Мать жениха пришла знакомиться в мою квартиру. После ужина она никак не уходила, расположилась на диване. Я уже вымыла посуду и включила телевизор в гостиной, но она выключила его со словами: «Иди в свою комнату. Теперь эта гостиная — моя». Жених промолчал. Тогда я мило улыбнулась и ответила так, что старуха ОЦЕПЕНЕЛА.…Алина поправила шелковую подушку цвета топленого молока на строгом сером диване, ощущая прохладную гладкость ткани. Этот вечер должен был стать знакомством, но воздух уже наполнялся напряжением. Дмитрий позвонил внезапно: его мать, Валентина Петровна, решила заглянуть прямо сейчас, оценить квартиру.
Она вошла без улыбки, в строгом пальто, и сразу прошла в гостиную, не разуваясь. Взгляд ее скользнул по стенам, мебели, шторам — ревизорский, неприветливый. С порога взяла подушку двумя пальцами, брезгливо отложила в угол и водрузила свою тяжелую сумку на диван, как флаг на завоеванной территории. Дмитрий отвел глаза, сделав вид, что ничего не заметил.
Ужин прошел в гнетущей атмосфере. Отбивные оказались суховатыми, квартира — не своей, а банковской, легкой. Валентина Петровна говорила монотонно, о своей выстраданной жизни, о справедливости. Дмитрий поддакивал, ковыряя в телефоне. После она расположилась на диване, достала из сумки тапочки, переоделась в халат и включила телевизор, словно хозяйка.
Алина вымыла посуду, вернулась и переключила канал на тихую музыку природы. Валентина Петровна вскочила, нажала кнопку выключения и повернулась, дыша злостью: «Иди в свою комнату. Теперь эта гостиная — моя».
Жених промолчал, сгорбившись в кресле. Алина улыбнулась мило, спокойно, и ответила так, что старуха оцепенела…читать полностью
Фильтр
загрузка
Показать ещёПравая колонка