Рассказы от Анны Медь

- Ты представляешь, сын Зинаиды каждый месяц дает ей по пятьдесят тысяч! - возмущенно говорила свекровь. - Пятьдесят тысяч! В ее голосе угадывались визгливые нотки, предвестники большого скандала. За двенадцать лет брака я научилась распознавать настроения свекрови безошибочно. - Мама, Зинаидин сын владеет сетью автомоек, - сказал муж тихо. - А я всего лишь фельдшер с мизерной зарплатой. - Это она тебя как балласт на дно тянет! - вдруг заявила свекровь, презрительно кивнув в мою сторону. - Между прочим, вы могли бы не штаны протирать на своих работах, а крутиться, как все люди. Тебе уже сорок! Давно мог бы уйти в частную клинику. Там платят больше. Курсы бы окончил какие-нибудь, в конце концов. Или свое дело открыл. У Зинкиного сына сеть автомоек. А он у нее тоже не профессор. Он с простого автослесаря начинал. А ты бы мог сеть клиник открыть. - Елена Петровна, - вздохнула я, - клиники - это не автомойки. Там все непросто. Там кучу сертификатов и разрешений нужно. Я уже про деньги молчу. Откуда стартовый капитал взять? - А ты! - свекровь указала на меня пальцем. - Учительница! Могла бы курсы вести или репетиторством заниматься, к ЕГЭ детей готовить. Руки свекрови были унизаны массивными старомодными перстнями с мутными камнями. Она называла их «фамильными». Хотя ее семья приехала в этот город из деревни под Тамбовом с одним фанерным чемоданом. Кто знает, может, перстни были в нем?

- Юбилей хочу отмечать в ресторане, - сказала свекровь ... - Все-таки семьдесят мне исполняется не каждый день. - Валентина Петровна, - отозвалась я, - но… - Никаких «но»! - раздраженно сказала свекровь. - Сергей обещал все организовать. Ты его жена, вот и помоги ему. Что тут сложного-то? Всего-то и нужно, что снять зал, заказать еду и пригласить людей. У меня список на сто человек, я тебе на почту скину. И она повесила трубку. *** Вот так я и стала главным организатором юбилея свекрови. А ведь всего-то час назад я сидела дома, никого не трогала и работала над переводом очередного технического мануала по эксплуатации кофемашин... Первая попытка как-то решить этот вопрос провалилась в тот же вечер. Сережа пришел с работы, я накормила его ужином, налила ему чаю и аккуратно начала: - Сереж, твоя мама сегодня звонила. Насчет юбилея. Она хочет сто человек, ресторан и... - Ага, знаю, - он даже от телефона не оторвался. - Она и мне звонила. Слушай, Лиз, ты же у нас умница, организуй там что-нибудь. Я сейчас проектом просто завален. К концу месяца сдача, вообще не до праздников. - Но, Сереж… Одна я не справлюсь. Ее юбилей так-то через три недели уже! - Справишься, я в тебя верю, - все так же, не отрываясь от телефона, сказал муж.

Желаю сегодня всем веселой пятницы. А вас на руках носили когда-нибудь? ☺️

Марина сидела на стуле посреди собственной гостиной и не понимала, как это произошло ... Вот только что был обычный субботний вечер, она работала над проектом загородного дома для заказчиков из Подмосковья, пила чай и думала, что надо бы разморозить курицу к ужину. А потом позвонили в дверь. Свекровь стояла на пороге с тем самым выражением лица, которое Марина за четыре года брака научилась безошибочно распознавать. Губы поджаты, глаза чуть прищурены, голова слегка наклонена вбок. Это означало неприятности. - Мариночка, ты одна? Игорь еще на работе? - Да, Тамара Николаевна, проходите. Свекровь прошла, не снимая туфель, хотя обычно педантично переобувалась. Это тоже был знак. Она села на диван, сложила руки на коленях и посмотрела на Марину тем взглядом, каким смотрят на провинившегося ребенка.

- Переезжай в деревню, - сказала дочь ... - а эта квартира нам останется. Так будет лучше для всех. Я в этот момент разливала по бокалам чай. Рука моя вдруг дрогнула, и заварка пролилась на стол. - Там хороший поселок, - подал голос Игорь, зять мой ненаглядный. - Тихо, спокойно. Вам хорошо там будет жить, правда. Там и речка рядом, будете рыбу ловить. Я никогда в жизни не ловила рыбу. - А квартира там какая? - спросила я. - Хорошая, - отозвалась дочь, - только не квартира, а дом. Там бабушка Игоря еще жила. Крепкий такой домик, участок симпатичный. Крепкий домик, значит... Документы на обмен мне привезли через неделю. Катька говорила, что будет приезжать ко мне каждые выходные, что это временно, что потом, когда они встанут на ноги, они обязательно что-нибудь придумают. Игорь топтался у двери и постоянно смотрел на часы.

- Наташа, ты посмотри на себя в зеркало ... - сказал муж с каким-то холодным колючим пренебрежением, - ты же постарела! У меня слезы из глаз потекли сами собой. То ли из-за нарезанного лука, то ли от обиды. Было очень удобно, кстати. Потому что плакать, как девочке-подростку, которой симпатичный мальчик сказал, что она толстая, в мои-то годы было бы странно. - Борис, - сказала я и даже не обернулась, - ты тоже не мальчик. Тебе пятьдесят три года. Ты сегодня утром двадцать минут не мог найти очки, которые были у тебя на голове. Но он уже этого не слышал. Он ушел в прихожую и стал любоваться собой, стоя перед зеркалом. Он сделал сегодня новую стрижку, которая обнажила все складки на его затылке.

Ой, Галь, ты садись, садись, чай налью, я тебе сейчас расскажу! Вчера ночью не спалось мне, полезла в интернет почитать что-нибудь, и наткнулась на рассказ один. Про свекровь и невестку. И вот лежу я потом, смотрю в потолок и думаю - это ж надо было такое написать! У меня прямо сердце заходится от возмущения, до сих пор успокоиться не могу. Значит, слушай, там история такая. Живут молодые, Рома и Алина. Живут себе припеваючи, в кафешках ужинают, пиццу едят, завтраки только по выходным готовят. Ну ладно, живут как хотят, их дело.

Марина всегда знала, что она - из тех, кого забывают... Это знание пришло к ней давно, еще в пятнадцать лет, на школьной дискотеке. Она стояла у стены актового зала в новом платье, которое мама шила две недели, и смотрела, как Сережа танцует с Катей. С Катей, у которой были золотистые локоны и мамина помада на губах. А ведь еще вчера они с Сережей сидели на лавочке во дворе, и он говорил ей какие-то смешные, нелепые слова о том, что она особенная. Она ушла тогда одна.

В это субботнее утро я затеяла шарлотку ... Потому что осень, потому что хотелось чего-то теплого и простого. Ну и потому что Руслан любил, когда в доме пахнет выпечкой. Телефон заверещал аккурат в тот момент, когда я разбивала в миску яйцо. На экране высветилось «Золовка Таня», и перед тем как снять трубку, я замешкалась. Потому что звонок золовки обычно не предвещал ничего хорошего. - Рая! - закричала Таня, когда я все-таки сняла трубку. - Ты совсем бесчувственная, да? Мама ногу сломала, а ты даже не позвонила ей! Ну как так можно-то, а? Я молча смотрела, как желток расплывается в миске, и думала о том, что за двадцать лет Серафима Михайловна ни разу - ни разу! - не назвала меня по имени. Говоря обо мне, она ограничивалась исключительно местоимениями, словно мое имя могло осквернить ее уста. О том, что со свекровью случилось такое вот несчастье, я узнала, собственно, только что из Таниных же уст. - Эм... Сочувствую, - пробормотала я первое, что пришло мне в голову. - Сочувствует она… - хмыкнула золовка. - Тут помощь нужна, а не сочувствие! Езжай давай к ней и ухаживай, как и положено невестке! Положено… Какое чудесное слово! Мне, вероятно, много чего было «положено», например, глотать оскорбления, улыбаться на семейных застольях, и слушать причитания свекрови вроде этого: - Руслан, ну когда же ты уже разведешься с этой и женишься на нормальной женщине?! Я сказала, что подумаю, и сбросила звонок. Шарлотка, конечно, не получилась, она пересохла и опала. Как, собственно, и мое настроение.

Дорогие читатели, нужно ваше честное мнение об этом рассказе. В ТП Дзена мне сказали, что такой формат не интересен моим читателям, поэтому так мало дочитываний. Учитывая, что это новый для меня формат, я склонна верить их словам. Но все -таки хочется и от вас получить обратную связь. Что именно не так с рассказом? Сама тема? Или как написано? Или что-то другое? Королева Её сын тайно обвенчался с дочерью её врага. Той самой женщины, которую она с таким трудом выдавливала из дворца. Которая пыталась уничтожить её ещё до рождения наследника. Теперь эта женщина — сватья. Родня. И выгнать её уже не получится. А ведь у Виттории было оружие. Книга, которую мать вложила ей в руки перед отъездом в чужую страну. Она пронесла её через всю жизнь — и ни разу не открыла. Может как раз стоило открыть? *** Виттория прижимала книгу к ребрам так, чтобы ни один таможенник в порту не нащупал переплет под корсетом. Кожа обложки, нагретая телом, стала второй кожей, липкой, неотделимой. Каждый вдох впечатывал латунные застежки в нижние ребра, и Виттория дышала мелко, по-птичьи, стараясь не морщиться. Генуэзская галера входила в устье Мотлавы. Балтийский ветер нес запах мокрого дерева и рыбьих потрохов, ничего общего с генуэзским бризом, пахнущим солью и нагретым камнем.