перерыв, она рассказала об этом классному руководителю — Ирине Владимировне.
— Он носит эту шапку каждый день с весенних каникул, — сказала Наталья Сергеевна. — Раньше такого не было. На физкультуре на прошлой неделе у него случилась настоящая истерика, когда учитель попросил снять. Пришлось отступить.
Ирина Владимировна помолчала.
— Я тоже замечала. Он стал тихий, замкнутый. Раньше был другим.
Вечером Наталья Сергеевна нашла в медицинской карточке телефон и позвонила домой.
— Добрый вечер. Я медсестра из школы вашего сына. Хотела поговорить о его самочувствии.
— Он здоров, — резко ответил мужской голос. — Мы не ходим по врачам без причины.
— Я обратила внимание, что он продолжает носить зимнюю шапку в такую жару. Хотела уточнить — может, есть какие-то проблемы с кожей головы? Или другие причины?
Долгая пауза.
— Это наше семейное дело. Не ваше. Он знает, что должен её носить.
Гудки. Прошла неделя.
Ирина Владимировна почти бегом вошла в медпункт.
— Ему плохо. Держится за голову, шатается, почти не говорит.
Мальчик сидел на кушетке, глядя в пол. Обе руки прижаты к голове поверх шапки. Лицо серое.
Наталья Сергеевна опустилась рядом на корточки.
— Мне нужно посмотреть твою голову. Дверь закроем, никто не войдёт. Только ты и я.
Он молчал. Дрожал. Потом тихо, почти беззвучно произнёс:
— Папа запретил. Сказал, нельзя никому показывать. Брат говорит — если кто-то узнает, меня заберут. И это будет моя вина.
Наталья Сергеевна на секунду закрыла глаза.
— Это не твоя вина. Слышишь меня? Не твоя. Позволь мне помочь.
Мальчик медленно кивнул, не открывая глаз.
Она начала осторожно снимать шапку, и мальчик закричал. После увиденного медсестра оцепенела от ужаса.... Продолжение тут
Фильтр
загрузка
Показать ещё