МОСКОВКА!Новосибирская область

Я помню тот день до мельчайших подробностей. Было воскресенье. Август — жаркий, душный, с грозой под вечер. Сын Виталий приехал с утра — раньше обычного, я удивилась. Обычно он приезжал по воскресеньям к обеду, мы ели вместе, он уезжал. А тут — в девять утра, и не один. С Ириной — женой. И с Мишенькой — внуком, ему тогда тринадцать было. Я обрадовалась. Думала — вот хорошо, все приехали, сейчас накормлю. Стала накрывать на стол. Виталий сидел на кухне и молчал. Ирина стояла в прихожей и смотрела в телефон. Мишенька прошёл ко мне в комнату — сел на кровать, молчал. Я посмотрела на него. Что-то было не так — лицо напряжённое, глаза не поднимает. — Мишенька, что случилось? Он не ответил. Смотрел в пол. — Мама, — сказал Виталий. Я обернулась — он стоял в дверях кухни. — Мама, нам нужно поговорить. Я отложила ложку. — Говори. Он говорил долго. Про то что мне нужен уход — я тогда уже плохо ходила, после перелома ноги. Про то что они с Ириной работают, некому смотреть. Про то что

----- Меня зовут Валентина Николаевна. Мне 67 лет. Я живу в небольшой квартире на окраине Саратова, и уже третий год я не знаю, как звучит голос моей дочери. Не потому что она умерла. Не потому что мы поссорились и не успели помириться. А потому что она сама так выбрала. Я долго не решалась об этом писать. Стыдно было. Как будто это я виновата в том, что воспитала такого человека. Но потом подруга моя, Галина, сказала: «Валь, ты молчишь — а она живёт спокойно. Расскажи. Может, хоть кому-то поможет». Вот я и решилась. ----- ## Как всё начиналось Катюшу я рожала одна. Муж ушёл, когда она ещё под сердцем была. Просто собрал вещи в четверг вечером и сказал: «Прости, я не готов». Мне было 28 лет, живот уже большой, и я осталась с мамой в двушке на пятом этаже без лифта. Я не плакала долго. Некогда было. Работала до последнего — бухгалтером в строительной конторе. После декрета вышла через четыре месяца, потому что денег не было совсем. Катю оставляла с мамой. Мама тогда ещё креп

Глава 1. Осенний звонок Осень в этом году выдалась злая. Дожди хлестали по стёклам так, будто город пытались отмыть от чего-то грязного и липкого. Нина Павловна сидела на кухне своей двухкомнатной квартиры на окраине Москвы и перебирала старые фотографии. Пальцы дрожали — не от возраста, а от чего-то другого. Внутри поселилась противная, холодная пустота, которую не могли заполнить ни чай с мятой, ни соседка тётя Зина со своими вечными сплетнями. Зазвонил телефон. Старый, кнопочный — сын говорил, что такие «только бомжи носят». Но Нине Павловне было удобно. Кнопки большие, и в метро не украдут — подумаешь, барахло. — Мамуль, привет! Как ты? — голос Павла звучал слишком бодро. Слишком. Когда сын говорил таким тоном, значит, готовился сообщить что-то неприятное. — Жива пока, Паш. — она провела пальцем по чёрно-белому снимку, где молодой мужчина в солдатской форме улыбался в объектив. Костик. Первая любовь, не случившаяся жизнь. — А ты чего звонишь в будний день? Обычно по выходным вс