Ирина Марченко

В Горки, где на лечении находился знаменитый писатель Максим Горький, в июне 1936 года приезжали многие его соратники и знакомые. Все понимали, что долго «Буревестник революции», как называли Горького, не проживёт. Но так вышло, что накануне смерти с ним наедине осталась одна таинственная женщина. Облачённая во всё чёрное, она сорок минут просидела у постели писателя. А на следующий день советские газеты вышли с печальными заголовками о смерти Горького. Та самая таинственная дама не была плодом воображения биографов. Ею оказалась Мария Будберг, или просто Мура, как называли её знакомые. Долгое время всякое упоминание о ней в печати было запрещено в СССР. Но почему? Оказывается, эта женщина вполне могла быть агентом трёх разведок. Её называли «красной Мата Хари», «русской миледи», а сам Горький именовал её «железной женщиной». Но что известно о Марии Будберг? К кому её ревновал Горький? Для чего она оформила фиктивный брак? И действительно ли Мура могла быть причастна к смерти своего

Он был единственным цыганом, взобравшимся на вершину советского Олимпа и получившим звание Народного артиста СССР. Его боготворили зрители, а голос пробирал до мурашек. Но за кулисами театра «Ромэн» разыгрывалась драма похлеще любой постановки. Сегодня я расскажу, как один и тот же человек мог быть нежным романтиком для одной женщины и безжалостным тираном для другой. И почему его первая жена, пережив предательство и унижение, до конца дней помнила его ласку. Детская травма, сломавшая психику? Чтобы понять природу его бешеной энергетики и жестокости, стоит заглянуть в 1942 год. Возможно, корень всех проблем родом из военного детства. Представьте себе картину: восьмилетний мальчик Коля стоит и видит, как фашисты расстреливают его отца. Это случилось в Белгороде. Дальше - бегство на восток под бомбежками, смерть бабушки от голода и работа в кузнице, чтобы просто выжить. Что он пережил: Потерю отца, голод, холод и страх смерти. Как это его изменило: Позже Сличенко признавался, что в каждо

После похорон Владимира Высоцкого Марина Влади вернулась в Париж. Чтобы оплатить долги мужа и расходы на погребение, она продала две его машины. Через месяц нашла его последнее письмо — то, в котором он уверял, что они скоро встретятся и начнут новую, наконец-то счастливую жизнь. Депрессия была такой, что она думала о смерти не как о возможности, а как о решении. По некоторым свидетельствам, однажды попыталась его принять. Из этого состояния её вытащил онколог Леон Шварценберг — он лечил от рака сестру Влади и при этом влюбился в саму Марину. Бросил семью. Они прожили вместе двадцать три года. В 2003 году он умер от рака — той самой болезни, которую всю жизнь лечил в других. «Этот брак испепелил меня», — сказала она о Высоцком. И добавила: «С тех пор я не могу слышать Володиных записей. Когда он поёт, я ещё держусь. Но как только начинает разговаривать с публикой — ощущение, будто он здесь, рядом, становится невыносимым». Она родилась в 1938 году в пригороде Парижа — Клиши-ла-Гаренн.

Николай Павлович не сомневался: прелестный «цветочек» будет сорван им, императору не посмеет отказать какая-то «актерка»… Душным июньским вечером 1835 года на Театральной улице Санкт-Петербурга, в дортуаре, где спали воспитанницы Императорского театрального училища, лишь одна койка была занята. Все воспитанницы спустились в столовую — звенели ложки, слышался негромкий гул голосов. Классные дамы пересчитывали подопечных. Софья Кох, сославшись на головную боль, осталась в спальне, лежала на своей койке, прислушиваясь к шагам в коридоре и считая минуты. В дверь бесшумно скользнула женская фигура: Феодора Ивановна, мать Софьи, пришла не с пустыми руками — в узелке лежала скромная одежда и тёмная вуаль, чтобы дочь переоделась и покинула училище неузнанной. Женщины проскользнули мимо привратника, у ворот их ждал экипаж. Петербургское театральное училище первой половины XIX века было не просто школой сценического мастерства. Статистика, приведённая в книге Ольги Ковалик «Повседневная жизнь ба

Глухомань за тысячу километров от Москвы. Толпа людей кидается к автомобилю и радостно скандирует имя немолодого мужчины, сидящего внутри. Его спутница пугается: машину раскачивают, а вдруг перевернут! Мужчина улыбается и успокаивает её. Внутри сидел не известный певец, не звезда кино. Это был Владимир Ухин, которого вся страна называла просто и тепло: «Дядя Володя». Он был такой домашний на экране, улыбаясь детям и укладывая их баиньки. Однако в его жизни не всегда всё было хорошо. Непростые отношения с алкоголем, подлость коллег, неудачный первый брак и позднее отцовство, когда впору уже было нянчить внуков на пенсии. Владимир Ухин родился в Омске 12 мая 1930 года в интеллигентной семье. Его отец, Иван Иванович, выпускник Тимирязевской академии, доктор наук, профессор, возглавлял Омский сельскохозяйственный институт. Старший Ухин был родом из Смоленска, а после защиты докторской его ждала блестящая карьера в столице. Однако в конце 1930‑х на него написал донос кто‑то из коллег, и, я

ПИСЬМО, КОТОРОЕ ОНА НЕ ДОПИСАЛА Март 1966 года. Подмосковный санаторий «Подмосковье» в Домодедово, кардиологическое отделение. Анне Андреевне Ахматовой семьдесят шесть лет. Сердце отказывает всё чаще, врачи настаивают на полном покое. Она лежит в палате, смотрит в потолок и просит принести ей Новый Завет, чтобы сличить евангельские тексты с кумранскими рукописями. Даже на пороге смерти она работает. Даже сейчас ей нужно знание, а не утешение. Её единственный сын, Лев Николаевич Гумилёв, 53-летний учёный-историк, автор десятков научных работ, не приезжает. Они не общаются уже несколько лет, с осени 1961 года, когда между ними произошла последняя, окончательная ссора. Он не звонит. Не пишет. Не приедет и сейчас, к умирающей матери. Пятого марта 1966 года, ровно через тринадцать лет после смерти Сталина, Анна Ахматова умерла от сердечной недостаточности. Телефон в её палате так и не зазвонил. Что произошло между этими двумя людьми? Почему сын, ради которого она, по собственным словам, пож