Монастырщина

26 апреля 1986 года. 1:23 ночи. РБМК-1000, четвёртый энергоблок Чернобыльской АЭС. На пульте — напряжение, но не тревога. Через считаные секунды — взрыв. Не огненный, а графитовый, выбрасывающий в небо радиацию. Реактор разлетелся на куски. Это было начало. Но не конца, а эпохи лжи, героизма, страха и забвения. Чернобыль не был стихийным бедствием. Это была цепь системных ошибок — технологических, управленческих, человеческих. Испытание турбогенератора проводилось с нарушением всех норм: Когда операторы начали глушить реактор, вставляя аварийные стержни, в графитовых наконечниках начался локальный перегрев, вызвавший не управляемую цепную реакцию. Итог: два взрыва, разрушение активной зоны и выброс до 180 тонн радиоактивных материалов. Ничего. Вечером 26 апреля в Припяти шёл праздник, люди гуляли по набережной. Первые официальные сообщения появились спустя двое суток — короткие, обезличенные. 1 мая в Киеве прошёл парад — под радиоактивным дождём. Молоко с йодом раздавали не раньше 3–