Книготека

Жизнь под откос (рассказ) Когда дед переселился в деревню, всем стало спокойно. Никто не устраивал пьяных драк, не докучал по сотому разу рассказами о жизни и не горланил матерные песни среди ночи. Вообще, дед и по молодости был, что называется, немного того, а уже ближе ко второй половине жизни крыша поехала окончательно. То ли от постоянной пьянки, то ли от нехорошей наследственности. С супругой дед прожил больше тридцати лет, регулярно поколачивая и без того забитую женщину. Поводом могло быть все что угодно — неправильно поданный ужин, недостаточно горячий чай или просто плохая погода. И если в начале семейной жизни, спустив пар на жене, Владимир Петрович успокаивался на пару недель, то ближе к пенсии распоясался совсем. Хорошо, что в это время ему достался по наследству старый дом в деревне — туда он и перебрался, позволив супруге наконец-то вздохнуть полной грудью. — Вовка с ума сходит, что ли? — удивлялись соседки, когда семидесятилетний дед начал сооружать на заборе вокруг участка колючую проволоку, типа тех, что бывают в исправительных учреждениях. — Пшли отсюдова, уродки, — зашипел на пожилых женщин дед. — По молодости не наболтались, видать, что около моего дома зачастили! Валите, откуда пришли! Соседки только переглянулись и тут же замолчали. Связываться с больным на всю голову было опасно. Ходили слухи, будто по молодости Вовка голыми руками передавил горло кабану, которого встретил в местном лесу. Так что связываться с таким было себе дороже. Следующим шагом Владимир Петрович заколотил ставнями окна дома — ему постоянно казалось, будто бы за ним подглядывают соседи. Хотя, по правде, деревенским и дела не было до странного алкоголика на окраине деревни. Прошло совсем немного времени, и дед решил поставить по периметру огорода камеры видеонаблюдения. — Да бабы соседские окаянные, яблоки воруют ночами. Сам видел, — убедительно дыша перегаром, вещал Владимир Петрович технику, который приехал по заявке. — Плачу любые деньги! Тощий, похожий на зяблика, парень, только вздохнул и принялся за дело. Мало ли какие бзики у заказчика, его дело маленькое — сделать хорошо свою работу. И хотя камеры были в основном для устрашения, дед был доволен. Через колючую проволоку и под камерами ночного видения деревенские точно не посмеют даже заглянуть в его владения. Хотя если бы кто-то из местных и рискнул на свой страх и риск забраться во двор к деду, то кроме пустых бутылок, окурков и мусора, ничего бы тут не увидел. Все свое свободное время — а у него было все время свободное — дед тратил на выпивку. — Пирую потихоньку вот, — отчитывался по телефону Владимир Петрович жене, будто бы та могла что-то возразить. — Все из-за тебя, дурочка. Жизнь мне испортила. Женщина, радуясь в очередной раз, что благоверный живет за триста километров от нее, начинала обычно оправдываться. Мол, прости, родной, натура бабская такая, портить жизнь добрым мужикам. — Воспитывал тебя, воспитывал, а толку мало. Вот кабы приехала сюда сейчас, да порядок навела, — вещал дед, обводя мутным взглядом свои владения. — Дак ты ж дура, разве тебе такое в голову придет. Несмотря на то, что у супруги было два высших образования против одного среднеспециального дедовского, он все равно считал ее недалекой и глупой. Просто по причине того, что она женщина, и просто обязана по статусу стоять на ступеньку ниже мужчины. — Радуешься, наверное, что я тут в деревне спиваюсь? — неожиданно рассердился дед на жену. — Поди, нашла себе кавалера? Узнаю — убью тебя сразу, ты меня знаешь. И девок пристрелю, благо ружье у меня есть. Девками Владимир Петрович называл дочерей — Лиду и Свету. И хотя тем было далеко за тридцать, воспоминания о детстве повергали каждую в депрессию. Бессонные ночи, стояние в углу на горохе, лишение еды на малейшую провинность… Это лишь немногие из страниц «счастливого» детства девочек. С малолетства Лида и Света мечтали поскорее вырасти и покинуть отчий дом. Женихов обеим дочерям отец выбирал пристально, по своему вкусу. Когда младшая Света показала характер и первая упорхнула из родительского гнезда, Владимир Петрович сразу вычеркнул дочь из семьи. — Чужая кровь, нагуляла Светку ты, — накинулся он тогда на жену с кулаками. — Ты виновата, что Светка за татарина замуж вышла! Провожала ее, до школы в попу дула, и что из этого вышло? Проститутку межрасовую воспитала, дура ты! Хорошо, что Лидка не такая. Лида слушала эти разговоры и жалела, что она не такая. Девушке было уже двадцать пять, но даже малейшего намека на серьезные отношения не предвиделось. Во-первых, кому понравится девушка, которая шарахается от мужчин, словно от огня, а во-вторых, Лида постоянно спасала мать во время пьяных истерик отца. Так бы оно и продолжалось, пока однажды, волею судьбы, Лида не оказалась в больнице, где и влюбилась в медбрата на двадцать лет старше ее. Из больницы она переехала сразу к нему, и больше в дом отца не возвращалась. *** Теперь же дед уже пятнадцать лет жил в деревне, пропивая скопленные за долгую жизнь деньги, а жена, дочери и городские соседи жили в спокойствии и умиротворении. Почему-то все думали, что так и будет продолжаться бесконечно. Но беда пришла, откуда не ждали. — Жди, жинка, выезжаю сегодня на автобусе домой, — позвонил Владимир Петрович супруге. От шока та едва не выронила телефон. — Со здоровьем что-то плохо стало. Думаю, описторхозом заболел, мужики-рыбаки мозги запудрили, хотели моторку мою взять покататься. Я не дал, вот они меня рыбой больной и накормили. Короче, жена, еду. От расстройства у пожилой женщины едва не случился удар. На седьмом десятке хотелось уже пожить для себя и внуков, без нервных потрясений, а тут такое. Но делать было нечего, и Анна Семеновна принялась готовиться по старой памяти. Спрятала ножи и, на всякий случай, деньги, приготовила к порогу котомку с документами, если вдруг придется спасаться бегством, и позвонила дочкам. Но, как ни странно, вернувшийся супруг был трезв, хотя и выглядел, прямо скажем, не лучшим образом. Раньше Владимир Петрович обладал весом никак не меньше сотни, сейчас же перед супругой стоял доходяга, едва разменявший шестьдесят кило. — Худо мне Аннушка, помираю, кажись, — криво улыбнулся дед. — Благо, жизнь хорошую прожил, дом построил да детей воспитал. Супруга благоразумно решила не напоминать, что она замешивала цемент наравне с ним, а уж что касаемо дочек, то муж не всегда знал, в каком классе те учились, уж не говоря об остальном. Увидев мужа в таком невеселом состоянии, женщина решила немедленно его лечить. — Не переживай, отец, завтра в больницу пойдем. Проверим тебя, кровь сдадим, если надо, УЗИ там… все что скажут, — успокаивала Анна Семеновна супруга. Словно жена декабриста , она рьяно кинулась спасать мужа. Тем более теперь, когда он не пил и не обзывал ее всякими неприятными словами, Анна Семеновна подумала, что можно остаток века и вместе скоротать. Да и идти-то особо было некуда — дом, совместно нажитый, был всего один. Целый месяц она с боем выбивала талоны в ближайшей поликлинике, занимала очередь с половины шестого утра к единственному на весь город специалисту. А потом за ручку водила Владимира Петровича по кабинетам, рассказывая каждому врачу о самочувствии и анализах благоверного — сам то дед от немощности и слабости уже и говорить не мог. Вся надежда у него была только на супругу. Наконец причину болезни нашли. Оказалось и совсем не описторхоз, на который изначально грешил мужчина, а сердце. Причем положена Владимиру Петровичу срочная операция на сердце с дорогостоящим периодом реабилитации. Каким-то чудом Анна Семеновна выбила для мужа квоту и отправила благоверного в медицинский центр федерального уровня. — Поди, не выйти мне отсюда уже, — смахивая скупую мужскую слезу, принялся прощаться дед. — Отжил свое, все повидал. Восьмой десяток разменял, что ж теперь. — Да будет тебе! — попыталась успокоить его супруга, будто позабыв, как он ее истязал все совместно прожитые годы, как бегал за ней с топором по огороду, как выбивал дурь и выгонял зимой из дома. — И не таких лечат. Ты, главно, не пей, да и будет все. — Без тебя разберусь. Командовать мной собралась, глупая баба! — неожиданно вскричал Владимир Петрович. — Думаешь, коли я помирать собрался, так ты и за пояс меня заткнуть сможешь? Будешь мне тут, овца, указывать что делать! На парочку обернулись все люди, стоявшие в очереди на госпитализацию, и дед сконфуженно замолчал. Операция прошла хорошо. Владимира Петровича быстро выписали домой, запретив поднимать тяжелое и наказав пить таблетки буквально горстями. И если с первым заданием мужчина справлялся вполне успешно, то со вторым дело не складывалось. — Даже не собираюсь пить эти таблетки. Лучше коньяка мне купи, для расширения сосудов, дура! — принялся командовать дед, едва оказавшись в родных стенах. — И супу мне рыбного приготовь и в комнату принеси. Тут телевизор, не собираюсь я на кухне харчеваться и на твое рыло поганое глядеть. Анна Семеновна похолодела. Все-таки вернулся прежний Вовка, тот, который половину ее жизни пустил под откос. Чем лучше становилось Владимиру Петровичу после операции, тем более он не давал жизни жене. Она уже сто раз пожалела, что ходила и выбивала мужу квоту на операцию. — Лучше бы помер, окаянный. Старый, а что творит, — прячась от супруга ночью в сарае, размышляла Анна Семеновна. — Надо бы в таком возрасте спокойно доживать, а этому все неймется. Помер бы, хоть бы дал пожить мне. Дочери в такой ситуации с отцом общаться отказались наотрез. Звали, конечно, мать переехать к себе, но Анна Семеновна отказалась. Стыд-то какой, под старость лет по квартирам скакать. И потом, она на этот дом тоже горбатилась предостаточно, и потому, несмотря ни на что, решила из родного гнезда не съезжать. Обустроила себе спальное место в сарае, сюда же радиоприемник принесла, да вещи кое-какие. Можно сказать , переселилась полностью. Разве что утром готовила обед своему деду, пока тот спит, да бутылки выбрасывала — более ни за чем ей «хозяин» в дом входить не позволял. Однажды утром Анну Семеновну разбудил настойчивый стук в ворота. Оказалось, приехала скорая. — Владимир Петрович-то где? Вызвал бригаду, сказал, в груди жжет, — попытался с ходу выяснить молодой медбрат. Но Анна Семеновна только разводила руками, мол, в доме смотрите. Сама же присела на лавочку под вишней — в дом заходить было страшно, вдруг муж снова начнет на нее кричать. Прошло пять минут, и медбрат уже вышел из дома. — Вызывайте милицию, оформлять будем. Тут сердце, однозначно, шансов не было. — Чегой? — не поверила своим ушам Анна Семеновна. — Помер? — Как не помереть, если пить столько… Из-за пустых бутылок на пороге я едва ноги не сломал, — усмехнулся, как ни в чем не бывало, врач, будто не видя, как Анна Семеновна медленно осела на землю, схватившись за сердце. *** …В себя Анна Семеновна пришла в больнице. Около кровати сидели Лида и Света, держа мать за руку. Оказалось, от шока от известия о смерти мужа женщине стало плохо, и ее увезли в больницу. — Слава богу, прибрался старый, — выдохнула она, узнав о том, что поминки уже через пару дней. Значит не обманул медбрат, говоря о том, что не выдержало сердце. Ну что же, теперь уж точно все смогут вздохнуть свободно — и она, и дочери, и даже соседи. --- Автор рассказа: Татьяна Ш. Подпишитесь на Книготеку, чтобы не пропустить новые рассказы! https://ok.ru/knigoteka

Семь дур (рассказ) Обидно? Не то слово! Милана не могла успокоиться который день. Вроде бы забудется, увлекшись каким-нибудь делом, заулыбается, но коварная память, словно злая и подлая старуха, НАПОМНИТ вдруг о случившемся, и Милана мрачнеет, застывает и, теряя над собой контроль, плачет. И вот – опухшие глаза, набрякшие от слез веки, испорченное настроение и подавленный дух. А случилось вот что: Милану бросил муж. Банально. Статично. Неинтересно. Каждый день в мире разводятся миллионы пар. Кто такая Милана? Одна из миллионов, чему тут удивляться? Но нет! Милану бросил не просто обыкновенный мужчина. Оказалось, что Павел, любимый, искренний и нежный, оказался обыкновенным расчетливым брачным аферистом. И у этого афериста помимо Миланы, было еще шесть жен! И все его жертвы ни секунды не чувствовали подвоха, пока… Пока «Павлик, Павлуша, Пашенька» не пропадал под благовидным предлогом вместе с накоплениями, драгоценностями, всем, что «нажито непосильным трудом». И каждая из пострадавших до последнего момента не верила в подозрительные совпадения. Каждая из брошенок искренне думала, что с милым, дорогим, любимым, единственным случилось что-то ужасное, страшное… Что его надо спасать! Что надежда найти его живым еще не исчезла! Они писали заявления, активно учавствовали в поисках, распостраняли фото любимого в сетях… И потом оказалось, что помимо Миланы Павлика разыскивали года три-четыре шесть других женщин разных возрастов и профессий. И что Павлик – совсем не Павлик. Он – Егор (Егорушка), а еще он – Петр (Петенька), и Сереженька, и Гришенька, и Шурик, и Витюшка. Так что набралась целая компания из семи тетенек, семи дур, облапошенных шустрым аферистом. И вот они, все семеро симпатичных (кроме некрасивой Миланы) девушек и женщин (мерзавец оказался эстетом) собрались в узеньком коридоре московского суда. Вокруг – журналисты, свидетели и прочая публика, слетающаяся на столь лакомый кусок, как мухи. Милана испытывала жуткий стыд и растерянность, будто она голая была. Будто она виновата в чем-то. Она чувствовала, как ее ощупывают любопытные взгляды. Милана слышала многозначительные смешки в зале. Она боялась поднять глаза и посмотреть на сестер по несчастью. Так же, как и Милана, боялись поднимать глаза и другие обманутые жены. И у всех – один вопрос: неужели это правда? «Да. Правда. Прошу меня простить, уважаемые женщины». Вот и все, что он сказал. Ему дали восемь лет. Его жены молчали. Но кто-то даже зарыдал и обещал ждать. Милана поймала его взгляд: любящий, взволнованный, растерянный… И отвела глаза. Ее вера в хорошее была убита молотком судьи, ведь эта вера была такой хрупкой, хрустальной, ее и ладошкой запросто прихлопнуть можно, не то что молотком! И вот теперь она пыталась научиться жить по-новому. Будто ничего такого в ее жизни не было. И вроде забудется, начнет улыбаться, но память опять подкидывает обломки воспоминаний, и… Лучший мужчина в ее жизни, лучший из лучших, таких просто не бывает – брачный аферист! А ведь мама предупреждала: - Слишком хороший, слишком внимательный, слишком… У него все – с лишком, Милана! Так не бывает! Почему такой хороший до сих пор не прибран к рукам? - Искал любовь, мамочка, - возражала тогда ослепленная счастьем Милана. - И нашел ТЕБЯ? Это же надо так себя не уважать, - хмыкала мама, сомневаясь. Она была права. Она всегда права. У Миланы, кроме имени, ничего не было, чтобы понравиться нормальному мужчине. Высокий рост, широченный размах плеч, нос, похожий на сапог, ступни сорок шестого размера… Даже если Милана накрасится, все принимали ее за накрашенного мужика. И платья – это особенный повод для веселья. И туфли! И она не верила Павлу, когда тот пригласил ее на танец в кафе, куда притащили Милану коллеги. На коллег Милана уже не обижалась – все-таки они дружили с ней, постепенно привыкнув к ее внешности за годы работы и разглядев за мужиковатыми чертами нежное Миланкино сердце. А вот на Павлика поначалу – обижалась. С какой стати он прилип? Чисто поржать? Но он ухаживал с такой трогательной заботой, такие слова говорил, так нежен был, словно увидел настоящую Милану, спрятанную в уродливое тело, как в саркофаг. И она летала, летала, летала… И даже верить начала, глядя в зеркало, что красивая, что умная, что – самая, самая… И даже коллеги начали замечать перемены, заинтересованно поглядывая на Милану. - Ты влюбилась, да? – спрашивали и улыбались искренними, добрыми улыбками. Да. Она влюбилась… Расписались тихо, свадьбу «зажали». Павлик собирался отвезти Милану в Египет в свадебное путешествие. - Ты прекрасна, как Клеопатра. Мечтаю сфотографировать тебя на фоне пирамид, - говорил он. Он, Павлик, внушил Милане, что она прекрасна. - Ты просто неправильно подобрала свой образ. Не носи эти мешковатые джинсы. А от платьев держись подальше. И прическу смени. Павлик однажды притащил ее в дорогой магазин. И сам выбрал ей брючный костюм. А в салоне красоты Милану постригли. Теперь она носила каре строгой, графичной формы с прямой челкой. И красная помада на губах. - Ну? На кого ты похожа? Ну, Мила, догадайся? – он тогда подвел Милану к зеркалу. И Милана обалдела. Из зазеркалья на нее смотрела удивленная Ума Турман – высокая, стройная, с хищными ноздрями прямого (и совсем не сапогом) носа и большим красивым ртом. Будто бы она шагнула из легендарного фильма на российскую землю, решив потанцевать твист здесь… - Это волшебство, - медленно проговорила Милана. И это было, действительно, волшебством. Правда, поездки в Египет не случилось. И деньги со счета пропали. И драгоценности. Все пропало. И мама выла, совсем как Шпак из комедии: - Три миллиона, три миллиона, три! И колечко с бриллиантом, одна штука. И часы золотые, подарок покойной бабушки – все украдено, все пропало, у-у-у-у-у…. *** Одна из семи, бойкая на вид пышная пампушка Галя, еще во время судебных разбирательств заговорщицки объявила обманутым женам: - Девки, я чат открыла. Заходите. Так проще общаться, может, удастся вспомнить какие-нибудь подробности для показаний. Деньги-то надо возвращать как-то. Да и вообще… Вместе нам будет полегче. Сначала Милана стеснялась заходить в эту группу. А потом заглянула… И зависла. Все быстро перезнакомились, рассказали друг о друге. Все дружно ругали и кляли изменника и обманщика. В общем, создали коалицию, клуб, что ли… Все женщины из разных городов, у некоторых росли дети, и объединяло их одно: у каждой имелся за спиной небольшой, крошечный, но все-таки капиталец – жены мошенника умели зарабатывать деньги. Не такими уж и дурами они были. Просто ни одной не везло с мужчинами. А он этим невезением и воспользовался. Неделю чат молчал. Никому не хотелось общаться. Видимо, все испытывали одинаково неприятные чувства, как и Милана. Но в четверг телефон вдруг пискнул: пришло сообщение от Гали. - Девочки! Предлагаю вам собраться у меня на даче под Питером на выходные. Кому не хватает средств на автобус (поезд, самолет и пароход) – сообщите, оплачу. Устроим праздник! Мы имеем право на праздник! И что же? Все согласились! Правда, одна, Ирка из Екатеринбурга, сомневалась – далековато. Но девочки набросились на нее с уговорами, уломали взять отгул на работе, а Галя таким категорическим тоном сообщила о возмещении финансовых убытков, что Ирка обещала прибыть. Встреча была назначена на субботу, но Галина ждала гостей уже в вечер пятницы, поэтому Милана, покидав в сумку вещи, уселась в автомобиль и отправилась в Питер, не мешкая. Это было счастье, что огромный современный, похожий на стеклянный куб, дом Гали находился в сосновом лесу прямо на берегу Финского залива, огороженный со всех сторон каменным забором. Охрана, вежливо осведомляясь о «цели визита», тут же пропускала очередную гостью на территорию. Никаких рокариев, вивариев, альпийских горок и бассейнов. Просто – лес. А в лесу – белые грибы и рыжие белки. В стеклах дома отражались прямые стволы мачтовых сосен, и он терялся, исчезал среди деревьев. Если бы не проводник, Милана дома не нашла бы никогда. Чудесная маскировка. Интересно, сколько стоит все это Галино богатство? Явно, женщина не бедствует. Галя встретила ее с радушием питерской помещицы, выехавшей за город. Чмокнула в щеку, отодвинулась, оглядела Милану со всех сторон: - Ты просто звезда, Милочка! У этого сукиного сына явно шикарный вкус. Это со мной он споткнулся – деньги мои свет застили! Проходи, дорогая. Нам надо отдохнуть. Завтра у нас обширная программа развлечений, - Галя повела Милану за собой. Интерьер дома оказался уютным, домашним. Скандинавский стиль – никакой роскоши. Но обилие подушек на удобных диванах, мягкие глубокие тона отделки стен, скромный, не кричащий стиль мебели, с вкраплением ярких разноцветных пятен декора и густой зелени зимнего сада – вдохновлял, приглашал расслабиться и забыть про неприятности. И лес вокруг… Лес, лес, лес… В каждом огромном, во всю стену окне, везде – призывал к отдыху, к свободе, к созерцанию. - Наверное, здесь восхитительно зимой, - сказала Милана. - Ты права, особенно в трескучие морозы. Вокруг белым-бело, а внутри горит камин. Обожаю этот дом. Кстати, сукин сын надоумил так сделать. За что я ему благодарна, подлецу, - улыбнулась Галина, - пройдем в гостиную. Нас уже ждут девочки. *** «Девочки», а их было пятеро вместе с Галей и Миланой, оживленно о чем-то беседовали. Увидев Милану, повскакивали с диванов и кресел, завалили ее комплиментами, а хозяйка дома предложила угоститься мартини. - Очень хороший аперетив. Через час повар ждет нас на ужин. И ужин будет… Пальчики оближешь, девчонки, я вам гарантирую! Ужин был великолепен, как прекрасна и еще одна гостья, прибывшая прямо к столу, белокурая Светлана. - Иру ждать не будем. Наверное, к утру прилетит, - объявила Галя. Спать долго не расходились – сидели у камина. Уютно потрескивающий огонь располагал к разговору. Женщины укутались пледами и задумчиво любовались языками пламени. Галина сидела в кресле, Милана и Светлана – на одном диване, две Натальи, рыженькая и беленькая – на другом, брюнетка Юля – на козетке. - Я его возненавидела, девочки. Возненавидела сразу, как только он исчез из моей жизни с огромным куском капитала, - начала Галина, ведь он украл мое счастье, мою душу. Мою веру в себя. Все молчали. Галя продолжила: - Согласитесь, он к каждой из нас нашел какой-то ключ. Ну не могу я поверить, что Милана или Юля, например, настолько наивны и глупы, чтобы повестись на комплименты мужчины. Не могу я поверить, чтобы Света или Наташи, все три, самодостаточные и сильные дамы, поверили какому-то хлыщу. Ведь он ни к одной не подъехал на майбахе, не щеголял бизнес-планами, заводами, пароходами, и не пытался быть равным… А у Ирины с Урала, у той вообще ничего такого не было – обычная офисная секретарша, копила на машину… Но все мы растаяли. Растаяли от дешевых комплиментов афериста, альфонса, мошенника… Не понимаю, девочки, что это было, гипноз? - Скорее всего, да, - задумчиво ответила одна из Наташ, рыженькая, - правда, до того времени, пока я не встретилась с… Егором, или как там его зовут, у меня вообще не было никаких надежд выйти замуж. Она была некрасивая, рыжая Наташа. Некрасивая, мелкая, костлявая, вся в конопушках, ярко проступавших на белой коже. Волосы, зализанные в пучок, блузка, застегнутая на все пуговицы, плоская грудь и выпирающие коленки. Что ей в этой жизни светило? Ничего. Только работа. И она работала, работала, работала, как проклятая, уверенно шагая по служебной лестнице. Коллеги Наталью ненавидели, тихо, за глаза. Шеф ценил, правда, взгляд его был брезглив и жалостен. Нет ничего хуже брезгливой жалости в мужском взгляде. И только во взгляде Егора она увидела любовь. Его глаза светились этой любовью. Он лепил Наталью, как Галатею. Он распустил зализанные волосы мягкой волной, он первый сказал, что ее очи – зеленые как изумруды. Он целовал ее пальчики, он восхищался молочной белизной кожи и россыпью веснушек. «Ты – маленький мой солнечный зайчик!» - восхищался Егор. Он называл Наталью золотистым солнечным лучиком и описывал, какие красивые родятся у Натальи дети… - Я поверила. Я поверила в себя, в любовь, в детей… А потом он исчез, - вздохнула Наталья рыженькая. Наталья черненькая, такая же карьеристка в прошлом, призналась, что благодаря Витюше научилась смотреть на мир с лучшей стороны и верить в добро. До этого она запиралась в четырех стенах и отказывалась выходить на улицу. Компьютер, зашторенное окно и цифры. Легкая форма аутизма – говорили врачи. И Наталья умерла бы наверное, так и не поняв, какие замечательные звери – кошки, собаки и лошади. Как здорово скакать по полю на коне. Как хорошо в лесу, какие удивительные создания – муравьи. И какие бывают замечательные люди… Света, благодаря Петру, смогла сбежать от садиста мужа. Она не только сбежала, да еще и с голой задницей оставила алкоголика-супруга, и даже не испугалась его угроз! Рядом ведь был любимый Петя. И даже сейчас, после садиста и Пети-афериста, не боится жить! - У меня ведь появился новый мужчина. Равный. На клятом "майбахе", между прочим. И у нас такой роман закрутился… В общем, я счастлива, - рассказала красавица Светлана, - а видели бы вы меня лет пять назад. Мышь серая, забитая, из синяков не вылезавшая. И в таком виде Петр меня и встретил. - И у меня новый мужчина, - сказала Юля. - И у меня, - похвасталась Наташа черненькая. - Да что там говорить, и я не без греха, - подтвердила Галина, - и у меня появился мужик, да еще какой мужик! Всем мужикам – мужик. По сравнению с этим… сукиным сыном Шуриком, не орел, конечно, на комплименты не силен, да и дома его частенько не бывает… Владелец яхтового клуба, как-никак, постоянно в командировках, но… Любит меня до потери пульса. И ни одной посторонней бабы на горизонте! Я проверяла – нет. И говорит, что лучше меня жены не найти. - Я нисколько не удивлюсь, что до сукиного сына, Галенька, вы не были счастливы? – осторожно спросила Милана. - Не то слово, - Галя воздела к потолку глаза, - деньги были. Счастья не было. Все мечтала похудеть, даже липосакцию делала, чуть не сдохла. А этот появился, увидел меня и ахнул: - Кустодиев! Русская Венера! Господи, какая чудесная коса! Я и поплыла. Он запретил мне сидеть на диете. Запретил голодать! И я поняла, что такое – жить в кайф. И я жила с удовольствием, не заботясь о том, сколько вешу. Я всегда была такой, и всю жизнь меня дразнили, а от родителей покоя не было. Если бы вы только знали, как осточертела мне вареная капуста и морковь! - Но тебе очень идут пышные формы, - пискнула Юля. - Только после этого афериста я поняла, что мне идут пышные формы. И полюбила себя, - закончила речь Галя. Женщины молчали. И вдруг Юля сказала: - А ведь он не зло нам делал… Нет, он – преступник, конечно. И больно было. Но ведь мы все только счастливее стали. Он же нам веру в себя подарил! А мне. Мне… - Юля покраснела. - Я не могла иметь детей. То есть, мне сказали, что я не могу их иметь. Так и было. Вы не представляете, сколько было в моей жизни этих клиник, обследований, анализов, докторов… Сколько я по бабкам ходила. Сколько святых мест посетила… И ничего. И вот появился ОН. Гриша. И он сказал просто: плюнь и расслабься. Я плюнула, расслабилась… И вот, когда Гриша сбежал, я узнала, что беременна. И родила чудесного мальчика. И вот теперь у меня есть новый муж, ставший настоящим папой моему Мишке. - Есть такой психологический трюк: плюнуть и расслабиться. В твоем случае он сработал, Юля, - сказала Галя, - а если посчитать, сколько я бабок на этих психологов потратила… - И стилистов, - вставила свое слово Милана. - Точно, - засмеялись Наташки, Светлана и Юлька. - Так мы еще дешево отделались, - захихикала Галина. *** Все разошлись спать по гостевым комнатам. Пели птицы, Свежее постельное белье благоухало. Милана мгновенно провалилась в сон, как только положила голову на подушку. А утром их ждал сюрприз: - Девчата, для вас у меня экстренное сообщение, – воскликнула Галина во время завтрака. Все оторвались от тарелок с пышным, взбитом на сливках, творогом. - Наша Ира не приедет. Она написала мне уже под утро. Оказывается, Ирка – первая и настоящая супруга Сергея Владимировича Николаева. И она вылетела в Израиль. Сидевшие за столом загундели, заахали, завозмущались. - Тихушница! - Стерва! - Я так и знала, что она с ним заодно! Галя обвела присутствующих дам глазами. - А знаете ли вы, зачем она полетела в Израиль? А полетела она в известную клинику, специализирующуюся по онкозаболеваниям. Она проведет там больше года – требуется серия операций. Ведь Ирка больна, у нее рак желудка. В прошлом году она прошла химию, но совсем недавно случился рецидив. Пришлось… Так что, она передает нам всем огромную благодарность за спасение своей жизни. И просит простить и ее, и Сережу… Было так тихо, так тихо, что звякнувшая кофейная ложечка Светы, прогремела, как будто Света кусок металлической трубы крохнула. - Бог простит, - вдруг сказала Наташа черненькая, - пусть выздоравливает. - Я тоже не держу на них зла, - вздохнула Света, отложив ложечку. - А я ему даже благодарна, - улыбнулась Юля. - Это выглядит смешным, и мы все ужасные дуры, но я не буду подавать на розыск, - сказала Наташа рыженькая. Галина вопросительно взглянула на Милану. Милана кивнула ей. - Да бог с ним, с этим аферистом, и миллионами – тоже. Зато я познакомилась с тобой, Галинка, с девочками… И вообще, ты обещала какую-то обалденную культурную программу на сегодня? Просвети нас. Галя задорно улыбнулась. - Ну конечно! Завтракайте, подружки. А потом… Нас ожидает морской волк, капитан судна «Галина» и мой супруг по совместительству, на берегу. Намечается прогулка по заливу! Потом – обед на необитаемом острове. Баня, сауна, грибы, дискотека и салют! Так что – готовьтесь! Галина вдруг подмигнула Милане: - Предупреждаю, к капитану не приближаться. Я ревнивая жена. А вот к его штурману Геннадию – обязываю приблизиться. И чем ближе, тем лучше! Поняла меня, красотка? Милана засмеялась. Она поняла. --- Автор рассказа: Анна Лебедева Подпишитесь на Книготеку, чтобы не пропустить новые рассказы! https://ok.ru/knigoteka

Соседка с пятого этажа (рассказ)

Счастливое спасение (рассказ)

Бабушкин приворот (рассказ)

Побег из ада (рассказ)

Виновата ли? (рассказ) Я решила на всё плюнуть и уехать на дачу в Вырицу. Не хотелось никого ни видеть, ни слышать, ни, тем более, делиться своим позором. Зачем? Услышать в очередной раз о том, какая я наивная дура? Что мне уже давно пора заниматься внуками, а я до сих пор пытаюсь найти "того самого"? Да ещё где — на сайтах знакомств в интернете... Села на электричку в последний вагон, забилась в уголок, и только там дала волю слезам. Хотелось навзрыд, во весь голос, но, стиснув зубы, гасила в себе этот порыв; просто плакала молча. Сердце разрывалось от обиды, от одиночества, от жалости к себе, от разбитых надежд и растоптанных чувств. И вот так каждый раз: в любовь, как в омут с головой, со всей пылкостью и страстью, с полной самоотдачей (ну не умею я любить по-другому), и чуть не захлебнулась. И почему жизнь так жестока? В памяти всплыл образ первого мужа. Гад был редкостный, но ведь любила же! Обаятельный, ласковый. Когда не пил. Не разглядела его пагубного пристрастия до свадьбы, а потом уже поздно было. Семья, дети, совместный быт и тупая вера в то, что смогу его изменить, вылечить. Думала, что любовь способна творить чудеса и мне удастся с её помощью изгнать из мужа всех бесов, построить крепкую счастливую семью. А по факту - не я его вытащила со дна, а он тащил меня за собой, на это самое дно, превратив мою жизнь в ад: запои, измены, издевательства. Унижения и оскорбления, среди которых почему-то самым обидным было слышать в свой адрес: — Да ты дура! Набитая! Ну, да, дура, раз терпела его десять лет. И ещё больше дура, что сама от него не ушла, а он нашёл себе очередную любовницу (и по совместительству - (собутыльницу) и перекочевал к ней. Оставил меня с двумя детьми и со своими пожилыми родителями, алименты не платил, навещал изредка, но лишь для того, чтобы в очередной раз устроить скандал и напомнить мне, какая же я никчёмная. Надо сказать, что ему здорово удалось понизить мою самооценку и загнать её ниже плинтуса. Почти семь лет после нашего развода я приходила в себя и думала, что действительно никому не нужна, раз даже он меня бросил. Разубедить меня в этом смог новый сотрудник на работе, Денис. Юморной, галантный паренёк (младше меня намного) устроился к нам по протекции начальника. Мне, как главному бухгалтеру, было поручено "поделиться с ним опытом". Но в итоге он добился того, что я стала делить с ним не только рабочий кабинет, но и свою постель. Наш роман был страстным, но краткосрочным: Денис оказался пылким любовником, и одной меня ему было мало. К тому же, он предпочитал жить за счёт женщин, не связывая себя никакими обязательствами. Было больно и обидно, когда я однажды сильно заболела, лежала в больнице, а он даже ни разу не навестил меня. Меня неприятно удивило то, что он, заведя новый служебный роман, стал распускать за моей спиной сплетни. Я пыталась поговорить с ним и выяснить отношения, но он всячески избегал меня, лишь ехидно усмехаясь. Я чувствовала себя преданной, униженной, не могла взять себя в руки, и чуть было снова не угодила в больничную палату. "Спас" развал фирмы и переход на другую работу. Но сердечные раны я зализывала ещё долго... И вот, как-то раз знакомая надоумила меня зарегистрироваться на сайте знакомств. Я долго отпиралась, но Светка очень настойчивая: убедит кого угодно и в чём угодно. Она даже заполнила от моего имени анкету, выбрала удачный снимок для «аватарки», и даже завела переписку с несколькими мужчинами. — Вот! А дальше сама, дерзай! — сказала Светка, сунув мне под нос "мою страничку" в соцсети. Поначалу нехотя, но со временем всё больше погружаясь в виртуальное пространство, я втянулась в общение по переписке. Как-то быстро нашла общий язык с одним из участников, и у меня словно крылья выросли за спиной. Несколько месяцев мы ежедневно переписывались, потом начали созваниваться, а спустя полгода решили наконец-то встретиться. К тому времени я уже была по уши влюблена в Игоря (так звали моего интернет-избранника) и строила в своём воображении воздушные замки. Мне казалось, что я знаю про него всё, что мы идеально друг другу подходим, и всё у нас может получиться (даже гороскопы совместимости смотрела; глупости, конечно, но на тот момент мне так не казалось). Свидание состоялось в ресторане. Боже, как я к нему готовилась! Такое, кажется, было только перед выпускным и свадьбой: салон красоты, причёска, маникюр, педикюр. Потом - выбор наряда, аксессуаров. Я полностью обновила гардероб. В подсознании сидело, что я уже не молодушка - мне не будет столь зазорно решиться на продолжение после первого же свидания. При личном общении Игорь окончательно покорил моё сердце. После ужина он пошёл провожать меня, не переставая рассыпать комплименты. И, то ли от его сладких слов, то ли от выпитого шампанского, а то ли от свежего воздуха, пропитанного летней романтикой, но мне ужасно захотелось любви. Я пригласила его к себе "на чашечку кофе". Игорь приобнял меня за талию - от его прикосновения по всему телу побежали мурашки. Сама не понимая, что делаю, я притянула его к себе и поцеловала в губы. Он ответил мне страстным поцелуем, земля унеслась из-под моих ног, и дальше всё было как в тумане... *** Электричка мчала меня прочь от города, за окном проносились знакомые станции, но я едва их могла разглядеть сквозь пелену слез, застилавшую мои глаза. Чего ревела-то? Да оттого, что приходилось невольно соглашаться с теми словами, которые так любил высказывать мне мой первый муж. Что я - набитая дура. Ну как можно было так наивно слушать своё сердце, которое столько раз меня обманывало?! Где моя осторожность, где интуиция, где разум, в конце концов? Познакомиться в интернете, слепо поверить во взаимные чувства, пригласить домой мужчину после первого же свидания (веря ему на слово, даже паспорт его не видя; может, он даже и не Игорь вовсе)? Нет, ничего не было между нами. Я отлучилась всего на пару минут, а после не обнаружила ни Игоря, ни своей сумочки. Потом только дошло, что меня нагло обманули. Кинулась на улицу — его и след простыл. Пыталась дозвониться до Игоря с домашнего телефона — безуспешно. Мой сотовый остался в сумочке, как и карты, наличные, ключи. О, какая же дура, господи... — Ну, какая же ты дура, милочка? — спросил меня чей-то ласковый голос. Я вздрогнула от неожиданности. Неужели я горевала вслух? Напротив меня сидела старушка. Опираясь руками на клюшку, чуть склонив голову на бок, она пристально смотрела на меня. От женщины исходил какой-то необъяснимый свет, веяло заботой. Такая светлая старушка. У меня промелькнуло в голове: "Бабушка — божий одуванчик". А она молчала и улыбалась. Я не выдержала. Меня как прорвало. Всё, что было на сердце, всё, чем я не хотела делиться даже с самыми близкими — бурной лавиной обрушилось на совершенно незнакомую, хрупкую маленькую женщину. Всю свою горечь, обиду, боль я выливала вместе со слезами, а она сидела и внимательно слушала. И мне становилось легче. Так бывает: постороннему человеку можно иногда, не стесняясь, поведать намного больше, чем близкому другу. А когда я, наконец, выговорилась, то услышала от бабушки слова, которые помню до сих пор: — Это же не ты их обманывала. Они тебя. Ты любви искала, счастья, а они — наживы. У тебя сердце чистое, потому и в другом человеке грязи не видишь. Ведь всяк по себе судит. Да только там, — она подняла вверх указательный палец и слегка потрясла им, — всех высший суд ждёт! Другого можно обмануть, себя даже иногда, но Бога-то не удастся. И всякому воздастся по делам его, да по помыслам: тогда и станет ясно, кто дурак, не по-божески жил, а кто — нет. Старушке надо было выходить, и напоследок она, порывшись в своей котомке, протянула мне маленькую картонную иконку. Мне показалось, что это изображение самой бабули — так велико было сходство, и от иконки веяло таким же теплом, как от нее. — Возьми, милочка, при себе держи, особенно в дороге. Хранить тебя будет, да счастье принесёт, — сказала она, — ты веру не теряй: ни в любовь, ни в добро. И вышла она, подарив мне не только иконку, но и невероятное душевное спокойствие. Я машинально вложила иконку в книгу, которую взяла с собой на дачу, и посмотрела в окно уже совершенно ясным взглядом, будто прозрела. Скоро выходить... *** Однажды осенью я возвращалась от сына домой. Они с невесткой и внуками в другом городе живут. Сижу на платформе, жду поезд, читаю книгу. Вставать стала, когда поезд прибыл, и не заметила, как иконка с книги выпала. Уже на ходу слышу, как меня окликнул кто-то: — Простите, это, кажется, ваше? — сказал мужчина и протянул мне пропажу, — у вас столько багажа, разрешите вам помочь. Приятный такой мужчина в военной форме (втайне я всегда питала слабость к мужчинам в форме) представился, затем уверенно протянул руки к моим сумкам. Так и пошли: он — с багажом, а я — с иконкой, следом. И на душе сделалось так легко и спокойно, словно жизнь наладилась, и пришло долгожданное счастье. Ну, так и есть. Уже пять лет вместе, и счастливы. И теперь я постоянно слышу в свой адрес из уст того, кого мне Бог послал (а я в этом просто уверена): — Какая же ты у меня умница! --- Автор рассказа: Диана Моисеева Подпишитесь на Книготеку, чтобы не пропустить новые рассказы! https://ok.ru/knigoteka

20 редких фотографий из истории России

25 фото знаменитых советских актеров. Узнаёте? #актеры #советскиеактеры #кино

Квартирный вопрос (рассказ)