Мир комиксов

Свекровь склонилась над кастрюлей со свежесваренным тыквенным супом-пюре, который Лида приготовила к обеду, и торопливо вытряхнула содержимое бумажного кулечка. Услышав шаги невестки, пожилая женщина вздрогнула и попыталась спрятать бумажку в карман кардигана, но не успела. На поверхности ярко-оранжевого супа, прямо поверх сухариков, отчетливо виднелись серые хлопья. — Что вы делаете? — удивленно спросила Лида. Из ванной как раз вышел младший брат Лиды, Влад, который заскочил в гости после пар в университете. Увидев застывших родственниц, он благоразумно притих у двери. — Да так, приправочка одна, — пробормотала Галина Васильевна и перевела взгляд к окну. — Для аромата, значит, добавила. Специя восточная. Лида подошла к плите. От кастрюли пахло вовсе не пряностями, а чем-то аптечным, отдаленно напоминающим полынь. — Что еще приправа? — Лида скрестила руки на груди. — Говорите правду! Галина Васильевна достала из кармана смятый кулечек и положила на стол. — Это сбор травяной, особенный,

Виктор Дидюкин пришёл в карикатуру по довольно необычной дороге. Художественной школы и специального образования у него не было. Зато была долгая военная служба, постоянные переезды и рисование, которое много лет существовало рядом с основной профессией. Виктор Анатольевич родился в Нижнем Новгороде, но уже с месячного возраста жил на Сахалине. Художников в семье не было, в художественные кружки он тоже не ходил и учился рисовать самостоятельно. Одну из своих первых карикатур Дидюкин запомнил ещё со школы. В десятом классе он сделал рисунок для стенгазеты, а его способности даже отметили в характеристике. Там появилась фраза о том, что Дидюкин хорошо рисует, особенно сатиру. Вскоре эта запись неожиданно пригодилась при поступлении в Новосибирское высшее военно-политическое общевойсковое училище. Абитуриента попросили показать, что именно он умеет, и Дидюкин рисовал уже прямо перед экзаменаторами. В училище карикатура получила постоянную практику. Рисунки требовались для стенгазет, ко

Валя вжалась спиной в холодную стенку глубокого шкафа-купе и на несколько секунд неосознанно задержала дыхание. В паре метров от неё, за зеркальной дверцей, в прихожей ходили люди. Было слышно, как Виктор стряхивает зонт от дождя, а Людмила кряхтит, стягивая осенние сапоги. — Чайник включи, — сказал Виктор. — Сам включи, я ещё куртку не сняла, — огрызнулась Людмила. — И вообще, мне Свете из бухгалтерии надо перезвонить по поводу квартального отчёта. Валя зажмурилась от нелепости ситуации. Как же глупо всё вышло. Она приехала в их квартиру к двум часам дня. Расчёт был простым: Виктор в это время обычно пропадал на мебельной фабрике, где работал начальником цеха, а Людмила сидела над сметами в своём ЖЭКе. Валя смогла попасть в их квартиру без проблем — ещё летом сваты уезжали в санаторий и просили её поливать цветы. Ключ она тогда так и не вернула, всё забывала отдать, а они не напоминали. Эта забывчивость сыграла ей на руку, когда из Валиной квартиры пропали три миллиона рублей. Это был

Карикатуры Сергея Корсуна мы привыкли видеть в чёрно-белом варианте. Плотная штриховка, много чёрного, выразительные физиономии и довольно едкий, а временами совсем мрачный юмор. У художника настолько узнаваемая графика, что фамилию под рисунком зачастую и искать не приходится. Поэтому его цветные работы сначала даже немного озадачивают. Вроде бы знакомые лица, тот же гротеск, та же любовь к преувеличению, а впечатление совсем другое. Дело в том, что перед нами в основном не те карикатуры, которые Корсун рисует по собственной задумке, а иллюстрации к новостям. Здесь художник работает уже с готовой темой и должен придумать к ней изображение. Вот эту сторону творчества Корсуна сегодня и посмотрим. В привычных чёрно-белых рисунках Корсун может очень густо работать штрихом. Лица, одежда, фон, тени — всё собирается из множества линий, а чёрного иногда становится едва ли не больше, чем белого. В новостных иллюстрациях рисунок обычно гораздо легче. Появляется цвет, штриховки нет, её заменяет

— А ну-ка положи на место, вор! Я швырнула тяжелые пакеты с продуктами прямо на грязный ворсистый коврик в прихожей. Из порвавшегося пластикового пакета с глухим стуком выкатилась тяжелая тыква, оставляя мокрые следы, а картонная коробка с молоком угрожающе накренилась, грозясь залить осеннюю обувь. Виктор, муж моей старшей сестры, замер. В его потных, мясистых руках покоился желтый металлический кейс с профессиональным сварочным инвертором, который мой муж купил всего два месяца назад за приличные деньги. — Кристина, не ори, у меня от твоего визга давление скачет! Из моей же кухни вальяжно выплыла Жанна. В руках она держала мою любимую глиняную пиалу ручной работы и невозмутимо отхлебывала травяной сбор. — Я не ору! Меня затрясло так, что ключи в кармане промокшего от осенней мороси плаща зазвенели. — Я сейчас полицию вызову! Положи кейс на пол, немедленно! Даня! Из своей комнаты неуверенно выглянул мой шестнадцатилетний сын. За его спиной маячил перепуганный одноклассник Костя, зашед

Осень каждый год приходит совершенно неожиданно, хотя календарь предупреждает о ней уже несколько тысяч лет. Ещё недавно после ужина хотелось куда-нибудь пройтись, а теперь в половине седьмого смотришь в окно и кажется, что день уже закончился. Часы с этим категорически не согласны. Утром история похожая. Будильник утверждает, что пора вставать, а хмурое небо за окном вызывает вполне разумные сомнения. Где утро? Где солнце? Почему вообще требуется куда-то идти, если природа сама ещё явно не проснулась? Погода тоже старается не дать человеку расслабиться. Вышел в лёгкой куртке — замёрз. Оделся основательно — выглянуло солнце. Взял зонт — весь день сухо. Оставил дома — прогноз внезапно оказался точнее, чем хотелось бы. Осень вообще богата такими мелкими противоречиями. И именно в это время особенно хорошо заходят карикатуры, в которых люди тоже постоянно сталкиваются с чем-нибудь нелепым, неожиданным и совершенно обычным. В пасмурный день у всякой ерунды почему-то появляется дополнитель

Из нашей гостевой комнаты, весело напевая, вышла Юля, младшая сестра моего мужа. За ней плелся ее парень Стас, нагруженный пакетами с одеждой. — О, Ксюш, привет! А мы переезжаем! — радостно заявила золовка. — Мама сказала, вы до вечера на работе будете, но мы решили пораньше начать. Стас отгул взял. — Куда вы переезжаете? В мою квартиру? — Ну почему в твою? В вашу с Ромой, — Юля беззаботно пожала плечами. — Мама вчера вечером дала нам запасной ключ. Сказала, вы абсолютно не против, чтобы мы у вас пожили до осени. Нам же копить надо на свадьбу. — Какой еще запасной ключ? — я преградила Стасу путь в комнату. — Тот, который мы Надежде Викторовне на крайний случай дали? Вы в своем уме вообще? А ну, живо ставь пакеты на пол! Стас растерянно замер и захлопал ресницами. — Чего вы начинаете? — пробасил он. — Надежда Викторовна ясно сказала: комната пустует, живите. — Эта комната не пустует! Я там работаю! В этот момент щелкнул замок входной двери, и на пороге появился мой муж Рома. Он выглядел

Автомобиль для карикатуриста — вещь почти идеальная. Человек покупает его ради удобства, свободы и приятных поездок, а вместе с машиной получает целый набор новых забот. Техника требует внимания, дорога — терпения, ремонт — денег, а другие водители регулярно проверяют характер на прочность. При этом сами автомобилисты относятся ко всему этому очень серьёзно. Они знают, какой звук считается нормальным, спорят о марках и запчастях, годами помнят удачных мастеров и способны обсуждать машину с такой вовлечённостью, будто речь идёт о близком родственнике. Сергей Корсун любит именно таких героев — увлечённых, уверенных в своей правоте, немного упрямых и очень узнаваемых. Поэтому автомобильная тема в его карикатурах смотрится вполне естественно. Машина здесь важна, но ещё интереснее человек рядом с ней. Сегодняшняя карикатурная пауза посвящена водителям, дорогам, ремонту и всем тем странностям, которые появляются вокруг автомобиля почти сразу после покупки. К автомобилю можно относиться сове

Алина смотрела в окно старенького «Рено» на мелькающие заснеженные ели и никак не могла отделаться от тягучего, неприятного чувства. Оно поселилось где-то еще утром, когда муж безапелляционно заявил, что нужно проверить загородный дом. Алина ехать не хотела, хотя видимых причин для отказа не было. Просто что-то внутри отчаянно сопротивлялось, будто невидимая стена не пускала ее за порог городской квартиры. — Котел мог встать, а там антифриз старый, — проворчал Виктор, выруливая на трассу. — Забыл, как пять лет назад у Семеновых трубы порвало? Всю отделку под замену пустили. Она молча кивнула и пошла собираться, по рассеянности натянув городские замшевые сапожки вместо дутых сапог — Виктор ведь обещал, что они только проверят датчики и сразу обратно. Тридцать километров от Твери до их садового товарищества машина проехала за сорок минут. Дорога петляла между дачных заборов, шипы ритмично хрустели по укатанному снегу. Возле крайнего участка им махнул рукой сосед, Глеб Иванович. Виктор ве

Карикатуру обычно представляют небольшим рисунком на газетной полосе. У Леонида Мельника и его друзей она однажды выросла до восьмиметровых фигур, которые ехали по улицам Ниццы во время знаменитого карнавала. А началась эта история в Петербурге в 1997 году, когда появилась группа «Нюанс». Леонид Мельник, Виктор Богорад и Вячеслав Шилов объединились в тот момент, когда у каждого уже хватало собственных заказов и публикаций. Но троим художникам хотелось попробовать работать с карикатурой не только внутри редакций и газетных полос. Начинающими авторами никто из них к этому времени давно не был. «Фонтанка», рассказывая о пятилетии группы в 2002 году, писала, что у каждого участника «Нюанса» за плечами были тысячи публикаций. Задачу художники сформулировали довольно амбициозно. Они хотели вывести карикатуру за пределы газетной страницы и показать, что она может быть самостоятельным произведением искусства. В газете рисунок обычно был связан с конкретным текстом, темой и номером. Сегодня чи