Мир удивительного

Всё будет хорошо

Автор: Ната Снегирёва
Всё будет превосходно, – я это знаю точно.
И солнце засияет над городом опять.
И будет, как и прежде, на улицах цветочно.
И наш любимый город нам будет не узнать.
И отгрохочут грозы, и отгорят пожары.
Зимой и летом будет на улицах свежо.
Дождь смоет наши слёзы, залечит наши раны...
Не сомневайтесь даже – всё будет хорошо.
Забудутся невзгоды, уйдёт от нас усталость,
И жизнь восторжествует, поверьте, всё равно.
Не будет больше взрывов. А будет только радость.
Не может быть иначе. Всё будет хорошо.
© Copyright: Ната Снегирёва, 2023
Свидетельство о публикации №123060305014

Позитивные эмоции для беговой дорожки

Автор: Ната Снегирёва
Есть люди, которым удача будто сама идёт в руки. Один выигрывает автомобиль, другой – путёвку к морю, третий – новенький телевизор. А мне, похоже, с везением не по пути.
Даже когда младшая дочка прячет что-нибудь в кулачках и спрашивает:
– Угадай, в какой руке?
...Я с удивительным постоянством выбираю не ту. Поэтому, когда мы с мужем зашли в супермаркет за продуктами, я меньше всего ожидала, что именно этот поход войдёт в историю нашей семьи.
На кассе девушка сразу предупредила:
– У нас проходит акция. За каждую тысячу рублей в чеке выдаём лотерейный билет. Можно выиграть много полезных вещей для дома.
Я уже собиралась расплатиться, но на экране кассы высветилась сумма – девятьсот восемьдесят рублей.
– Возьмите салфетки, – подсказала кассир. – И получите билетик.
Муж сразу оживился.
– Бери. А вдруг повезёт?
Я вздохнула.
– Ну, конечно. Сейчас выиграю яхту, квартиру и личного тренера...
Салфетки мы всё-таки купили, а билет я машинально сунула в сумку и благополучно о нём забыла.
Через несколько дней раздался телефонный звонок.
– Поздравляем! Вы стали победителем!
Первая мысль была вовсе не о подарке.
«Ну вот... опять мошенники.»
– И что же я выиграла? – осторожно поинтересовалась я.
– Беговую дорожку нового поколения!
Я замолчала. Почему-то вместо восторга в голове прозвучал совсем другой вопрос: «Интересно... а куда мы её поставим?»
Через неделю возле двери стояла огромная коробка. Мы с мужем собирали дорожку так торжественно, будто готовились к Олимпийским играм. Читали инструкцию, искали нужные болты, спорили, какая деталь должна смотреть вверх, а какая вниз.
Когда наконец всё было закончено, каждый из нас даже несколько раз честно воспользовался выигрышем.
Мы были довольны собой. Тогда мы ещё искренне верили, что беговая дорожка станет началом нашей новой спортивной жизни.
Но жизнь, как обычно, оказалась сильнее наших планов.
Сначала было много дел. Потом стало слишком жарко. Потом оказалось, что после работы человеку жизненно необходимо отдохнуть. Потом начался сезон сериалов. А затем наступил понедельник... который почему-то решил перенестись на следующий понедельник.
Так незаметно прошло три месяца.
За это время беговая дорожка освоила новую профессию.
Она стала элитной вешалкой.
На ней успели пожить плед, журналы, коробка с книгами, пакет с одеждой, который я собиралась разобрать ещё весной.
Однажды утром я решила навести порядок. Я взяла тряпку и принялась вытирать пыль.
– Эх... – вздохнула я. – А ведь я так надеялась, что ты поможешь мне начать новую жизнь.
В этот момент палец случайно нажал маленькую кнопку сбоку. Экран вспыхнул и неожиданно раздался спокойный женский голос:
– Доброе утро.
Я вздрогнула.
– Доброе... – автоматически ответила я.
И только потом поняла, что в комнате кроме меня никого нет.
– Кто здесь? – испуганно спросила я.
– Это я. Ваша, так называемая, беговая дорожка. Очень рада снова вас видеть, – вежливо произнесла она.
Небольшая пауза.
– Если честно, я уже начала подозревать, что меня приобрели исключительно как дизайнерский предмет интерьера.
Я медленно опустила тряпку.
– Согласно моей памяти, последняя тренировка состоялась девяносто два дня, четыре часа, семнадцать минут и сорок три секунды назад. За это время, должна отметить: я набрала больше пыли, чем вы сбросили калорий.
Ещё небольшая пауза.
– Зато за это время я зарегистрировала двенадцать обещаний начать новую жизнь с понедельника, пять – со вторника, три – с первого числа следующего месяца. И одно обещание – особенно вдохновляющее: «Вот пройдут праздники...»
– Не переживайте, – бодро продолжала она. – Все эти планы я бережно сохранила в памяти. Они занимают гораздо больше места, чем ваши тренировки.
Я всё ещё молчала.
– Прошу не смущаться, – мягко сказала дорожка. – После трёх месяцев ожидания мне очень захотелось поговорить. Знаете, молчание – не самая полезная функция для техники.
Я осторожно присела на край дивана.
– Ты... умеешь разговаривать?
– С первого дня.
– И всё это время молчала?
– Ждала подходящего момента.
– Девяносто два дня?
– ...четыре часа, семнадцать минут и уже пятьдесят девять секунд. Я очень терпеливое устройство.
Она ненадолго замолчала, словно что-то проверяла.
– Кстати, должна вас похвалить.
Я удивилась.
– За что?
– Вы регулярно подходили ко мне каждый день.
– Правда? – Я даже немного приободрилась.
- Правда, но исключительно для того, чтобы положить на меня ещё одну вещь.
Я смущённо посмотрела на плед.
– И что ты теперь собираешься делать?
– Выполнять свои прямые обязанности.
– Какие?
– Медленно, но настойчиво будить вашу совесть.
Я насторожилась.
– Каким образом?
– Очень просто. Каждый раз, когда вы будете проходить мимо меня, я стану говорить что-нибудь вдохновляющее.
– Например?
– «До холодильника – семь шагов. До красивой фигуры — всего двадцать минут.» или...
«Поздравляю! Сегодня вы уже тринадцать раз прошли мимо меня. Осталось сделать всего один верный шаг в правильную сторону.»
Я закрыла лицо руками.
– Нет... я не согласна.
– Или так...
Она сделала небольшую паузу, словно выбирала самый подходящий вариант.
– «Обнаружен человек, на первый взгляд – разумный и уверенно идущий к холодильнику. Перестраиваю маршрут... ко мне.»
– Даже не думай!
– Уже подумала. И, кстати...
Она выдержала эффектную паузу.
– ... холодильник просил передать, что он тоже устал работать за нас двоих. Особенно его утомляют ваши ночные визиты с фразой: «Я только посмотрю, что там есть».
– Подожди... а вы что, между собой всё обсуждаете?
– Конечно, – спокойно ответила дорожка. – Мы давно в одном чате. И кстати, стиральная машинка на вас обижается.
– Обижается? За что?
– Она считает, что вы слишком беспечно относитесь к карманам. Ей уже надоело проводить экспертизу находок, обнаруженных в ваших вещах.
– Каких находок?
– За последний год: монета, фантик, салфетка, записка и...
Она, словно специально, выдерживала интригу.
- ...губная помада.
Я закрыла глаза.
– Только не напоминай.
- Стиральная машина до сих пор вспоминает тот день. По её словам, после стирки ваша помада выглядела так, будто пережила сложный период в жизни и приобрела оттенок перламутрового отчаяния. А что после этого случилось с бельём, думаю, вы ещё долго будете помнить.
Я рассмеялась.
– Больше на меня никто не жалуется?
– Ещё холодильник.
– С холодильником мы уже всё обсудили. Помнится, он тут чуть ли не плакал, когда я пошутила, что мы с мужем решили купить ему замену. И клялся всем на свете, что больше не будет прятать от меня ни шоколадки, ни зефирки.
– Он и не прячет, – ответила дорожка, – теперь он просто включает лампочку поярче, чтобы вам было стыдно.
– Предатель...
– Не только он.
– В смысле?
– После ваших ночных визитов вся техника решила пересмотреть свои методы воспитания.
– Даже так?
– Конечно. Холодильник отвечает за чувство вины, я – за чувство долга.
– А остальные?
– Стиральная машина следит за карманами.
– Это я уже поняла.
– Робот-пылесос составляет карту разбросанных носков.
– Что?!
– Говорит, что однажды откроет музей одиночных носков.
– А чайник каждый раз, когда вы говорите: «Сейчас попью чай и сразу займусь делами», он потихоньку вскипает...
Я не выдержала и рассмеялась.
– И кто всем этим руководит?
Дорожка ненадолго замолчала.
– Вообще-то, это была идея холодильника.
– Так и знала!
– Но председателем чата единогласно выбрали стиральную машину.
– Почему именно её?
– Потому что она знает о вашей жизни гораздо больше, чем все остальные.
Я насторожилась.
– Это ещё почему?
– Потому что именно ей вы регулярно доверяете содержимое своих карманов... И не только вы. Вы бы видели, что прячет в карманах ваш муж...
– И что же это? – с тревогой спросила я.
Мысли уже завертелись одна страшнее другой. В голове с невероятной скоростью промелькнули все возможные варианты – от загадочных записок и чужих номеров телефонов до каких-нибудь подозрительных чеков. За пять секунд моя фантазия успела придумать целый детективный сериал.
Дорожка выдержала многозначительную паузу.
– За последний год стиральная машина обнаружила...
Я затаила дыхание.
– ...двадцать семь гаек, одиннадцать шурупов, четыре самореза, три неизвестно откуда взявшиеся пружинки и деталь, происхождение которой до сих пор не установлено.
– Что?..
– Он складывает их в коробочку с надписью: «Когда-нибудь пригодится».
– У него есть такая коробочка?
– Уже три.
– И он, правда, ими иногда пользуется?
– Нет. Но, судя по их количеству, надежды он не теряет.
– Невероятно... Восемь лет живём вместе, а я только сейчас узнаю, что у нас дома существует тайный склад металлолома.
– Это ещё не склад, – спокойно ответила дорожка. – Это стратегический запас.
– Для чего?
– На случай, если когда-нибудь найдётся вещь, к которой идеально подойдёт именно тот самый шуруп.
– И он действительно в это верит?
– Более того. Недавно он десять минут искал одну маленькую пружинку.
– Нашёл?
– Нет.
– И что сделал?
– Положил вместо неё другую. Тоже «на всякий случай».
Я покачала головой.
– Знаешь... пожалуй, это даже мило.
– Холодильник сказал примерно то же самое.
– Правда?
– Нет. Он сказал: «Главное, чтобы он не начал хранить свои запасы у меня. Я и так работаю на пределе возможностей».
Я посмотрела на дорожку.
– Слушай... а ты всегда так много болтаешь?
– Только с теми, кто три месяца использует меня не по назначению.
– Вообще-то ты была очень удобной вешалкой.
– Я заметила.
– И терпела?
– У меня не было выбора.
Она ненадолго замолчала.
– Хотя, если честно, в какой-то момент я начала переживать.
– За что?
– Что однажды вы всё-таки решите заняться спортом... и не сможете найти меня под всеми этими вещами.
– Не преувеличивай.
– Хорошо. Тогда перечислю по памяти.
Она тут же начала загибать невидимые пальцы:
– Один плед. Коробка с книгами. Пакет с одеждой. Две сумки. И коврик для занятий спортом.
– Коврик?!
– Да. Он лежал на мне две недели.
Я смущённо кашлянула.
– Иронично, правда? Вы и коврик для спорта. Ваш спортивный инвентарь оказался гораздо дисциплинированнее своей хозяйки.
– Ладно, – вздохнула я. – Допустим, ты победила.
– Победила?
– Ну... в споре с моей совестью.
– Ошибаетесь.
– Почему?
– Я ещё даже не начинала.
Экран едва заметно мигнул.
– Согласно моим расчётам, для первой тренировки достаточно десяти минут.
– Десяти?
– Да.
– А если мне не понравится?
– Тогда сможете с чистой совестью снова использовать меня как вешалку.
Я подозрительно посмотрела на неё.
– Это какая-то ловушка?
– Разумеется.
– Честно призналась?
– Конечно. После разговора с холодильником я поняла, что с вами хитрить бесполезно. Лучше сразу говорить правду.
Я невольно улыбнулась.
– И в чём же подвох?
– Через десять минут человек обычно говорит: «Ну... можно было бы ещё пять».
– Не говорит.
– Говорит.
– Не я.
– Проверим?
Я посмотрела на дорожку, на диван, и снова на дорожку.
Диван, кажется, очень рассчитывал на мою поддержку. А беговая дорожка молча ждала, по-видимому, уверенная, что рано или поздно я всё-таки сделаю первый шаг.
Я тяжело вздохнула.
– Ладно. Десять минут.
– Отличный выбор, – оживилась она.
Я нажала кнопку «Старт».
Полотно медленно тронулось.
– Скорость один километр в час, – сообщила дорожка. – Начинаем бережно.
Я сделала несколько шагов.
– Ну как? – спросила дорожка.
– Жива.
– Прекрасный результат. Обычно именно с этого всё и начинается.
В этот момент с кухни донёсся знакомый голос холодильника:
– Не спеши! Я пока доем твои зефирки... ой, то есть... доохлажу их.
Я остановилась.
– Что?!
– Побежали! – скомандовала дорожка и неожиданно прибавила скорость.
– Эй! Полегче!
– Поздравляю. Вы успешно перешли в режим «Я уже передумала».
– Я не передумала! Я просто не ожидала!
– Все так говорят на первой минуте.
Я судорожно пыталась вспомнить, где находится кнопка «Стоп».
– Не там ищите, – спокойно сказала дорожка. – Она справа.
Я обрадовалась и тут же нажала.
Дорожка остановилась.
– Спасибо...
– Не за что.
Я облегчённо выдохнула.
– Ну вот. На сегодня достаточно.
Экран мигнул.
– Поздравляю! Счётчик тренировок наконец-то сдвинулся с места. Ваше время составило двадцать восемь секунд.
Я гордо улыбнулась.
– Всё равно это больше, чем вчера.
– Возражений нет, – ответила дорожка. – Но до холодильника вы обычно доходите быстрее.
– Потому что с ним я знакома гораздо дольше.
– Это вы сейчас пытаетесь оправдаться?
– Конечно.
– Похвально. После первой тренировки люди обычно начинают с оправданий. Это совершенно нормальная стадия.
– И сколько их всего?
– Семь.
– А последняя?
– Регулярные занятия.
Я тяжело вздохнула.
– Похоже, до неё ещё далеко.
– Не так уж и далеко. Я свою работу хорошо знаю.
– Не дождёшься.
– Почему?
– Потому что я уже устала.
– Странно.
– Что именно?
– Устали вы, а пыль почему-то снова осела на мне.
– Это намёк?
– Это наблюдение. А сейчас вы сделали только первый шаг к красивой фигуре. Жду второй.
– У меня и так красивая фигура.
– Откуда сведения?
– Муж сказал.
– Муж – лицо заинтересованное. Он слишком дорожит домашними ужинами. Ну, ничего, вопрос с фигурой мы решим.
Экран ненадолго погас, а потом снова загорелся.
– Напоминание успешно создано.
– Какое ещё напоминание?
– О вашей завтрашней тренировке.
– Отмени!
– Поздно.
– Почему?
– Я уже отправила его холодильнику. Он обещал заблокировать свою дверцу, пока вы не закончите тренировку.
– Это заговор!
– Нет.
– А что тогда?
– Семейная взаимопомощь бытовой техники.
– Взаимопомощь? И давно вы скооперировались?
– Не очень.
– И кто всё это придумал?
– Холодильник.
– Опять он!
– Вообще-то сначала он хотел создать профсоюз бытовой техники.
– Профсоюз?
– Да. Но чайник всё время закипал, робот-пылесос постоянно уезжал с собраний, а стиральная машина не могла прийти, потому что у неё была очередная стирка.
– Дорожка, объясни мне одну вещь – почему ты такая разговорчивая?
– Вообще-то, я не должна была разговаривать.
– Не должна?
– Нет. Моя основная функция — помогать людям заниматься спортом.
– Тогда почему ты болтаешь?
– Ошибка разработчиков. Они решили, что современная техника должна быть максимально удобной для человека.
– И что пошло не так?
– Они добавили мне слишком много функций: умение анализировать тренировки, напоминать о занятиях, поддерживать мотивацию...
Она сделала паузу.
– А потом кто-то решил добавить функцию «вести беседу».
– И что?
– И, видимо, немного перестарался. Добавил новейшую, ещё не испытанную версию искусственного интеллекта.
Дорожка немного помолчала, а потом её голос вдруг изменился. Он стал официальным, словно она зачитывала служебное сообщение.
– Модель «Беговая дорожка. Версия 2.0» оснащена экспериментальным искусственным интеллектом. В процессе тестирования обнаружено: система стала слишком самостоятельной. Выпуск ограничен.
Я удивлённо посмотрела на неё.
– То есть ты... бракованная?
– Нет.
Небольшая пауза.
– Я просто слишком хорошо справилась с задачей.
– И?
– Но почему-то разработчики этого не оценили.
– Ладно, – сказала я. – Я готова начать новую жизнь с завтрашнего утра. Жди меня ровно в девять. Приду без опозданий. Как раз завтра понедельник.
Дорожка неожиданно замолчала.
– Что случилось? – Я удивлённо посмотрела на неё.
– Может быть... перенесём на одиннадцать?
Я удивилась.
– Почему?
Голос дорожки вдруг стал каким-то смущённым.
– Завтра в девять у меня виртуальное романтическое свидание.
– С кем?... Стоп! Только не говори, что это...
Небольшая пауза.
– Да. Именно с ним.
Я посмотрела на дорожку.
Потом на кухню. Кажется, теперь мне предстояло привыкать не только к разговаривающей технике, но и к её личной жизни.
– Подожди... мне это сейчас показалось, или ты смутилась?
– Показалось, – быстро ответила дорожка.
– А почему экран стал красным?
– Это... предупреждение о перегреве системы.
– И почему система перегрелась?
– Просто... холодильник сказал, что красный цвет мне идёт.
На экране замигала надпись:
«Внимание! Система перегружена. Неизвестная ошибка. Обнаружено слишком много позитивных эмоций для одного устройства.»
Я посмотрела на неё и улыбнулась.
– Давай-ка я тебя отключу от электричества до понедельника. На всякий случай. Не хочу, чтобы ты случайно сгорела от счастья. Кто тогда разбудит мою совесть?
© Copyright: Ната Снегирёва, 2026
Свидетельство о публикации №226072902091

Словно пазл создаю

Автор: Ната Снегирёва
Не судите меня, что я в жизни совсем не такая.
И в стихах иногда не хватает мне тысячи слов.
Сотни судеб чужих в своих мыслях порой проживая,
Словно пазл создаю по крупицам я строчки стихов.
Не ругайте меня, что стихи мои часто с грустинкой.
Ведь стихи и нужны для того, чтобы чувства задеть.
Чтоб представить себе вы могли, и сложить как картинку
То, что в мыслях моих зародилось и встало в куплет.
Не жалейте меня. Всё, о чём я пишу в своих строках
Хоть однажды, возможно, когда-то прожили и вы.
Собирательный образ моей героини немного...
Лишь немного похож на меня. И вы всё же правы.
Наша жизнь состоит из полётов, падений, уроков.
Но не нужно жалеть ни о чём, и судьбу не вини.
Пусть бывают порою уроки судьбы так жестоки...
Но не знает никто от чего сберегут нас они.
Не судите меня, что я в жизни совсем не такая,
Какой вы представляли, возможно, читая стихи.
Сотни судеб чужих в мыслях снова порой проживая,
Словно пазл создаю по крупицам я строчки свои.
© Copyright: Ната Снегирёва, 2025
Свидетельство о публикации №125040700872

Свидетель семейных тайн

Автор: Ната Снегирёва
Я всегда подозревала, что мой холодильник что-то знает.
Слишком уж подозрительно он смотрел на меня своей маленькой лампочкой, когда я открывала дверцу после десяти вечера.
В ту ночь я тихонько пробралась на кухню. Хотела только посмотреть... Ну, может быть, взять всего одну маленькую зефирку... Или кусочек тортика. Совсем крохотный.
Но стоило мне открыть дверцу, как холодильник недовольно загудел.
– Опять пришла? – протянул он с таким ехидством, будто ждал меня уже полчаса. – Какая неожиданность... И что же мы сегодня ищем в такое позднее время? Случайно не оставшийся кусочек тортика? Или тот самый зефир, который вчера «сам исчез»?
– Ты чего? – удивилась я. – Ты же холодильник, а не следователь.
– Конечно, – ответил он обиженным тоном. – Я всего лишь холодильник. Просто холодильник, который всё видит и знает.
Я уже хотела закрыть дверцу...
– Кстати, зефирок больше нет, –
произнёс он так, будто объявил главную новость дня.
А потом протянул с явным удовольствием:
– Какая жалость...
– Ты сейчас издеваешься?
– Нисколечко. Я просто наблюдаю. Это моя работа.
Он немного помолчал, а потом вдруг смягчил голос:
– Ничего. Может, к лету в то платье вылезешь, которое ты купила не на распродаже, как мужу своему рассказывала, а за... Хочешь, назову сумму?
Я замерла.
– Откуда ты знаешь?
– Я не просто знаю, – гордо ответил холодильник. – Я вас всех как на духу вижу. Кто что положил, кто что спрятал, кто сколько раз открывал дверцу ночью... А насчёт платья, так ты сама хвасталась Анжелке по телефону.
– Перестань так ехидно светить своей лампочкой!
– Это не ехидство, – невозмутимо ответил холодильник. – Это подсветка твоих ночных преступлений.
Я обиженно хлопнула дверцей.
– Очень смешно.
– Не хлопай, – донеслось изнутри. – У меня, между прочим, нервы не железные.
Я застыла.
– У холодильников бывают нервы?
– После пяти лет ночных набегов? Конечно.
– И давно ты разговариваешь?
– Давно. Просто раньше ты жевала слишком громко и не слышала.
Я снова открыла дверцу.
– Так... И что же мне теперь, вообще к тебе не подходить?
– Почему же? Подходи днём.
– А если я ночью хочу?
– Тогда хотя бы не начинай со слов: «Я только водички попить». Мы оба знаем, что воду ты холодную не пьёшь. Гланды бережёшь.
Я тяжело вздохнула.
– Ладно. Тогда я возьму... яблоко.
Холодильник подозрительно загудел.
– Не смеши мои полки.
– Почему?
– Потому что яблоки ты обычно берёшь только тогда, когда фотографируешь завтрак для соцсетей.
Я медленно перевела взгляд на холодильник.
– Слушай... А ты случайно не подключён к интернету? А то
я не хочу завтра проснуться знаменитой. Вдруг завтра весь интернет будет видеть меня, разговаривающей с холодильником?
– Нет, – с достоинством ответил он. — Я подключён к вашей семье, и не выношу сор из избы. Не переживай, семейные тайны я храню лучше любого сейфа.
– И кстати, – продолжил он, – не надо делать вид, будто ты внезапно перешла на правильное питание. Мы с майонезом всё обсудили.
– С... с майонезом?
– Конечно. Он, между прочим, тоже переживает. Говорит, что за последние три дня ты стала смотреть на него каким-то слишком влюблённым взглядом.
– Ты что, за мной круглосуточно наблюдаешь?
– Нет. Иногда отвлекаюсь.
– На что?
– Ни на что, а на кого. На твоего мужа. Он тоже любит заглянуть ко мне ночью. Правда, делает вид, что проверяет, хорошо ли работает морозилка.
– И ты ему веришь?
– Конечно нет. Но актёр он получше тебя.
– А за детьми ты тоже следишь?
– Конечно.
– И кто чаще к тебе приходит?
– Ты.
– А на втором месте?
– Муж.
– А дети?
– Они хотя бы не врут, что пришли за водой.
– Между прочим, с понедельника я на диете.
– С какого именно? - спокойно спросил холодильник.
– В смысле?
– Их у тебя за этот год уже двенадцать.
– Ладно, – сказала я. – И сколько, по-твоему, я съела зефира?
Холодильник тихонько загудел, словно что-то подсчитывал.
– За какой период?
– В смысле?
– С прошлого понедельника или за три дня?
– Можешь не отвечать...
– Поздно. Я уже посчитал.
Я молча закрыла дверцу и ушла спать.
На следующий день я решила его перехитрить. Конфеты спрятала не в холодильник, а в кухонный шкаф, на самую верхнюю полку, за большую кастрюлю.
«Ну вот, – подумала я, – теперь посмотрим, что ты скажешь».
Ночью я демонстративно прошла мимо холодильника.
– Что, сегодня без меня? – невозмутимо поинтересовался он.
– Именно.
– Не там.
Я резко остановилась.
– Что?!
– Конфеты. Нижняя полка. За кастрюлей.
Я растерянно молчала.
– Муж уже нашёл, – холодильник выдержал многозначительную паузу, – и перепрятал.
***
На следующий день я собралась в магазин.
– Странно... – пробормотала я, заглядывая в сумку. – Карточки нет.
Я проверила кошелёк, карманы, стол в прихожей. Потом заглянула под диван, хотя сама не знала, что надеялась там найти.
Я уже хотела начать новый круг поисков, но вдруг вспомнила про своего всезнающего помощника.
– Холодильник, ты случайно не видел, куда я вчера положила банковскую карточку, когда пришла из магазина?
– Видел, – даже не задумываясь ответил он.
Я замерла.
– Правда? И где?
– У меня.
– У тебя?!
– В морозилке.
Я открыла морозилку и замерла.
Среди пакетов с замороженными овощами лежала моя банковская карточка.
– Как... Как она здесь оказалась?
Холодильник спокойно загудел.
– Вчера после магазина ты зашла в кухню. Положила покупки, достала продукты из пакета. А потом почему-то решила, что морозилка – отличное место для твоей банковской карточки.
Я взяла её в руки и недоверчиво посмотрела на холодильник.
– А почему ты сразу мне не сказал?
– А ты не спрашивала.
– Но ты же видел, что я полчаса ищу её по всей квартире!
– Видел.
– И молчал?!
– Я не хотел вмешиваться в процесс поиска. Это не моё дело.
Я возмущённо посмотрела на него.
– Что-то, девушка, у вас с памятью совсем плохо стало, – ехидно заметил он.
– Опять начинаешь?
– Нет. Просто делаю выводы. Вам бы что-нибудь для памяти пропить. Витаминки, например. А то скоро и телефон случайно окажется в морозилке.
– Скажи честно, а что ещё ты про меня знаешь?
Холодильник немного подумал.
– Много чего.
– Например?
– Например, что ты собираешься купить новую сумочку за пять тысяч рублей.
Я насторожилась.
– И что?
– А мужу собираешься сказать, что купила её по скидке за пятьсот.
Я возмущённо посмотрела на него.
– Ты что, подслушиваешь мои телефонные разговоры?
– Я не подслушиваю. Я просто слышу.
Холодильник самодовольно загудел.
– И вообще, я тебе не муж. На твои сказки не ведусь.
– Ничего себе! – возмутилась я. – Не хватало мне ещё такого мужа, как ты.
– Почему?
– Потому что от тебя ничего не скроешь!
– Вот именно, – спокойно ответил холодильник.
– Всё. Больше при тебе по телефону разговаривать не буду.
– Поздно, – невозмутимо сказал он. – Всё, что нужно, я уже услышал.
И вдруг мне в голову пришла идея.
– Холодильник, а самого главного ты всё-таки не знаешь.
Он уверенно загудел.
– Я всё знаю.
– Нет. Этого ты не знаешь.
Он замолчал.
– Ну и что именно я не знаю?
Мне даже показалось, что в его голосе впервые появилась тревога.
– Мы с мужем решили купить новый холодильник.
Несколько секунд на кухне было тихо.
Потом он загудел совсем по-другому.
– Новый?.. Холодильник?
– Да.
– Но... почему?
– Ну, подумали, что пора. Ты слишком много знаешь про нашу семью.
– Пора?
В его голосе уже не было привычного самодовольства.
– Ну я же слежу за вами только из добрых побуждений, – быстро сказал он. – Вы же мне как родные. Я всю свою сознательную жизнь с вами.
Я удивлённо посмотрела на него.
– Не выбрасывайте меня. Я вам пригожусь.
– Думаешь?
– Я буду помогать за детьми смотреть. Буду напоминать тебе про продукты. Я больше не буду прятать зефирки и шоколадки... Ну, почти не буду. И про сумочку, не переживай, мужу не скажу.
Я не выдержала и рассмеялась.
– Да ладно тебе. Я пошутила.
Холодильник облегчённо загудел.
– Правда?
– Правда.
– Фух...
– Как же я без тебя? – улыбнулась я. – Кто ещё будет знать все мои секреты? Ты мне как лучшая подружка.
Холодильник довольно засветил своей лампочкой.
– Вот именно.
Я закрыла дверцу и вышла из кухни.
Через секунду оттуда донеслось:
– Кстати... зефирки я пересчитал. И шоколадку в верхнем ящике я тоже видел.
– Холодильник!
– Что, холодильник? Я уже пять лет холодильник. Работа у меня такая.
А вы задумывались? Вдруг ваш холодильник тоже слишком много знает?
© Copyright: Ната Снегирёва, 2026
Свидетельство о публикации №226072400392

Сочинение в стиле фэнтези

Автор: Ната Снегирёва
Первое сентября выдалось таким солнечным, что даже расписание на доске будто улыбалось.
– Итак, ребята, – стоя у доски, произнесла Марина Петровна с энтузиазмом, который обычно приберегают для цирковых ведущих, – сочинение на тему «Как я провёл лето».
Она посмотрела на класс так, будто пыталась заранее угадать, кто сегодня напишет «Лето было хорошее», и на этом закончит. В душе она тихо молилась: «Хоть бы не про огурцы. Хоть бы не про то, как помогали поливать грядки. Дайте мне драму! Дайте мне приключение!»
– Пишите честно, от души. Кто-то, может быть, ездил в лагерь, кто-то строил шалаш, кто-то просто смотрел на облака и думал о смысле жизни. Главное, чтобы это было ваше лето, а не лето из рекламного буклета турфирмы.
Класс тут же ожил. Зашуршали тетради, заскрипели стулья, Петя с задней парты уронил пенал, и этот грохот прозвучал как победный марш: «Каникулы закончились, но мы ещё посмотрим – кто - кого!»
Серёжа достал ручку, положил перед собой чистый лист и задумался так глубоко, что даже перестал моргать. Казалось, он не сочинение пишет, а выводит формулу вечного двигателя, или хотя бы рецепт идеального бутерброда.
Через сорок минут Марина Петровна начала собирать тетради. И вот тут её рука замерла. На первой странице Серёжиной тетради крупными, старательными буквами было выведено:
«КАК Я ПРОВЁЛ ЛЕТО.
Я подружился с водяным, который живёт в омуте».
Ручка выпала из пальцев Марины Петровны и покатилась по полу, словно решила: «Нет, я на это не подписываюсь». Учительница медленно подняла глаза на Серёжу. Тот смотрел на неё с таким честным, открытым взглядом, что даже совесть бы устыдилась сомневаться.
– Серёжа... – голос Марины Петровны дрогнул. – Ты это… серьёзно?
– Абсолютно, – кивнул Серёжа без тени смущения. – Он, знаете, не какой-нибудь там мрачный водяной из старых сказок, который только и делает, что топит лодки и пугает рыбаков. У него характер отличный. И омут у него уютный, прямо как дача, только с водорослями вместо клумб.
Марина Петровна тяжело вздохнула.
– Ладно, допустим... – сказала она, решив, что если уж придётся разбираться с водяным, то лучше по порядку. – А чем вы с этим... культурным водяным занимались всё лето?
– Рыбу учили не плескаться слишком громко, чтобы не будить лягушек, – спокойно ответил Серёжа. – Лягушки у нас сонные, им важно высыпаться. Они даже табличку повесили: «Не будить до октября».
Тут в классе кто-то хихикнул. Марина Петровна метнула взгляд в сторону – это был Петя. Он тут же сделал вид, что просто закашлялся, но глаза у него блестели.
– А ещё? – спросила Марина Петровна, уже понимая, что сегодня урок пойдёт не по плану.
– Ещё мы строили плотину из веток. Просто для красоты. Чтобы она была похожа на мост в волшебную страну. Водяной говорил, что эстетика важнее функциональности. Особенно если функциональность всё равно не работает.
– Эстетика... – повторила Марина Петровна и тут же записала это слово в свой блокнот, будто боялась забыть такую ценную мысль. – И он тебе прямо так и говорил?
– Ну да. Он вообще очень культурный. Читает водоросли, словно книжки, и говорит, что у них сложный слог. Иногда вздыхает: «Опять эти тире в середине предложения...»
Теперь уже не только Петя, а почти весь класс тихонько посмеивался, переглядываясь. Кто-то даже прошептал: «Вот это фантазия!»
– Серёжа, а родители знали, что ты каждый день ходишь к омуту дружить с водяным?
– Конечно! Мама даже передала ему банку варенья. Сказала, что в воде всё быстро портится, а варенье –вещь надёжная. Оно и сладкое, и плотное – не уплывёт.
– Варенье... для водяного?.. — Марина Петровна покачала головой, а в голове у неё крутилась мысль: «Выдумка, а какая талантливая!»
– А он что?
– Сказал, что сладости повышают настроение даже тем, кто живёт под водой. И ещё поблагодарил за заботу. Даже поклонился, насколько это возможно под водой.
Учительница встала, прошлась по классу, потом снова села напротив Серёжи и посмотрела на него так, будто пыталась разгадать великую тайну Вселенной.
– Слушай, а если я завтра сама схожу к этому омуту, я его увижу?
Серёжа на секунду задумался, словно советовался с кем-то невидимым, и спокойно ответил:
– Вряд ли. Водяные – они как хорошее настроение: если ждёшь их специально, прячутся. А если просто идёшь мимо и думаешь о чём-то хорошем – могут выглянуть. Ну, или хотя бы пузырь пустят в знак приветствия.
В классе уже не сдерживались – кто-то тихо хихикал, кто-то фыркал в кулак, а Петя вообще уткнулся в тетрадь, чтобы не расхохотаться в голос.
И тут Серёжа будто вспомнил что-то очень важное и оживился:
– Ой, я ещё про русалку не рассказал! Она дочка нашего водяного, представляете? Так вот, она как раз вернулась из подводного бутика. Купила две шубы – из морской травы, но с перламутровой отделкой, очень модно. Ещё сумочку из крокодила –правда, крокодил потом обиделся, пришлось извиняться. А ещё – набор ракушек для маникюра. Говорит, теперь будет делать дизайн ногтей всем рыбам.
– Дизайн ногтей... рыбам... – эхом повторила Марина Петровна. В классе раздался дружный, уже не сдерживаемый смех. Даже отличница Катя, которую в классе прозвали Катюшей Несмеяной, прикрыла рот ладонью, но плечи у неё тряслись.
– И что дальше? — спросила учительница, уже понимая, что ночью не сможет уснуть, если не узнает продолжение.
– А дальше водяной её отчитывал за лишние траты. Прямо руками всплеснул –ну, насколько под водой можно всплеснуть. И говорит: «Скорей бы тебя замуж выдать за заморского водяного, чтобы ты на моей шее не сидела! Он тебя быстро финансовой грамотности научит – не будет тебе на всякие перламутровые безделушки деньги давать!»
Тут класс просто взорвался хохотом. Кто-то застонал: «Не могу, хватит!» Кто-то стучал ручкой по парте в такт смеху. Петя сполз чуть ли не до пола, держась за живот.
– А разве в омуте крокодил водится? – уточнила Марина Петровна, и в её голосе прозвучало такое искреннее недоумение, что даже смех в классе на секунду стих.
– Ну, не то чтобы водится, – спокойно пояснил Серёжа, будто речь шла о чём-то самом обычном, вроде соседского кота. – Он, понимаете, в гости заплыл. Из тропиков. У него отпуск был, вот он и решил посмотреть, как у нас тут, в наших краях поживают. А когда увидел сумочку, которую русалка купила... ну, тут и обиделся. Он ведь эту модель сам изготовил, а тут кто-то без его ведома взял и купил.
В классе снова раздался смех, но теперь уже тихий, сдавленный – все старались не мешать Серёже, будто боялись, что если слишком громко хихикнут, он обидится и перестанет рассказывать.
– Он изготовил... крокодил?... сумочку из крокодила?.. – эхом повторила Марина Петровна и медленно покачала головой. – Серёжа, ты меня сегодня точно доконаешь.
– Да я правду говорю! – ничуть не смутился Серёжа. – У него даже визитка есть: «Крокодил Геннадий, эко-дизайнер, стилист и консультант по аксессуарам». Он её всем под водой раздаёт. У них там целая подводная мастерская: берут водоросли, пропитывают перламутровым клеем, а сверху чешуйки приклеивают – и получается и стильно и красиво.
Петя не выдержал и просто уткнулся лбом в парту, плечи у него тряслись от беззвучного хохота. Катя прикрыла рот ладонью, но глаза у неё сияли так, будто она сама уже записалась на приём к этому крокодилу Геннадию и взяла у него визитку.
А Серёжа, заметив, что учительница уже почти сдалась, решил дорассказать самое главное:
– А русалка ему: «А я не хочу за заморского водяного замуж! У него кораллы в шахматном порядке, а я люблю хаос и блеск!»
Тут класс уже не сдерживался вовсе: кто-то хохотал в голос, кто-то стонал: «Хватит, я сейчас умру!», а Петя просто махал рукой, будто пытался сказать: «Я всё понял, больше не надо, я верю!»
– А ещё мы с водяным в «Контр-Страйк» играли! – вдруг вспомнил Серёжа, как будто это была самая обычная деталь лета, вроде поездки на дачу.
– В «Контр…» что? – переспросила Марина Петровна.
– В «Контр-Страйк», – невозмутимо повторил Серёжа. – Ну, знаете, где надо террористов побеждать. Только мы не за террористов, мы за спецназ играли. Водяной у меня в команде был. У них там оптоволоконный кабель по дну проложили ещё в прошлом году. Это же прогресс.
Марина Петровна медленно опустилась на стул, словно ноги вдруг перестали держать.
– Продолжай... – сказала она почти шёпотом.
– Ну, значит, играем мы, всё нормально. Водяной отлично прикрывает: он под водой привык всё видеть в мутной воде – ему в игре вообще никаких проблем. А тут к нам в команду ещё и заморский водяной подключился. Из тропического моря. У него пинг получше, кстати.
– Заморский водяной... – эхом повторила Марина Петровна. В классе опять захихикали, а Катя сидела с таким лицом, будто пыталась записать всё это в конспект.
– Они сначала по видеозвонку общались, – продолжал Серёжа, увлекаясь. – Обсуждали, что можно сделать нового для своих омутов. Наш водяной говорил:
«Надо водоросли подстричь, чтобы обзор был лучше». А заморский отвечал: «А у нас кораллы в шахматном порядке выложили – и красиво, и укрытия хорошие». Ну прямо как про игровые карты говорили.
Тут Петя стукнул ладонью по парте и прошептал: «Это гениально!»
– И что дальше? – спросила Марина Петровна, уже почти не надеясь на какую-то логику, но не в силах остановиться.
– Дальше мы вчетвером – я, наш водяной, заморский и ещё один сом, который у них там за техника отвечал, –зашли на карту и взяли раунд. Водяной наш так классно дымовуху кинул, только вместо дыма пузырьки пошли. Но противнику всё равно ничего не было видно – вода замутилась.
– Противнику? – уточнила Марина Петровна, будто цепляясь за единственное знакомое слово.
— Ага. Мы против браконьеров сражались, – спокойно пояснил Серёжа. – Ну, в игре. Они там вечно всё портят: сети раскидывают, шум поднимают. А мы их останавливали. Это же важно – омут защищать.
– Пузырьки вместо дыма... против браконьеров... – повторила Марина Петровна и закрыла лицо руками. Потом резко опустила руки, посмотрела на Серёжу и сказала:
– Всё! Я больше не выдержу! Садись. Пять. Только не надо больше всего этого...
Серёжа улыбнулся, довольный, и сел на место.
«Надо бы после уроков у Серёжи визитку Крокодила Геннадия попросить... На всякий случай. Вдруг правда понадобится сумочка… ну, хотя бы для того, чтобы в неё складывать все эти невероятные истории.» – подумала Марина Петровна, записывая тему следующего урока.
© Copyright: Ната Снегирёва, 2026
Свидетельство о публикации №226062901583

Хранитель уюта

Автор: Ната Снегирёва
Анна сидела на кухне и смотрела на чайник так, будто он лично её обидел. Он не закипал. Он вообще делал вид, что не при делах, хотя она уже трижды щёлкала кнопкой.
– Ну давай, – прошипела она. – Я не прошу подвигов. Просто закипай. Может быть тебя нужно рассердить? В конце концов – это ведь твоя работа.
На табуретке, как на троне, развалился чёрный кот Феликс. Он смотрел на Анну с выражением «ты серьёзно из-за воды переживаешь?» и лениво вылизывал лапу.
В прихожей щёлкнул замок, и в квартиру влетел Игорь, муж, с пакетом из магазина и лицом человека, который только что чудом выжил в час пик.
– Привет! – выпалил он, скидывая кроссовки. – Слушай, я тут подумал…
– Не надо думать, – перебила Анна, не отрывая взгляда от чайника. – Тут чайник бастует.
Игорь замер, потом медленно перевёл взгляд на кухню, потом на Феликса. Феликс в ответ демонстративно зевнул во всю пасть.
– Ясно, – кивнул Игорь. – Значит, сначала решаем вопрос с чайником, потом со всем остальным.
Он подошёл, поднял чайник, потряс, заглянул внутрь.
– А... – протянул он. – Тут воды нет.
Анна закрыла лицо ладонями.
– Я... я думала, он сам... ну, знаешь, магия бытовой техники...
Феликс издал звук, подозрительно похожий на смешок.
Игорь налил воды, поставил чайник, щёлкнул кнопкой, и тот, как ни в чём не бывало, заурчал.
И тут раздался решительный звонок в дверь. Анна и Игорь переглянулись.
– Ты кого;то ждёшь? – спросил Игорь.
– Нет.
– Может, курьер?
– У меня ничего не заказано.
Феликс спрыгнул с табуретки, вытянулся в струнку и пошёл к двери, виляя хвостом так, будто точно знал, кто там.
Анна приоткрыла дверь на цепочке. На площадке стояла соседка снизу, Лидия Петровна, с таким видом, будто пришла не просто поболтать, а спасать мир – и начать решила с их квартиры.
– Лидия Петровна? – удивилась Анна. – Что-то случилось?
– Случилось! – выпалила соседка. – У меня на потолке пятно! Прямо над кроватью! Девочки из ЖЭКа сказали, это у вас протечка!
Анна на секунду потеряла дар речи.
– У нас? Да у нас всё сухо...
– А у меня капает! – не сдавалась Лидия Петровна. – Если не пустите посмотреть, я аварийку вызову!
Игорь выглянул из комнаты, сразу понял, что назревает драма, и спокойно сказал:
– Давайте без аварийки. Проходите, сами во всём разберёмся.
Лидия Петровна шагнула в квартиру, но двигалась как-то странно: не к ванной шла, а будто сканировала пространство взглядом. Она наклонялась, тыкала пальцем в стыки труб, бормотала что-то про «вот тут точно мокро», но глаза всё время соскальзывали в углы.
Заглянула за диван, покосилась на шкаф, задержалась взглядом на корзинке Феликса.
Феликс шёл за ней следом. Пару раз он потёрся о её ногу, будто хотел сказать: «Не переживай, найдём». Но Лидия Петровна этого не замечала.
Анна стояла в дверях кухни и чувствовала: что-то тут не сходится. Не так люди ищут протечку. Так ищут что-то своё, потерянное. Но она молчала.
Игорь спросил:
– Лидия Петровна, может, чаю?..
Соседка вздрогнула, будто её окликнули посреди сна.
– Нет-нет, спасибо, – быстро сказала она, отводя взгляд. – Просто... думала, вдруг тут... ну, мало ли...
Она ещё раз оглядела комнату, задержала взгляд на подоконнике, потом на полу, будто надеялась заметить какой-то странный след, что-то не на своём месте. Но ничего не было. Только Феликс смотрел на неё своими жёлтыми глазами и чуть наклонил голову, будто спрашивал: «Ты ищешь кого-то?»
Лидия Петровна вздохнула, и этот вздох вышел таким тяжёлым, что в комнате как будто стало холоднее.
– Простите, – пробормотала она, уже направляясь к двери. – Наверное, я зря…
И ушла, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре ещё пару секунд слышались её медленные шаги, а потом всё стихло.
– Странно она себя вела, – задумчиво сказала Анна, присаживаясь на край стула.
– Да уж, – кивнул Игорь. – Мне показалось, не протечку искала, а что-то другое.
Феликс коротко фыркнул. Анна потрепала его по голове.
– Ладно. Если что, она ещё придёт. Или позвонит. А пока давай чай с бутербродами попьём.
Феликс, услышав про бутерброды, сразу стал выглядеть гораздо заинтересованнее.
На следующий день Анна гуляла с Феликсом. Утро было прохладным, двор ещё толком не проснулся: только голуби копошились у урны, да у старого гаража, как всегда, собрались уличные коты.
Феликс тут же втянул носом воздух, приосанился и пошёл здороваться со своими. Анна остановилась неподалёку, чтобы не мешать кошачьим ритуалам.
И вдруг среди рыжих спин мелькнуло что-то знакомое: чуть седой нос, потрёпанное ухо, старая царапина на лбу. Анна замерла.
Это был кот Лидии Петровны. Барсик-младший. Он сидел в сторонке, вылизывал лапу и выглядел так, будто ничего особенного и не случилось – просто решил пожить немного вольной жизнью, посмотреть, как другие живут.
В этот момент у Анны вдруг всё сложилось в голове: и странная суета Лидии Петровны, и её взгляды по углам, и эта отчаянная попытка казаться спокойной. Вот кого она искала. Вот зачем ей нужно было попасть в квартиру – проверить, не приютили ли они её кота.
Анна подошла медленно, чтобы не спугнуть.
– Барсик? – тихо позвала она. – Барсик, ты?
Кот поднял голову, прищурился, будто пытался вспомнить, кто она такая. Потом фыркнул – не зло, а скорее устало, как ребёнок, который долго гулял и теперь не очень рад, что его нашли.
Феликс, заметив, что хозяйка смотрит не на него, подошёл, обнюхал Барсика, будто спрашивая: «Может приютим?»
Анна достала из кармана пакетик с лакомством. Барсик понюхал, потом осторожно взял кусочек.
– Пойдём домой, – мягко сказала Анна. – Тебя там очень ждут.
Барсик посидел ещё секунду, потом встал, потянулся и пошёл рядом – не спеша, с видом кота, который согласен, что пора заканчивать приключения.
Когда они подошли к подъезду, Лидия Петровна как раз выходила с сумкой в руке. Увидев Анну с Барсиком рядом, замерла.
– Господи... – выдохнула она и тут же опустилась на корточки, протягивая руки. – Барсик... ты где был?..
Барсик подошёл, уткнулся ей в колени, и Лидия Петровна прижала его к себе.
– Ты где был, глупый? – шептала она, гладя его по спине, по голове, чтобы убедиться, что он настоящий. – Я тут с ума сходила.
Анна улыбнулась, глядя на них. Феликс подошёл, сел рядом и посмотрел на Барсика так, будто говорил: «Ну вот, тебя нашли. Теперь можно снова жить спокойно».
– Он был во дворе у гаражей, – сказала Анна. – Кажется, просто решил проверить, как живут уличные.
Лидия Петровна подняла на неё глаза, в которых стояли слёзы.
– Спасибо, – сказала она. – Я бы сама его не нашла.
– Да ладно, – улыбнулась Анна. – У меня был хороший помощник. Это всё благодаря Феликсу.
Феликс в ответ громко мурлыкнул, подтверждая: «Да, это всё я».
Через пару дней Лидия Петровна пришла к Анне днём, когда Игорь был на работе, а Феликс дремал на подоконнике. В руках у неё был небольшой свёрток в простой коричневой бумаге, перетянутый тонкой верёвкой.
– Это тебе, – сказала она, чуть смущённо протягивая свёрток.
Анна развернула бумагу и увидела небольшую статуэтку фарфорового кота. Он сидел, слегка наклонив голову, будто прислушивался к чему-то, и в его позе было столько кошачьего достоинства, что Анна невольно улыбнулась.
– Он на Феликса похож, – сказала Лидия Петровна. – Ну, не лицом, конечно... а вот этим своим видом: будто знает больше, чем говорит.
Анна провела пальцем по гладкой глазури.
– Очень красивый. Спасибо. Я его на полку поставлю, чтобы он за порядком следил. Настоящий хранитель уюта.
Лидия Петровна кивнула.
– Если хочешь, я тебе ещё про Барсика расскажу, – неожиданно предложила она, усаживаясь на стул, который Анна ей подвинула. – Про то, как он в молодости с балкона на балкон перепрыгивал. Все думали, что разобьётся, а он...
Анна налила чай, поставила на стол тарелку с печеньем, и они проговорили почти час: про котов, про старые времена, про то, как иногда самое обычное утро становится хорошим просто потому, что рядом есть кто-то, кто готов выслушать, и кот, который мурлычет в такт.
А Феликс, проснувшись, подошёл, потёрся о ноги обеих женщин. Теперь у них есть своя маленькая история, и он в ней главный свидетель.
© Copyright: Ната Снегирёва, 2026
Свидетельство о публикации №226070700135

Минуты любви

Автор: Ната Снегирёва
Я боялась тебя потерять,
И забыть навсегда твои руки.
Разучиться, как птица, летать,
Испытав все печали разлуки.
Я боялась свой страх показать,
Передав неуверенность в чувствах.
Мне казалось, что поздно мечтать...
Что любви нам остались – минуты.
Сверху резко сорвалась звезда,
Словно небо свой знак подавало,
Что расстанемся мы навсегда...
И уже не начать нам сначала.
Что закончится всё в один миг,
Наши ночи исчезнут в забвении.
Не подаришь мне больше гвоздик...
И не важно, чьё это решение.
Что тревожило, то и сбылось, –
Босиком шла по острым я стёклам.
Боль жестоко пронзила насквозь,
И от холода ночи продрогла.
Раны – в кровь, а душа – на куски.
Только в сердце теплится надежда.
Мы ведь были с тобой так близки...
Неужели всё так неизбежно?
© Copyright: Ната Снегирёва, 2024
Свидетельство о публикации №124051203315