Лунный блюз

🇲🇨Монако Княжество Монако – карликовое государство на берегу Лигурийского моря. Невзирая на скромные размеры – площадь страны составляет 2 км² – выглядит Монако невероятно респектабельно и глянцево.

«С удивлением узнал, что человек на 80 процентов состоит из воды. Всё меньше встречаю людей, наполненных родниковой водой». Александр Ширвиндт «В промежутках между»

«Человек считает себя Богом, и он прав, потому что Бог в нем есть. Считает себя свиньей — и опять прав, потому что свинья в нем тоже есть. Но человек очень ошибается, когда принимает свою внутреннюю свинью за Бога» 🪶Виктор Пелевин Слова из романа «t»

​Можно изгнать Быкова, БГ и Пугачеву с Галкиным, но заменить их Прилепиным, Чичериной и Викой Цыгановой никак не получится. Если бездарный злобный цирк захватывает ТВ, он все равно остается бездарным злобным цирком. А я как слушала БГ, так и продолжу слушать. Как не включала телеканализацию, так и не стану включать. Навоз, завернутый в блестящую телеобёртку, не превратится в шоколад. Закон природы. А жабогадюкинг в стиле ню лишь продемонстрировал нам бездны трусости, продажности и глупости столичного бомонда. Не то чтоб мне было какое-то дело до тех, кто коллективно бегает голышом. Мне почему-то казалось, что раздеванием сейчас трудно кого-то эпатировать (что мы там не видели-то?). Тут другое вылезло. Глупо закатывать подобные вечеринки, когда вокруг активизировался весь отечественный дурдом с доносами и истерическими визгами озверелых совковых тёток, поборниц чужой нравственности. Нельзя жить, не замечая реальность - обычно реальность за пренебрежительное к себе отношение больно бьет по зубам. Все эти милые люди хотят просто зарабатывать, как раньше. И плевать на всё и вся, как раньше. Но они не заметили, как стремительно и страшно изменилась страна. Как никогда не замечали никакую несправедливость и подлость государства. Онли бизнес, говорили они. Мы вне политики, говорили они. Ну, ок. Теперь государство, сожравшее моих товарищей и разрушившее мою жизнь, пришло за вами. Вы - отличная кормовая база, лучше меня. С вас можно стрясти любые суммы денег (с меня можно только последнюю рубаху снять). Всё логично и закономерно. Извинения перед голодными гиенами не помогут. «Ты в том лишь виноват, что хочется мне кушать». Весь вопрос в том, кто станет следующим ингредиентом на государев ужин. Ольга Рощина

Под боярской шапкой и глупая голова умна, под золотой фатой и рябая девка красавица! Михаил Загоскин

"В России живут бок о бок два отдельных, нисколько не похожих народа, и народы эти с давних пор люто враждуют между собой. Есть Мы и есть Они. У Нас свои герои: Чехов там, Мандельштам, Пастернак, Сахаров. У Них — свои: Иван Грозный, Сталин, Дзержинский, теперь вот Путин. Друг друга представители двух наций распознают с первого взгляда и в ту же секунду испытывают приступ острой неприязни. Нам не нравится в Них все: как Они выглядят, разговаривают, держатся, ­радуются и горюют, одеваются и раздеваются. Нас тошнит от их любимых певцов, фильмов и телепередач. Они платят Нам той же монетой, и еще с переплатой." (Борис Акунин)

Мы лютой смерти наше завтра дарим.

Как всегда прекрасный Дмитрий Назаров… Кто бы донёс трусливому кровавому утырку простую человеческую мысль - Ради мира нельзя умирать! Ради мира положено жить!

Войны всегда священны для тех, кому приходится их вести. Если бы те, кто разжигает войны, не объявляли их священными, какой дурак пошел бы воевать? Но какие бы лозунги ни выкрикивали ораторы, сгоняя дураков на бойню, какие бы благородные ни ставили перед ними цели, причина войн всегда одна. Деньги. Все войны, в сущности, — драка из-за денег. Только мало кто это понимает. Все слишком оглушены фанфарами, барабанами и речами отсиживающихся в тылу трибунов. Война была бы чудесным пикником, кабы не вши и не дизентерия. Многие бедствия мира проистекали от войн. А потом, когда война кончалась, никто, в сущности, не мог толком объяснить, к чему все это было. Маргарет Митчелл «Унесённые ветром»

​​Спрашиваю: «Где же твой отец, Ваня?» Шепчет: «Погиб на фронте». — «А мама?» — «Маму бомбой убило в поезде, когда мы ехали». — «А откуда вы ехали?» — «Не знаю, не помню…» — «И никого у тебя тут родных нету?» — «Никого». — «Где же ты ночуешь?» — «А где придётся». Закипела тут во мне горючая слеза, и сразу я решил: «Не бывать тому, чтобы нам порознь пропадать! Возьму его к себе в дети». И сразу у меня на душе стало легко и как-то светло. Наклонился я к нему, тихонько спрашиваю: «Ванюшка, а ты знаешь, кто я такой?» Он и спросил, как выдохнул: «Кто?» Я ему и говорю так же тихо. «Я — твой отец». Боже мой, что тут произошло! Кинулся он ко мне на шею, целует в щеки, в губы, в лоб, а сам, как свиристель, так звонко и тоненько кричит, что даже в кабинке глушно: «Папка родненький! Я знал! Я знал, что ты меня найдешь! Все равно найдешь! Я так долго ждал, когда ты меня найдёшь!» Прижался ко мне и весь дрожит, будто травинка под ветром. А у меня в глазах туман, и тоже всего дрожь бьет, и руки трясутся… Как я тогда руля не упустил, диву можно даться! Но в кювет все же нечаянно съехал, заглушил мотор. Пока туман в глазах не прошел, — побоялся ехать: как бы на кого не наскочить. Постоял так минут пять, а сынок мой все жмётся ко мне изо всех силенок, молчит, вздрагивает. Обнял я его правой рукою, потихоньку прижал к себе, а левой развернул машину, поехал обратно, на свою квартиру. Какой уж там мне элеватор, тогда мне не до элеватора было. Бросил машину возле ворот, нового своего сынишку взял на руки, несу в дом. А он как обвил мою шею ручонками, так и не оторвался до самого места. Прижался своей щекой к моей небритой щеке, как прилип. Так я его и внес. Хозяин и хозяйка в акурат дома были. Вошел я, моргаю им обоими глазами, бодро так говорю: «Вот и нашел я своего Ванюшку! Принимайте нас, добрые люди!» Они, оба мои бездетные, сразу сообразили, в чем дело, засуетились, забегали. А я никак сына от себя не оторву. Но кое-как уговорил. Помыл ему руки с мылом, посадил за стол. Хозяйка щей ему в тарелку налила, да как глянула, с какой он жадностью ест, так и залилась слезами. Стоит у печки, плачет себе в передник. Ванюшка мой увидал, что она плачет, подбежал к ней, дёргает ее за подол и говорит: «Тетя, зачем же вы плачете? Папа нашел меня возле чайной, тут всем радоваться надо, а вы плачете». А той — подай бог, она еще пуще разливается, прямо-таки размокла вся! После обеда повел я его в парикмахерскую, постриг, а дома сам искупал в корыте, завернул в чистую простыню. Обнял он меня и так на руках моих и уснул. Осторожно положил его на кровать, поехал на элеватор, сгрузил хлеб, машину отогнал на стоянку — и бегом по магазинам. Купил ему штанишки суконные, рубашонку, сандалии и картуз из мочалки. Конечно, все это оказалось и не по росту и качеством никуда не годное. За штанишки меня хозяйка даже разругала. «Ты, — говорит, — с ума спятил, в такую жару одевать дитя в суконные штаны!» И моментально — швейную машинку на стол, порылась в сундуке, а через час моему Ванюшке уже сатиновые трусики были готовы и беленькая рубашонка с короткими рукавами. Спать я лег вместе с ним и в первый раз за долгое время уснул спокойно. Однако ночью раза четыре вставал. Проснусь, а он у меня под мышкой приютится, как воробей под застрехой, тихонько посапывает, и до того мне становится радостно на душе, что и словами не скажешь! Норовишь не ворохнуться, чтобы не разбудить его, но все-таки не утерпишь, потихоньку встанешь, зажжешь спичку и любуешься на него… Перед рассветом проснулся, не пойму, с чего мне так душно стало? А это сынок мой вылез из простыни и поперек меня улёгся, раскинулся и ножонкой горло мне придавил. И беспокойно с ним спать, а вот привык, скучно мне без него. Ночью то погладишь его сонного, то волосенки на вихрах понюхаешь, и сердце отходит, становится мягче, а то ведь оно у меня закаменело от горя… Михаил Шолохов, "Судьба человека"