Североуральский краеведческий музей

Забой

То не листья осенние кружатся —
Это память тряхнула судьбой,
И посыпались дни, и мужеством
Обозначилось слово — забой.
Довелось мне в шестидесятые
Испытать, как он твёрд и крут:
Проходили мы штрек с ребятами,
Подбирались к залежи руд.
На исходе струи, при свечении
Слабых ламп костылили путь,
И на паспортное сечение
Шли отчаянно, грудь на грудь.
Грудь забойная — грудь телесная...
Их борьба на пределе сил.
Только крепость одной — известная,
А другой — у себя спроси.
На пневматике ПээМэЛочка
И вагончик опрокидной,
И платили нам сущей мелочью,
И не часто бывал выходной.
И машина та, и вагончики
Ныне подняты на постамент.
Те странички давно окончены
И у жизни — иной момент.
Уж забои фронтами ширятся
На посеве рудных полей,
И горняк с теснотой не мирится
И под кровлей стоит смелей.
Не пугают провалы чёрные,
Всё наукой подтверждено.
Говорят, и удары горные
Институт раскусил давно.
Но стихия всегда загадочна
И готова на злой оборот:
Дрогнет — и никакой закладочный
Не насытит её завод!
То завалом, то щелью карстовой
По забою пройдёт поперёк,
И коль ныне ещё ты здравствуешь —
Значит, бог тебя уберег.
Значит, было предупреждение
Злого каменного перста:
— Человек, ты слаб от рождения,
Трогать тайное перестань.
Но средь этой гнили и твёрдости
В перфораторной трескотне
Всё же есть основание для гордости
На коротком отрезке дней.
С первоходцем ты в славе выравнен
И с волнением знай про то:
Этот метр, детонитом вырванный,
До тебя не прошёл никто.
Эти пачки пород уложены
До начала земных начал,
Никогда и никем не тревожены,
Ты их первый, рванув, распочал.
До людей достигали полюса
Птица, рыба, червяк, микроб.
Здесь ничто до тебя не ползало
В серой слизи земных мокрот.
В этом пафосе романтическом
Есть занудная проза строк:
Нормы, планы, кубаж, количество.
Вибра, пенсия — грустный итог.
Трудно сладить со скукой этою.
Но всё сущее перед собой,
Как открытие вечное ведая,
Можно даже любить забой.