Рассказы от Анны Медь

- С твоим весом есть сладкое нельзя! - воскликнула тетушка. - Тем более торт ... - А я все равно буду, - сказала я. - В конце концов, день рождения бывает только раз в году. И сегодня мне все можно! - Ну-ну, - сказала Зинаида Васильевна и так посмотрела на мою тарелку, будто я не кусочек торта себе положила, а бомбу замедленного действия. - Смотри! Растолстеешь до слоновьего состояния! А потом знаешь, как сложно похудеть будет? - От одного кусочка я не растолстею, - улыбнулась я, хотя на душе уже начали скрести кошки. - Вот же приспичило ей завести разговор об этом именно сейчас! - в сердцах подумала я. *** А ведь утро начиналось так хорошо, так благостно, так по-праздничному… Муж мой Пашка притащил мне кофе в постель. А еще он принес тарелку с кривыми бутербродами, которые мы с удовольствием слопали вместе. - Тридцать семь лет мне стукнуло, - ужаснулась вдруг я. - Хотя… это ведь еще не сорок! А потом приехала тетя Зина. Нет, конечно, она приехала из своей деревни на мою «днюху» по приглашению. Но ее сразу стало как-то… много. Буквально с порога она начала инспектировать нашу квартиру, как будто мы с Пашкой были нерадивыми студентами, а не взрослыми людьми с ипотекой и котом. - Пылища! - объявила она, проведя пальцем по книжной полке. - Юлька, ты что, не убираешься? - Убираюсь! - пылко возразила я и вдруг почувствовала, как краснею. Тетя Зина, которая, по сути, заменила мне мать в свое время, с самого детства замучила меня с этой пылью. Она умудрялась видеть ее везде, с любого расстояния. И это ее качество невольно передалось и мне.

- Ты воспользовалась состоянием бабушки! - сердито воскликнула сестра ... - Она была не в себе последние годы! А ты взяла и… Это же нечестно! - Инна, послушай, - спокойно начала я. - Да не хочу я ничего слушать! - закричала Инна. - Что, интересно, ты можешь сказать такого?! - Так вот, послушай, - продолжила я, - бабушка написала завещание еще до своей болезни. Ты тогда все носилась со своим салоном красоты… Присутствующая при разговоре мать поджала губы, но ничего не сказала. Впрочем, я и так знала, что она на стороне Инны. Всегда и во всем. - Да при чем тут мой салон?! - взвилась Инна. - Мы говорим о квартире! О бабушкиной квартире, которая по справедливости должна достаться... - Кому? - перебила я. - Тебе? Только потому, что ты старшая, что ли? - Да, - вставила мама, - именно поэтому. - За все время, - сказала я, обращаясь сразу к обеим, - Инна приезжала к ней разве что на Новый год. И то только потому, что у нее был хороший коньяк. Когда бабушка заболела, где ты была? Когда она доживала свои последние дни, почему ты ей ни разу даже не позвонила? Инна недовольно закусила губу, но ничего не ответила. Я заметила, что они с матерью переглянулись, и невольно напряглась. - Если они соберутся в тандем, хорошего не жди, - подумала я. Как показали дальнейшие события, я не ошибалась.

- Я, между прочим, не ради своего удовольствия по свиданкам бегаю, я отца им ищу! Нормального толкового мужика, который полюбит их как своих! *** Как говорится, ничто не предвещало беды. Мы с Виктором спокойно собирались в ресторан, как вдруг прощебетал дверной звонок. - Нас нет дома, - сказала я мужу, но он уже пошел открывать. И вот, в коридоре нарисовалась Людмила Петровна. - Я к вам ненадолго, буквально на минуточку, - пропела она. Муж беспомощно оглянулся на меня. Его мать никогда не появлялась просто так. - Вот что, дорогие, - начала свекровь, выталкивая перед собой Витиных племянников, шестилетнюю Алису и семилетнего Максима. - Вы же дома сидите, никуда не собираетесь? Посидите с детками пару часиков, а? У меня тут встреча важная намечается с девочками, мы полгода не виделись! - Людмила Петровна, - начала я максимально спокойно, - вообще-то, у нас сегодня годовщина свадьбы. Три года. Стол заказан на восемь вечера, билеты в театр куплены месяц назад. Мы не можем остаться с детьми. - Ой, да ладно вам! - она уже проталкивала детей в квартиру, сама при этом оставаясь на пороге. - Годовщина не убежит, отметите в другой раз! А у меня Ленка и Лидка из Питера приехали, мы сто лет не виделись! Маринка, кстати, тоже не может, у нее свидание. Ну все, детки, раздевайтесь, сейчас тетя Настя вам мультики включит! Маринка - это младшая сестра Виктора, мать этих самых племянников. Разведенная, вечно в поисках нового принца, и дети для нее были досадной помехой в личной жизни. А мы с Виктором, на которых она их постоянно спихивала, по ее мнению, были бесплатными няньками.

- Я хочу знать… Кто он? - Сема, - начала я, - послушай... - Я слушаю! - он звонко ударил ладонью по столу. - Я два месяца слушаю! Ты исчезаешь по выходным, ты прячешь телефон, ты вздрагиваешь, когда я захожу в комнату. Думаешь, я совсем уже? Разумеется, я так не думала. Мой Семен был умным, и руки у него росли из правильного места, вообще он был хороший, надежный, и я любила его. Но… как ему объяснить? Два месяца назад мне позвонила бывшая свекровь Зинаида Павловна, которая когда-то назвала меня нехорошими словами и говорила Лешке, что он мог бы найти получше. Теперь же она сказала, что Лешка тяжело болен. - Помирает Лешечка, понимаешь? - плакала она. - Поджелудка у него, четвертая стадия уже! Врачи сказали, ему осталось месяца три… Может, полгода, если повезет. - Если повезет… - задумчиво повторила про себя я. Лешке никогда не везло, это я знала точно. Мы с ним развелись восемь лет назад, и я думала, что все, отрезано, забыто. У меня есть Семен. У меня хорошая квартира и любимая работа. А Лешка, он остался там, в прошлом, вместе с запахом его дешевого одеколона, с его постоянным враньем, с его изменами и пустыми обещаниями. Но Зинаида Павловна плакала в трубку, и я почему-то сказала, что я приеду.

Вера смотрела на старый, тихий, засаженный тополями еще в те времена ... когда она сама была молодой, двор. Тополя разрослись, постарели, но все еще каждую весну выпускали липкие почки, а потом засыпали город пухом. Вера любила этот двор. Здесь прошла вся ее жизнь. На подоконнике ютился кактус в глиняном горшке. Когда-то давно Катенька подарила ей его на день рождения. Вера иногда думала, что они с этим кактусом похожи. Оба колючие снаружи, оба упрямые, оба никогда не сдаются. Она отошла от окна и прошла на кухню. Поставила чайник, достала чашку. Муж когда-то купил ей набор на годовщину свадьбы, а потом ушел. От набора осталась только одна эта чашка, и Вера берегла ее. * * * Сорок лет она проработала в школе. Учила малышей читать, писать и считать столбиком. Сколько их прошло через ее руки - не сосчитать. Некоторые из них, уже взрослые, седеющие, до сих пор здоровались с ней на улице. Она улыбалась и всегда отвечала на приветствие, хотя редко узнавала их. Муж ушел, когда дочке Танечке было десять. Ушел тихо, без скандалов, просто однажды сказал: - Не могу больше, - и ушел.

- Даша, вы же понимаете, что в нашей семье так не принято? - Анна Сергеевна поправила жемчужную нить на шее и посмотрела на меня укоризненно. - Ветеринар - это, конечно, благородно. Но разве это профессия для спутницы моего сына? Я сидела на краешке их дизайнерского дивана и думала, что вот сейчас, прямо сейчас встану и уйду. Но Дима сжал мою руку под столом, и я осталась. - Мама, Даша - замечательный специалист, - начал было Дима, но мать не дала ему договорить. - Стоп! - Анна Сергеевна подняла руку с идеальным маникюром. - Димочка, дорогой, я не сомневаюсь в профессиональных качествах твоей... подруги. Но посмотри на нее! Джинсы, свитер из масс-маркета. И эти кроссовки! Она поморщилась, глядя на мои любимые кроссы. - В нашем доме даже горничная одевается приличнее. Я не умаляю ее достоинств. Просто вы из разных миров. Она тебе не пара! Я действительно пришла в джинсах, но это были мои лучшие джинсы! Я покупала их в бутике на распродаже. Целых три часа выбирала, между прочим. И свитер был новый, я специально его купила вчера, чтобы произвести хорошее впечатление. Видимо, у меня не получилось.

- Это не мои дети! - воскликнул муж. - И я не собираюсь их воспитывать! - Тебя об этом никто и не просит, - сказала я. - Да я знаю! - раздраженно отозвался Федор. - Но… Света, а как тут без воспитания? Потому что то, что они вытворяют… Он покачал головой. - Это просто уму непостижимо. И откуда в них столько энергии?! - Что они натворили? - спросила я. - Да разлили что-то в коридоре, - устало отозвался муж, - пойди глянь сама. Ну я пошла и посмотрела. На полу в коридоре была небольшая лужа. Детей не было видно нигде. Я взяла тряпку и ликвидировала лужу. - Компот, - сказала я мужу, вернувшись на кухню. - Это был обыкновенный вишневый компот, Федя. И лужи уже нет. Муж немного помолчал. Потом снял свои очки, протер их и снова надел. - И все равно, - сказал он, - я не могу больше жить в этом бедламе. Я в ответ только вздохнула.

- Ты мой сын. И ты плохо следишь за собой с тех пор, как... - и она многозначительно замолчала. Вероника сидела с прямой спиной и улыбалась. Она уже знала, чем закончится вечер. *** Вероника узнала ее по стуку каблуков. Регина Станиславовна входила в любое помещение так, будто заранее знала, что ей там не понравится. Но она, так уж и быть, до него снизойдет. Это был обычный четверг. За окном моросил дождем октябрь, в салоне пахло апельсиновым маслом и гель-лаком, на ресепшн скучала Лиза, листая ленту в телефоне. Вероника заканчивала с постоянной клиенткой Татьяной Сергеевной, учительницей английского из соседней школы, которая приходила раз в три недели и всегда выбирала один и тот же оттенок. «Розовый, но чтобы незаметно». - У вас такие ручки, Вероничка, - говорила Татьяна Сергеевна, - прямо золотые. Я в другие салоны теперь не хожу. Вероника улыбнулась. Она любила эту работу за предсказуемость, за тихое удовлетворение от результата, за то, как женщины уходили от нее чуть более уверенными в себе. Ничего героического, конечно. Просто ногти. Но иногда, а Вероника знала это точно, хороший маникюр помогал выдержать плохой день. Каблуки простучали к стойке. - Мне к мастеру, - донеслось до Вероники, - к любому свободному. Тон Регины Станиславовны был таким, каким она разговаривала с обслуживающим персоналом, ровным, без интонаций, без «пожалуйста». У Вероники похолодели пальцы. Она не видела будущую свекровь, если вообще можно было так ее называть, почти месяц. После того ужасного ужина. - Одну минуточку, - пропела Лиза и заглянула в расписание. - Вероника освободится через десять минут, могу записать... - Вероника? Повисла пауза. Вероника почувствовала, как Татьяна Сергеевна напряглась, словно уловила что-то в воздухе. - Прекрасно, - сказала наконец Регина Станиславовна, - я подожду.

Нет, она, конечно, спала - урывками, по часу, по полтора, если повезет... Организм брал свое, отключался помимо воли, но это был не сон, а какое-то мутное забытье, из которого ее выдергивал старый судовой будильник. Свекор когда-то привез его из плавания - тяжелый, медный, с хриплым, надсадным звоном. Зинаида Павловна хранила его как реликвию, а теперь вот пригодился. Каждые два часа. Каждую ночь. Шесть лет. Шесть лет назад у свекрови случился инсульт. Геннадий тогда сказал: «Мать к нам заберем, ты же медсестра, тебе проще». Проще. Это слово Марина терпеть не могла.

Швейная машинка, накрытая старым покрывалом, стояла в самом углу гостиной ... Людмила проходила мимо нее каждый день. Это была бабушкина машинка. И бабушкин чехол. И бабушкина квартира. - Люда, ну когда ты эту рухлядь выбросишь? - спросил с укором вернувшийся с работы Вадим. - Слушай, она ведь реально много места занимает! Муж бросил пиджак на спинку стула, прошел на кухню и открыл холодильник. - Это что, опять твои фрикадельки? - недовольно произнес он. - Я же просил отбивные! - Мясо дорогое. А фарш я взяла по скидке, - ответила Людмила. - Пф-ф… Ну вот, как всегда. Экономит она… Вадим ел молча, уткнувшись в телефон. После фрикаделек на его тарелке остался лук, он не любил лук, но Людмила каждый раз его добавляла. Это был ее маленький бунт. Единственный, который она могла себе позволить. - Кстати, - произнес он между делом, не отрываясь от экрана, - завтра не жди меня рано. У нас будет корпоратив. - В среду? - А что такого? - И правда, а что такого? - усмехнулась про себя Людмила и решила не спорить.