added January 16 at 10:10
Крапивна. Выставка "Новогодняя история". Авторские текстильные куклы Татьяны Калинской. Трансформация дамского костюма, элегантные дети и немного сказки... Выставка продлится до 12 февраля 2020 года.
added January 7 at 14:13
На канале Art Look Production на YouTube вышла серия исторического travel-проекта «Мы где?», посвященная Крапивне.
added December 31 2019 at 12:43
Друзья! Пусть в новом году все исполнится, решится, получится и случится. Желаем радости, побед и изменений в лучшую сторону. С Новым годом!
added December 30 2019 at 11:50
Дорогие друзья! Обратите внимание на режим работы музея! 31 декабря, 1 и 7 января - выходные дни. В остальные дни режим работы остается прежним.
added December 24 2019 at 15:50
Выставка «Новогодняя история» Выставка «Новогодняя история» - это ретроспектива бытования новогодних и рождественских открыток с конца XIX века и до наших дней, дополненная историей костюма и новогодних ёлочных украшений. По сути – это история Нового года и Рождества XX века. И история дореволюционной и советской России. На выставке представлены более 400 открыток новогодней и рождественской тематики, переданных в качестве праздничного подарка Крапивенскому музею Союзом филокартистов России (ко
added December 23 2019 at 10:37
19 декабря в Крапивенском музее прошла ежегодная XIII Межрегиональная научно-практическая конференция "Провинция в контексте истории и литературы". Истории мест и людские судьбы, подчас неразрывно связанные друг с другом, архивные находки и новые открытия. Диалоги о провинции. Разговоры о России. Содружество людей увлечённых и неравнодушных, знающих не понаслышке о связях прошлое-настоящее и будущее. Следующая конференция планируется в апреле 2020 года.
added December 19 2019 at 10:39
ОДНА ИЗ ПЕРВЫХ ДОРОГ НА ЗАПАД (Документальный рассказ) Елена Маркова «Моим сверстникам военного лихолетья посвящается» Имена героев не изменены. Место действия: бывший уездный город и райцентр Крапивны Тульской области. Время действия: ноябрь-декабрь 1941 года. Ноябрь 41 -го стоял необычайно студеный, сугробы намело по пояс, да и мороз под утро переваливал за двадцать. Только обе дочери-невесты Маша и Шура, и подростки сыновья - Леня и Коля, - дети вдовы Аксиньи не зря на себе до самых «белых
added November 29 2019 at 11:33
Крапивенский музей, отдел Музея-усадьбы Л. Н. Толстого «Ясная Поляна» приглашает принять участие в XIII Межрегиональной научно-практической конференции «Провинция в контексте истории и литературы» Конференция будет проходить 19 декабря 2019 года в Крапивне. Тематика конференции, как всегда, разнообразна. Архитектура и ландшафт провинциального города – прошлое, настоящее, будущее. История провинции. Общественная жизнь провинциального города. Провинциальный театр. Быт и нравы провинциального гор
added November 26 2019 at 17:50
В Крапивне проходят съемки исторического travel-проекта «Мы где?». Именно нашему городку будет посвящена следующая серия, которая выйдет в конце года. Программа выходит на YouTube, на канале Art Look Production.
added November 26 2019 at 15:50
В прошедшую субботу отлично потрудились в старом саду за зданием бывшего Дворянского собрания (дом купца Астафьева) в Крапивне. В уборке участвовало 30 человек - 4 волонтера из Москвы и крапивенцы. Сад становится всё лучше и лучше. Мы продолжаем, присоединяйтесь. В следующий раз хотим собраться 30 ноября (если не будет снега, дождя, урагана и т.п.). Работать всем вместе - здорово и весело. Понравилось и детям, и взрослым. Кто с нами?
Show more
1 125 participants in the group
ОДНА ИЗ ПЕРВЫХ ДОРОГ НА ЗАПАД (Документальный рассказ) Елена Маркова «Моим сверстникам военного лихолетья посвящается» Имена героев не изменены. Место действия: бывший уездный город и райцентр Крапивны Тульской области. Время действия: ноябрь-декабрь 1941 года. Ноябрь 41 -го стоял необычайно студеный, сугробы намело по пояс, да и мороз под утро переваливал за двадцать. Только обе дочери-невесты Маша и Шура, и подростки сыновья - Леня и Коля, - дети вдовы Аксиньи не зря на себе до самых «белых мух» из Попова лога волоком сухостоя запасли полный двор: в их избе теперь было не страшно зимовать. А вот с едой день ото дня становилось все труднее. Правда, в их колхозе «Знамя труда» и зерно успели на трудодни выдать (молотили снопы ночами), и картошку свою во время выкопать. Да пришлось все это в надежных глубоких ямах спрятать на самом дальнем конце огорода, иначе уже к ноябрю непрошеные гости, устанавливая на оккупированной территории «новый порядок», все выгребли бы для своих военных кухонь. Домашнюю птицу и поросят, овец они пристреливали сами, телок и молодых бычков увозили на бойню в город. В доме Аксиньи собралось 9 едоков, вот и думай, чем их кормить. Пришлось глубокой ночью порешить хозяйке свою телочку. Обливаясь слезами, она приговаривала: «Ну что поделаешь? Зато до весны, может, дотянем по кусочку в щи да в похлебку, лишь бы ребятам не голодать...» Но зорко следящие за сельскими жителями местные полицаи (в основном это были бывшие уголовники, выпущенные немцами из тюрем), проведали, что Аксинья где-то припрятала телочку. Приехали они с солдатами на машине, перерыли все во дворе, в сенях, в закутах... Не найдя ничего, спустились в подвал. Вот здесь-то они и обнаружили бывшую телку в виде солонины в кадке... Притащили канистру с керосином и облили им все мясо... Слава Богу, что дом не спалили, как у многих в Ярцеве за укрывательство скотины от сдачи ее для армии. Хозяйка отделалась избиением солдатским ремнем с тяжелой пряжкой да коваными сапогами. Аксинья ходила вся в синяках, согнувшись от болей в боках и пояснице. Дети молча хлебали постные щи и пшенный кулеш на воде (молоко староста забирал для немецкого госпиталя). Эти запасы подходили к концу. Достать же из глубоких ям зерно и картошку нечего было и думать: следы на снегу укажут путь к тайникам. Пришлось Марии со старшим сыном Сергеем, положив на салазки самое ценное, что было из одежды, ходить в ближние деревни - Орлово, Ярцево, Прудки, Выселки - и выменивать ее на еду. Это помогло какое-то время прокормиться. Но после переписи населения агентами городской управы, по деревням были расклеены листки с приказом немецкого коменданта Крапивны об обязательном возвращении бывших горожан на свое прежнее место жительства. Пришлось и Марии забрать своих детей из Пушкарской слободы и вернуться в райцентр, где в их квартире оставалась больная бабушка Агафья. Иначе Аксинье пришлось бы, как утверждалось в приказе коменданта, «по условиям военного времени отвечать расстрелом за укрывательство подозрительных лиц, бродяг, евреев, партизан». В первые недели по возвращению в город Мария и Сергей еще кое-что выменивали на продукты из оставшихся в доме вещей. Только вскоре солдаты охраны мостов через Плаву и Упу стали проверять котомки горожан и вытряхивать из них все ценное себе. Семья Марии, как и многие соседи, которые не смогли в дни безвластия воспользоваться разграблением магазинов, складов, пекарни, мельниц, цехов с мясом забойной скотины, хранилищами овощей, теперь начали голодать. Пришлось старшему сыну Марии вместе со сверстниками по школе ходить в цеха бывшего сушильного завода, где в холодных складских отсеках смерзлись в комья свезенные сюда еще в сентябре и колхозов района овощи. Только вовремя перебазировать их в Тулу так и не успели: Крапивну-то перед танковой дивизией фашистов защищать было некому, сдали ее без боя... В тот день Сергей вернулся с отвалов сушзавода раньше обычного и, не раздеваясь, опустился на табуретку. Пустое ведро тоскливо звякнуло у его ног. Мария бросилась к нему. - Опять вас полицаи разогнали? - Нет, сами ушли... - ответил тот нехотя. - Чем же теперь ужинать будем, сынок? - мать спросила тихо, но с укором. И вдруг того словно прорвало. - Не мог я, понимаешь, не мог! Там все было слышно, как во дворе школы били дядю Андрея Перевезенцева... - Нет, ты что-то путаешь, - возразила Мария. - Перевезенцев один из первых ушел на фронт. Я сама его фамилию в списках добровольцев видела. - Ничего я не путаю! Был он на фронте. Его отряд попал в окружение под Лихвиным. Решили пробираться к Туле. В отряде были раненые, и он сам - тоже. Бойцы изголодались, летнее обмундирование обтрепалось. Ночью добрались до Проскурино, чтобы в доме командира передохнуть, в одежку гражданскую переодеться, хлебом запастись и засветло вновь уйти в засеку, надеясь найти через лесников партизан. Но выследили их полицаи, гады и отправились в город, сообщить в комендатуру. Это было ночью. Когда рано утром нагрянули немцы в дом бывшего председателя колхоза, там из всего отряда только раненого дядю Андрея и застали... А, может, он сам остался, чтобы погоню не устроили за остальными. Жену с малыми детьми он заставил уйти к родным в Жердево, ведь за укрывательство бойцов могли всех перестрелять... - Откуда ты это знаешь? - недоверчиво спросила мать. - Я Василька видел, его сына. Мы с ним в одном классе учились. Он мне и рассказал. А приказ своего отца он успел выполнить: провел ночью бойцов задами огородов до Горнего оврага. По нему они спустились к Упе, ползком перебрались по мосту на другой берег, заросший кустами. Затем довел их до опушки засеки и указал тайную тропу на Редочи, в лесничество. А когда вернулся в деревню, узнал, что отца немцы увезли в город. Вот он сюда и прибежал, и прячется теперь у школьного забора, надеется отца увидеть... Все притихли, в кухне повисло тягостное молчание. Бабушка крестилась. Мария горестно вздохнула: «Может, отпустят его?..» - Кого, дядя Андрея отпустят? Не-ет! Там, на старом тополе возле школы веревку прилаживают... Народ сгоняют на площадь... - Услышав это, мать словно онемела. Потом рванула с гвоздя потрепанную шубейку, облинявшую бабушкину шаль и - к двери. - Куда ты, оголтелая?! - встрепенулась бабка. - Там же, небось, и его Марью пригнали, изверги. У нее же последний еще - грудной. Вдруг не выдержит от такого ужаса... За матерью, успев схватить лепешку из жмыха, метнулся в сени и Сергей. - А тебя куда нелегкая несет? - напустилась на внука бабка. - Грешно на такое глядеть-то! - Я к Васильку, бабуль. Он с полдня подокнами школы ходит, голодный, поди. Мать с сыном вернулись вместе. Молча сели у печки, стараясь не смотреть в окна, что выходили на площадь. Рядом с их домом находилось старинное двухэтажное здание с колоннами, где до революции размещалась уездная управа, и там нередко бывал Лев Николаевич Толстой, когда писал свой роман «Воскресение». До войны в этом здании была средняя школа. А теперь вот опять управа, да только под фашистской свастикой. На старом (горожане называли его «толстовским») тополе оккупанты казнили бывшего председателя Проскуринского колхоза, а теперь раненого лейтенанта Красной Армии, Андрея Перевезенцева. Сергей поднял голову: - Ба, а ба, это правда, будто где-то в священном писании сказано, что того, кто пережил казнь, второй раз не мучают? - К чему это ты? - буркнула бабка. Внук не ответил. Мать бросила взгляд на свесившиеся с печи головы своих младших Люськи и Вовки и ответила бабке каким-то охрипшим голосом: - Веревка не выдержала, оборвалась... Так они его откачали и снова в петлю... Марья этого не видела, она на снег замертво упала. Бабы ее подняли и с площади на конный двор унесли бедную. Бабка Агафья как стояла у печки, так и грохнулась коленями на пол. - Ироды проклятые! Да не будет вам прощения и ныне, и присно, и во веки веков! И как ты, земля-матушка не провалилась под ними? - Бабка Агафья крестилась и причитала взахлеб. Старший внук обнял ее сзади за плечи: «Вставай, бабуль, пол холодный, застудишься». Улеглись рано, еще в сумерках. Все устали от тягостного молчания и горьких мыслей. Было уже за полночь, когда все сразу проснулись: тяжелая дубовая дверь, закрытая на старинный литой засов, сработанный еще по заказу богатого купца Юдина, бывшего хозяина дома, теперь ходуном ходила под ударами. За темными окнами метались огненные сполохи. Бабка, накинув кацавейку, бросилась открывать. И в ту же минуту резкий сноп света от нескольких карманных фонарей заметался от порога до комнаты. - Муттер, киндер, быть на места! - крикнул грузный офицер, направляясь во внутрь квартиры. Внимательно осмотрев все комнаты, рявкнул: - Ваша мест - там! - и указал на кухню. В зале и в спальне расположились офицеры штаба. Перед обедом, вернувшись с улицы, Сергей, оглядываясь на закрытую дверь спальни, где отдыхали немецкие офицеры, зашептал матери: - Канцелярию в управе начисто спалили! Говорят, там староста списки жителей с адресами хранил, чтобы знать, кого направлять на работы: дороги чистить от снега, деревья в парке и в садах пилить на дрова, полы мыть в казармах и в госпитале, воду на кухню таскать. Помолчал, прислушиваясь, не встал ли кто из незванных постояльцев. - А еще слышал от стариков, что заставили их дрова колоть для офицерской харчевни. Так вот, утром тризновские полицаи привезли на санях замерзших фрицев... Будто их кто в воду кунал, как сосульки. Говорят, нашли их на берегу возле Дубков. На фуре - полно всего награбленного, а сверху - они, замерзшие. Люська притаилась на печи, стараясь услышать еще что-нибудь интересное. Но мать и старший брат перешли совсем на тихий шепот, потом ушли в сарай пилить доски от забора на дрова. Бабушка занялась просеиванием золы для стирки. Люська достала спрятанную в простенок старую тетрадь и замусоленный карандаш. Она задернула занавеску, оставив только узкую щель. Тусклая полоска света теперь падала ей на колени. Она писала долго. От неудобного сидения немели ноги, ныла рука. Торопилась, пока никто не видит. «...а в городке, захваченном врагом, мороз и ветер мстят ночами на дорогах...» Девчонка уже понимала, что главные герои ее стихов не мороз и не ветер, но по-другому написать она не могла: враги ворвались в ее мирный дом, враги были рядом...
Валентина Рубцова
19 Dec 2019
19 декабря Крапивну освободили от фашистов.
  • 2
Татьяна Мининкова (Соколова)
19 Dec 2019
Да в этот день Николы освободили Крапивну. Бабушки старались не вспоминать и не говорить об этом
  • 0
Татьяна Мининкова (Соколова)
19 Dec 2019
Я училась в этой школе мы выпускались последними из нее.потом учились все уже в новой школе.
  • 0
Log in or sign up to add a comment