Бумажный Слон

Углы в комнате Ильяса давно перестали быть прямыми. Там, где стена встречала другую стену, пространство прогнулось и потемнело, как мякоть переспелого плода под кожурой. Мужчина привык. По утрам деревянной лопаткой для теста счищал с торца стола чёрную пульсирующую массу. Она не сопротивлялась, просто перетекала вниз, на пол, и там уже тихо рассасывалась в паркетных щелях. К обеду на том же месте вырастала новая. Ильяс заваривал кофе, садился за машинку и писал. Это было не вдохновение и не призвание. Это было что-то ближе к насосу: пока работает — вода идёт. Он не позволял себе думать, что случится, если остановиться. Стены-то он ещё мог представить. Но что будет с углами — нет. Сейчас он писал про женщину на набережной. Она стояла спиной, и в этом была вся суть сцены — читатель не должен был видеть её лица, потому что лицо убило бы всё. Ильяс это знал. Чувствовал правильность этого решения где-то в грудной клетке, в том месте, где у нормальных людей живёт тревога. Но слова не шли. Он

Жил-был на свете пес и звали его Захар. Роста он был небольшого, сантиметров тридцать, не более, однако в длину вытянулся почти на метр. Выглядел поэтому он немного чуднО и необычно, и когда люди смотрели на него, то обязательно улыбались. А еще говорили: "Смотри, какой забавный пес!" Или так: "Какой симпатяга! Красавчик!" Захар в ответ всегда весело подпрыгивал и, громко лая, крутил хвостом. Люди от этого улыбались еще больше и уходили довольные. Только один прохожий как-то, проходя мимо, сказал своему товарищу: "На зайца похож!" Сам ты, заяц – подумал Захар, но вслух, конечно, ничего не пролаял, потому что знал, что это некультурно. Но, даже и этот прохожий после сказанных слов заулыбался. Так продолжалось до тех пор, пока однажды Захару не повстречался на дороге грустный мальчик. Он был первый, кто, встретив Захара, не улыбнулся, а, приподняв глаза и едва посмотрев на пса, зашагал дальше. Сначала Захар удивился и не поверил своим глазам. Затем, недолго думая, обогнал мальчика и медл

Приди… ко мне… Опять этот шёпот. Он преследует меня вот уже два месяца. Словно прибой, то накатывая, то отступая. Я почти не сплю. Кажется, от него не скрыться. Он повсюду, хотя если отойти вглубь материка, подальше от вод Гивэны, шёпот затухает и превращается в тихий гул на краю сознания. Но стоит мне только покинуть сушу, как он набирает обороты. Он манит, зовёт. Требует! Он движется с водами океана, огибая рифы, продираясь сквозь кельповы леса, чтобы поселиться в моей голове. И никто другой из команды его не слышит. Нет, я не спрашивал напрямую, ещё не хватало, чтобы матросы думали, что их капитан сошёл с ума. Но такие вещи не утаишь и, если бы кто из матросов слышал голоса, об этом уже знала бы вся команда. Кто? Кто решил свести меня с ума? Это не сладкоголосые сирены. Уж их пение я ни с чем не спутаю. Шёпот мерзкий, безликий. Почему я? На борьбу с ним уходит слишком много сил. Из-за него мы упустили два выгодных контракта. Так больше продолжаться не может. Именно поэтому мы сейчас

— Лютый он! Осторожнее, святой отец. Может быть так исповедуете, через решетку? - произнес охранник, глядя на заключенного с некоторой долей восхищения. — На всё воля божья, открывай. - священник перекрестился и шагнул в камеру. — Как угодно, зовите, если что, я рядом. На груде истлевшей соломы, брошенной на камни, по-хозяйски возлежал самый зверский убийца за всю историю королевства. В народе его называли Носорог. За невероятные размеры и неукротимый, свирепый нрав. И в общем-то даже любили, ну те, кто не встречался с ним близко. До священника доходили слухи о его размерах, но то, что он увидел в тесной камере поразило воображение. Огромный, как тролль. Весь испещренный шрамами. Преступник внимательно смотрел на посетителя ритмично постукивая жестяной кружкой по полу. Цепи, которыми были скованны его лапищи, звякали в унисон. Пауза под странную музыку затягивалась и священник, прокашлявшись, приготовился к требе. — Чего надо, святоша? – то ли сказал, то ли прорычал убийца. — Исповедов

ПОЛЁТ. Утром дом напоминал потревоженный улей. Прислуга с ног сбивалась, выполняя капризы гостей. К завтраку в большой столовой собралось человек сорок, и это ещё за исключением тех, кто любил поспать или завтракал в постели. Выспавшийся и отдохнувший Майкл уже более позитивно смотрел на окружающий мир и даже на орды пожирающих сосиски и бекон гостей. В конце концов, завтра он со всеми простится, а с некоторыми даже навсегда, что не могло не радовать. Его глаза наткнулись на каштановую шевелюру англичанина. Его светлость неторопливо завтракал с маловыразительным лицом человека, которому нет никакого дела до окружающих. Оно и понятно, ведь его прелестной невесты в столовой не было. Майкл чуть улыбнулся. Девушка его по-прежнему интересовала, несмотря на колкости всего семейства. Чем-то зацепила его юная англичанка, но чем? Непонятно! А может, он сам придумал себе это увлечение? И при новой встрече выяснится, что Хелен ничуть не лучше всех остальных знакомых барышень? Вот так и получилось

Мне сорок пять, и у меня нет высшего образования. Только среднее специальное – я бухгалтер. Закончила колледж и никогда не работала по профессии, потому что еще во время дипломной практики познакомилась с будущим мужем и вскоре стала замужней женщиной, а потом и мамой... Конечно, карьера – это не единственное, что важно в жизни. И конечно, мне есть чем гордиться: я выносила, родила и воспитала четверых замечательных детей. Ни у кого из моих родственников, друзей и знакомых столько нет, максимум – двое. А я аж четырежды мама. И это была работа сложнее и важнее любой другой в разы! Я терпела токсикоз и боль в пояснице во время беременностей, рожала, кормила грудью, а потом – с ложки, таскала на себе, не спала ночами, укачивала, успокаивала, лечила... и так – четыре раза! Когда родилась самая младшая, Марта, остальным было четыре, одиннадцать и тринадцать, и я одновременно справлялась с младенцем, кризисом трех-четырех лет и двумя подростками! Считала ли я себя героиней?! Нет, никогда. Вс

Я сидел в своем любимом кафе на Покровке. Восемь тридцать утра, классический капучино, классический круассан, мой угловой диван. Я приходил сюда каждый день ровно в это время уже два года. Здесь пахло сдобой и кофейной гущей, барменша знала мой заказ, а за окном просыпался город. Идеальное утро. В понедельник я подошел к знакомой двери и увидел вывеску: «Закрыто. Через месяц здесь откроется новое заведение — Alliance». Я расстроился, но не сильно. Месяц — не срок. Я даже улыбнулся названию. «Альянс». Звучит солидно. Целый месяц я ходил в другую кофейню, у Красных Ворот, но каждый раз смотрел на закрытую дверь и ждал. Ровно через месяц, утром, я пришел снова. Дверь была открыта. Но внутри меня встретил администратор в черном облегающем платье с идеальными темными волосами. — Посидеть нельзя, — сказала она, даже не улыбнувшись. — Кофе и десерты навынос. Ресторан работает с одиннадцати до четырех ночи. Я опешил. Вывеска гласила «ресторан», но внутри было пусто. Черный мраморный пол, стран

#СтримРазбор №6: Сбор заявок на разбор работ НФ2026 Продолжаем разбирать рассказы НФ2026 и болтать Это финальный стрим по первому этапу конкурса «Новая Фантастика 2026». Далее, на следующих стримах, мы планируем вернуться к обсуждению любых рассказов с сайта, авторы которых подадут заявку в комментариях. Гостя нового выпуска мы объявим чуть позже. Что ждет в меню: 1. Последние новости, инсайды, болтология. 2. Случайный рассказ с НФ2026 №1. 3. Случайный рассказ с НФ2026 №2. Рассказы для стрима выбираются случайным образом из предложенных в комментариях. То есть любой автор-участник НФ2026 может в комментариях к этой новости предложить свое конкурсное произведение. Если вы уже оставляли заявку на прошлые стримы, но ваш рассказ не был выбран, то вы можете подать заявку снова в комментариях под этой новостью. Условия: - Работа уже выбыла с конкурса (не прошла на этап голосования Проф.жюри). - Работа не была дисквалифицирована. - Заявки принимаются до 15.03.2026 (23:59) 16.03.2026 м

Кикимора больше всего любила летние и осенние месяцы. В это время в лес тянулись охотники за грибами и за ягодами, редко кто за травами. А она ведь тоже была охотницей. Большой охотницей до людских историй. Заманивала кого-то неосторожного поглубже в топь. Когда человек, увязнув, молил о помощи, показывалась в человеческом обличье и просила в обмен на вызволение рассказать историю. Любую, но лучше самую запоминающуюся для попавшего в беду. Давала ему или ей глотнуть отвара, придающего сил и смелости, и слушала, слушала. Переживала за влюблённых, мечтала о путешествиях, всегда просила подробнее рассказать о море, кораблях, о полётах высоко над землёй. И потерявшийся рассказывал ещё и ещё... Кикимора умела слушать, проживая историю, пропуская эмоции рассказчика через себя. Она преображалась, в ней и следа не оставалось от той страшной по людским понятиям колдуньи. Глаза меняли болотно-зелёный на яркий весенний цвет только-только пробивающейся листвы. Да и весь лик её светлел, морщинки ра

— Другие виды пошли иными путями. Кто-то наращивал хитиновую броню, кто-то совершенствовал маскировку, но где все эти виды? — Элиан с вызывающей небрежностью уселся на край учительского стола, — кто подскажет, где они? В классе поднялось сразу несколько рук, и Элиан ткнул в рыжеволосого веснушчатого мальчишку. — Давай. Тот поднялся, оправил ученический комбинезон и отрапортовал: — Вымерли, сударь! — Верно, — улыбнулся Элиан, — их останки в наших музеях. Мы же сделали ставку на интеллект, — он постучал пальцем себе по лбу, — благодаря всего одной случайной мутации и появился наш вид в современном виде, и именно благодаря этому мы и стали королями поверхности! Благодаря нашему могучему разуму мы стали побеждать своих естественных врагов — скорпионов... — А они же тоже разумны! — выкрикнул с места темноволосый мальчик. — Андрэ! — резко прикрикнул на него учитель, — хочешь задать вопрос — подними руку. Элиан сделал успокаивающий жест. — Ничего не имею против вашей дисциплины, уважаемый Рой