моя Московка

Лена стояла у окна на кухне и смотрела, как осенний дождь методично размывает краски за окном. Серое небо нависало над пятиэтажками, двор с облупившимися качелями казался акварельным рисунком, который оставили под дождём. Она машинально помешивала ложечкой кофе, хотя напиток давно остыл, и взгляд её был устремлён куда-то сквозь мокрое стекло, сквозь этот унылый пейзаж, в какую-то другую реальность. Телефон в спальне зазвонил снова. Резкий, требовательный звук, от которого Лена всегда внутренне сжималась, даже когда аппарат принадлежал ей. Но этот был его. «Не смей трогать мои вещи» — правило, вбитое за полтора десятилетия так глубоко, что она не подошла бы к телефону даже под страхом смерти. Она просто замерла, прислушиваясь. Первый звонок стих, но через минуту раздался второй. — Лена! Иди сюда! Голос мужа был странным. Не привычно-начальственным, каким он отдавал распоряжения, а каким-то... потерянным. Так он звал её только однажды, десять лет назад, когда у него угнали машину. Она по

Приезжает японец в гости к русскому на дачу. Хозяин водит его по участку:— Вот тут у меня 10 соток, тут картошка, там яблони, а вон там баня. Японец долго молчит, что-то считает в уме, а потом спрашивает: — Послушай, а зачем ты на полигоне стоимостью в бюджет небольшого города сажаешь овощи, которые стоят три копейки? Русский почесал затылок: — Да какие миллионы? Это ж просто дача... Ни для кого не секрет, что мы привыкли жаловаться на жизнь. То забор покосился, то дорога к садовому товариществу как после бомбёжки, то морковка не уродилась. Мы смотрим на свои «шесть соток» как на повинность или в лучшем случае как на место для бюджетного шашлыка. Но стоит привезти сюда человека из страны, где каждый квадратный сантиметр на вес золота, как мир переворачивается с ног на голову. Недавно ко мне в гости на Урал занесло знакомого из Токио. Такеши — типичный «салариман», житель бетонных джунглей, который привык, что личное пространство заканчивается там, где начинается локоть соседа в метро.

Дегтярное мыло и дегтярный шампунь знают все. И у большинства дома оно точно есть. Многие конечно не очень нравится аромат дегтя, но главный же его эффект не в аромате, а именно в свойствах дегтя. Особенно такое мыло может быть полезно в зимне-весеннее время, когда мы много времени ходим в обуви. Да и так у него достаточно много вариантов использования. Честно признаюсь, что мыло бы мои волосы просто не выдержали бы, поэтому я просто взяла дегтярный шампунь. И для меня это открытие позапрошлого года, когда волосы довольно сильно выпадали, плохо блестели, а ещё я не могла подобрать шампунь ( шампуни с SLS популярных марок давали дискомфорт ). И тогда он мне хорошо помог. Сейчас иногда я тоже его использую, если нужно со своим обычным шампунем ( сейчас от Клиар для роста волос ). Но вернемся к дегтярному шампуню: Часто в холодное время года из дегтярного мыла я делаю маски на основе пены. Даже не маски, а массажные растирания. Дело в том, что в зимнее, осеннее, весеннее время наши стопы

– А сдача где? Я тебя спрашиваю, чек где? Ты опять его «забыла» взять? – Голос мужа сорвался на противный фальцет, от которого у Марины привычно заныло в виске. – Там должно было остаться сто сорок рублей. Где они? Олег стоял посреди кухни, уперев руки в боки, и сверлил жену взглядом прокурора. На столе сиротливо лежала пачка творога, батон и пакет молока самой дешевой марки. Именно тот набор, который он утвердил утром. Марина, не оборачиваясь, продолжала резать салат. Нож мерно стучал по доске: тук-тук-тук. Этот звук немного успокаивал. – Я купила себе кофе, Олег, – спокойно ответила она, смахнув нарезанные огурцы в миску. – Стаканчик кофе по дороге. Было холодно. – Кофе… – Муж выдохнул так, словно она призналась в государственной измене. – У нас дома есть кофе. В банке. Растворимый. Зачем тратить сто сорок рублей на то, что можно выпить бесплатно? Ты понимаешь, что сто сорок рублей в день – это четыре тысячи двести в месяц? Это пятьдесят тысяч в год! Ты просто пропиваешь наш отпуск!

Утро началось с фальши. Игорь, мой муж, поцеловал меня в висок с той заботливой нежностью, которую оттачивал годами. Этот жест, когда-то заставлявший мое сердце таять, теперь вызывал лишь холодную усмешку где-то глубоко внутри. — Ну все, родная, я побежал. Не скучай тут без меня, — проворковал он, поправляя воротник идеально выглаженной рубашки. Моей, кстати, рукой. — Конференция на три дня, сама знаешь, дела. Я кивнула, изображая сонную и немного грустную жену. «Конечно, милый. Удачи тебе. Позвони, как долетишь». Он подхватил небольшой чемодан, в котором лежали три рубашки поло, шорты и плавки. Странный набор для деловой конференции в Сочи в середине ноября. Но я послушно собрала ему вещи, даже положила новый флакон его любимого парфюма. Пусть его пассия наслаждается. Я смотрела в окно, пока его такси не скрылось за поворотом. И только тогда позволила себе выдохнуть. Маска спала с моего лица, обнажая стальную решимость. Конференция. Как же. Я знала название его «конференции». Ее звали