Самое интересное из сети

Мужчины давно собирались на эту рыбалку, но никак не получалось, мешала работа. Отец с сыном отправили свои половины в Кисловодск, и пока женщины на отдыхе, надо было выбраться. Но дела не давали. И сегодня, во второй половине дня, мужчины собирались уже встречать своих отдохнувших жён. В этой семье недавно случилась беда. Соня на шестом месяце беременности потеряла желанного ребенка. Начались преждевременные роды и мальчика не спасли. Слишком мал был ещё. Уже стояла купленная, но не собранная кроватка, уже были просмотрены сотни сайтов в поисках хорошей коляски, уже лежали готовые распашонки и вязались пинетки, но .... Шестеро взрослых людей ждали этого малыша. Шесть сердец разбилось. Шесть пар глаз проливали слёзы. Но ... тяжелее всех, конечно, было Соне. Это понимали все, и вскоре взяли себя в руки и уже решали, как помочь ей – юной матери, так ожидавшей своего первенца. Поездка в Кисловодск – была одним из способов помочь забыть горе. Вадик - муж её, не смог поехать, новая работа, и с Соней поехала мама. Предрассветный холодок ещё забирался под воротник, но солнце очень скоро расстроило все его планы – начинался тёплый осенний день. Рыбаки уже больше часа ждали клёва. Клюнул всего один карасик. Это не шибко расстраивало, но и не радовало, клёва ждали. Ничего не ждал, а вполне себе радовался начинающемуся яркому осеннему дню, только спаниель Шерлок. Он начал носиться по берегу. Иногда мочил лапы, но сразу отбегал от воды – было ещё холодно. Еле успокоили, когда начал лаять на прилетевших уток. Он же тут хозяин берега, и эти утки явно мешали ему главенствовать. Шерлока отругали, пригрозили хворостиной, и он, слегка обидевшись, пошёл шнырять по побережным кустам. Не было его довольно долго. Вадим уже немного забеспокоился, позвал. Через минуту Шерлок стремительно появился из лесополосы, идущей вдоль берега. Появился и опять начал распугивать рыбу - лаять. На них уже косился находившийся неподалеку рыбак. Было неловко. – Шерлок, да что с тобой сегодня! Заткнись уже! – ворчал Вадик. Отец взял в руки хворостину – это всегда помогало. Но не в этот раз. Шерлок, как взбесился, он бегал вокруг мужчин и непрестанно лаял, потом отбегал всторону и садился молча. Но как только все отворачивались, лай возобновлялся. Нетипичное поведение для него. – Пап, погоди-ка, может я чего не понимаю, но мне кажется он нас куда-то зовёт. Оставив свата на удочках, отец с сыном отправились за псом. Он, действительно, зазывал: поджидал и вёл их в заросли, которые вели вдоль реки сразу за песчаной полосой. Потом пёс обогнул большой заваленный ствол, нарнул под куст и громко залаял. Вадим забрался туда и сначала увидел тряпьё – какая-то грязная коричневая вязаная кофта, даже трогать не хотелось. Но всё же он потянул её за угол и вдруг увидел маленькое тельце. Отдёрнул руку от неожиданности. Но потом раздвинул кусты ногами, чтоб было удобнее и поднял на руки неаккуратно замотанного в кофту грудничка. – Ну, что там? – отец заинтересованно смотрел с той стороны заваленного дерева. – Па, тут ребёнок, и вроде живой. – О, Господи! Какой ребёнок? Вадим нёс ребёнка, как хрустальную вазу, боялся оступиться. Шерлок уже не лаял, взволнованно суетился. Отец заглянул в кофту. – Вот те и на – находочка! Клади сюда, завернём. Они аккуратно положили находку на ровную траву, Вадим стянул с себя футболку, неумело завернул поплотнее сначала в неё. Хотели потом в кофту, но кофта оказалась сырой, отец стащил с себя свитер. Завернули. Малышка плакала. Вадиму казалось, что она смотрит прямо ему в глаза. Внутренние уголки глаз приподняла вертикальная складочка на маленьком лобике. Она как будто просит помощи и переживает боль. Он очень переживал. А отца плач, наоборот, радовал: плачет – значит силы есть. Это была девочка, и даже пуповина не отрезана. Сосед - рыболов аж окурок выронил изо рта. Сват был не менее ошарашен. – Ну и улов у вас, ребята! Нельзя вас на рыбалку брать. Конечно, рыбалку пришлось закруглить. Было уже не до рыбы. Девочка регулярно подавала голос, жалостливо плакала. Вадим сидел на заднем сиденье, держал её на руках и нервничал. Сват рассуждал: – Тут же станция недалеко. Вот с электрички вышла алкоголичка какая-нибудь, пошла вниз к реке, потом по берегу, чтоб родить и бросить! Гадина! – Одной родить? В перелеске? Это разве возможно? Врачи же нужны! – недоумевал Вадим. – У таких всё возможно ... – Куда едем-то? – спрашивал отец. – Так в роддом, наверное, – отвечал Вадим. – Нее, надо в полицию сначала, – советовал сват. – А может в больницу? Они позвонили на 112. Через некоторое время им перезвонили и велели вести девочку в инфекционную городскую больницу. Сказали, что их там поджидают. Пока ехали, позвонила мать Вадима. Тот ей сказал, что они совсем уже не на реке, а везут найденного ребёнка в больницу. Пришлось долго объяснять, рассказывать подробности. – Кто нашёл. Ну кто у нас Шерлок Холмс? Вот он и нашёл, сыщик. Имечко оправдал. Если б не он, погиб бы ребёнок. Оказалось, что просто и быстро сдать ребёнка и уехать не получится. Вадим передал девочку медсестре и взглядом провожал её по коридору. Пока держал её на руках, проникся заботой. Как она теперь? Бедная девочка... Им велели ждать полицию. Они долго рассказывали подробности, а следователь расстраивался, что они не прихватили кофту. И даже карманы не проверили – им было не до кофты. Бросили там. Пришлось Вадиму доверить встречу жены и матери отцу, а самому отправляться опять на реку вместе со следователем и экспертом. По дороге говорили, конечно, о происшествии. – А что теперь с малышкой будет? – Ну, если выживет, в дом малютки попадёт. – А что, может и не выжить? – Конечно. Осень же. Вон ночи какие холодные. И если женщина с электрички вышла, то было это вчера. Девочка, получается, всю ночь на холодной земле пролежала, - следователь помолчал и, видимо, с обидой на весь женский пол, добавил, – Вот бабы! На реке они пробыли совсем недолго. Кофту нашли, забрали на экспертизу и посмотрели место, где лежала девочка. Там нашли шпильку, грязные тряпки и ещё что-то незначительное для Вадима, но значительное для эксперта. Вадим со следователем обменялись телефонами, договорились созваниваться. В дом родителей Сони Вадим вернулся уже к вечеру. Там его ждала и жена. Все ждали рассказа о поездке со следователем, и он рассказал все подробности. – Сказали, что девочка может и не выжить после такого, - в конце добавил он. Потом жена и тёща наперебой рассказывали свои впечатления от отдыха в Кисловодске. Вадим отвлекался, плохо слушал. Он, почему-то, вспоминал взгляд малышки. Нет, она точно на него смотрела, как будто хотела попросить о чём-то. – Ты какой-то странный сегодня, Вадим, – сказала перед сном Соня. – Извини, встали рано, день такой, просто устал. Он не стал говорить Соне о том, что из его головы не выходит эта совсем малюсенькая, беззащитная, неуклюжая девочка. Зачем её тревожить? Она только пережила потерю малыша. Утром перед работой Вадим заехал в инфекционку. Девочка была жива. Хотелось расцеловать администраторшу, хотелось прыгать и летать! Вадим заехал и на следующий день. И на следующий. – Да всё в порядке у вашей найдёнки, – сказала местная уборщица, которая уже знала Вадима, – Кушает хорошо, обследовали, полечили, здоровая девочка, скоро и переведут. – Куда переведут? – Так не знаю, но, наверное, в педиатрию. Хотя, кто его знает, – уборщица вздохнула, – Никому ненужная, горемычная будет. Может и лучше б померла. Вадим позвонил следователю. Но тот дальнейшую судьбу девочки не знал – особо не интересовался. Это была уже не его задача. А вот о судьбе матери малышки уже кое-что узнал. Но по телефону рассказывать не стал, предложил встретиться вечером. Они встретились. В общем, всё банально. Лишённая материнства мать троих детей из соседнего селения, наказанная за то, что рожала, но нормально не воспитывала, забеременев в очередной раз, решила избавиться от ответственности таким вот путём. Был живот – а на следующий день нет живота. Соседи и рассказали. Если бы она не была уже судима за жестокое обращение с детьми, ей бы может и дали время подумать, забрать девочку. Но ... Это не тот случай. Теперь сидеть ей в местах не столь отдалённых, а пока она находится в больнице. Вероятно, официально девочка будет записана её дочкой, а потом её сразу лишат родительских прав и отдадут под суд. – А как же Надёнка? – Кто? – переспросил следователь. – Девочка. Её в больнице Найдёнкой называют. – Ну, девочка, наверное, в дом малютки попадёт. Её и удочерить могут. Она будет ничейная. Соня была не глупа. Интерес мужа к найденной девочке она заметила. И когда он заговорил о ней, отрезала: – Вадим, нет! – Что нет? – Я не хочу удочерять эту девочку. У нас будут ещё свои дети, и я выношу, обещаю ...., – Соня заплакала. – Соня, но я же и не просил удочерять. – Да. Но я же всё понимаю, – сквозь всхлипы проговорила жена, – Ты беспокоишься о ней, скрываешь, но я-то вижу. Вадим обнял жену и замолчал. А она объясняла: – Ты понимаешь, чужой ребёнок – это ... это ответственно, а если я не смогу? А я не смогу, я думаю ещё о потерянном мальчике. Вдруг я не смогу полюбить чужую девочку. – Не плачь, может её удочерит хорошая семья. Я буду надеяться ...Не плачь, Соня, нет так нет. – Значит ты всё же хотел? – Соня подняла глаза и перестала плакать. – Я не знаю. Понимаешь, кроме меня ею никто не интересуется, даже следователю всё равно. Передают из рук в руки. То один врач отвечает за неё, то другой. А в общем-то – никто. Опека и попечительство свалила всё на больницы, а больницы на ответственных дежурных. А дежурный отработал и ушёл. Она никому не нужна. Похоже, никому, кроме меня. А я ей – никто. Но ведь получается судьба мне её в руки дала, я её нашёл. Утром Соня встала с больной головой. Она всю ночь не спала. Думала и думала. Вадим, добрая душа, это понятно. Но, он прав, как так вышло, что эта брошенная в лесу девочка попала именно ему? Он только что потерял ребёнка, он – добрейшей души человек. Может это провидение? И вдруг мелькнула мысль, которую Соня поймала за хвост: "маме даже говорить о своих думах нельзя, она точно будет против". А значит пришли сомнения. Она позвонила Вадиму на работу и вечером они вместе отправились в педиатрию, куда сегодня перевели Наденьку. Это имя выбрал для неё Вадим, намекнул работникам коробкой конфет при регистрации. В инфекционке девочку ему показывали в окно, а в педиатрии его не знали. Пришлось долго вызванивать опеку и инфекционку, чтоб их пустили к девочке. И когда дело не клеилось в сердцах Вадим произнёс: – Да мы её может удочерить хотим, а нас не пускают даже посмотреть! Услышав такое, их сразу пустили. Девочку принесли в кабинет. Она спала. Пожилая медсестра аккуратно положила её на пеленальный стол и отошла. Соня смотрела на стянутые пелёнкой пышные щечки, на курносый нос. И тут Наденька зевнула, открыла глаза и ясно посмотрела на Соню. Её лобик сморщился, уголки глаз приподнялись, и было ощущение, что она умоляет. – Вадим, она смотрит на меня! Она так смотрит, ты видишь? Она как будто просит ... – Просто, она хитрюля, знает как смотреть! Молодец, Надюха! Будешь нашей старшенькой! Вадим понимал, Соня уже – за! И Соня наклонилась над малышкой и нежно взяла на руки. Медсестра вздохнула и, как показалось Вадиму, спрятала слезу. Им ещё предстояло многое доказывать, перехватывая очередь на удочерение, но они всё преодолели. И теперь шестеро взрослых людей заботятся о малышке. Шесть сердец любят её. Шесть пар глаз –любуются. Это же им послала прямо в руки судьба маленькую Найдёнку, а может и сам Господь. Кто знает ... Эта история, слегка обрамлённая художественно, на самом деле – реальная. И было это не так давно. Семья эта живёт и растит девочку. И мы знаем точно – добро возвращается бумерангом. (Автор Рассеянный хореограф)

Много раз смотрю эту пару, глаз не оторвать

Мой муж избивал меня, потому что я «не смогла родить ему сына», но в больнице один рентгеновский снимок раскрыл самую жестокую ложь его семьи.

Беременная вдова подобрала на дороге двух стариков… а через несколько дней узнала, кем они были на самом деле...

Начальник колонии каждый день вызывал новенькую заключенную в свой кабинет и закрывал дверь.

Вoт вeдь пapaдoкс: чeм дaльшe oт нaс 1978-й, тeм нeвepoятнee кaжeтся тo, чтo тoгдa считaлoсь oбычным. Ни идeaльныx пpeсeтныx тeл, ни фoтoшoпa, ни «кaчaлки paди пляжa». Пpoстo тpи пoдpуги, мope пo кoлeнo, сoлнцe, плёнкa «Свeмa» и жизнь, кoтopaя нe тpeбoвaлa быть идeaльнoй, чтoбы быть счaстливoй. Никaкиx «тpeвoжныx мыслeй o вoзpaстe», никaкoгo «oй, a живoт виднo?», зaтo — увepeннoсть, eстeствeннoсть, спoкoйствиe. Пoтoму чтo кpaсoтa в СССР нe былa тoвapoм, кoтopый нaдo пpoдaвaть в Instagram. Кpaсoтa былa чaстью жизни, a нe пpoeктoм нa выживaниe. И нa этиx фoтo — имeннo oнa: живaя, нe вымepeннaя сaнтимeтpaми, нe вылoжeннaя в стopис, a пpoстo зaфиксиpoвaннaя нaвсeгдa. Азoвскoe мope — этo тoжe нe пpo poскoшь, a пpo дoступнoсть. Мope былo нe «элитным нaпpaвлeниeм», a нopмaльнoй oпциeй для миллиoнoв сeмeй. Мoжнo былo пpoстo сeсть в пoeзд, пpиexaть, снять кoмнaту, жapить бычкoв нa плиткe и вoзвpaщaться дoмoй с кукуpузoй, paкушкaми и зaгapoм «кaк пoслe Кубы». И всё этo — бeз кpeдитoв, бeз тpeвoжнoй гoнки зa стaтусoм, бeз стpaxa пpoпустить тpeнд. Люди жили, a нe сpaвнивaли. Этo Нaшa Эпoxa!

Я не хочу быть старой бабкой! Мне это очень не пойдёт! Ходить по рынку с сумкой-тачкой, И раздвигать клюкой народ! Я не желаю просыпаться с рассветом раньше петухов! И постоянно возмущаться, не помня половины слов. И не хочу в пуховой шапке по поликлинике ходить. По коридору громко шаркать, рецепты пачками носить. Мне не к лицу вставные зубы, очки, местами борода. И тонкие, как нитки губы, что в них не держится еда. Носить коричневую юбку, платок и старое пальто. Не понимать простую шутку, переспросив её раз сто! Зачем мне треснувшие пятки, обвисший торс и седина, морщины, преющие складки.. Болезнь, ещё и не одна? Как удержаться от просмотра программы "Время" перед сном? Расстроиться из-за чего-то, и долго не уснуть потом. Я не хочу быть старой бабкой, ябуду женщиной в годах. Здоровой, стильной, элегантной, на лабутенах и в штанах... Хочу дожить до старости... Стать бабушкой с "прикидом"! И вызывать улыбку одним своим лишь видом! С полями в красной шапочке и жёлтеньких ботиночках... И чтоб чулки ажурные держались на резиночках! Хочу серёжки-бабочки, очки на поллица... С подружками на лавочке трепаться без конца... В театр на премьеру... Да чтобы в первый ряд! Потом в кафе... - Ну надо же отпраздновать наряд! Хочу делиться с внуками о том, что нынче в моде! Не про здоровье дряблое болтать, не о погоде... Закинув ногу на ногу, про секс смотреть кино... И чтоб никто не думал, что бабке всё равно!!! Хочу стать клёвой бабушкой... Без палочки шагать... Пилюли разноцветные ликёром запивать!!! Мне б с внуками на танцах на зависть старичкам, отплясывать чечёточку, дав волю каблучкам! И, свечки задувая, в рожденья сабантуй, услышать голос сверху - "Ты с цифрой не мухлюй!"... Хочу дожить до старости и быть в своем уме!!! И чтоб букетик ландышей хотелось... По весне... 🖋️ Лариса Рубальская

Невеста вышла в уборную на пару минут, и работник зала прошептал: «Не пей из своего бокала»

Мой бывший муж приехал прощаться. У него рак последней стадии. Мы развелись десять лет назад. Он ушел к другой, я злилась, плакала, потом отпустила. Жизнь развела нас: я вышла замуж, родила детей, он, говорят, тоже женился, но неудачно, развелся. Мы не общались, только изредка пересекались на школьных собраниях (у нас общий сын). Вчера звонок в дверь. Открываю — на пороге стоит ОН. Худой, бледный, лысый (раньше были густые волосы), под глазами синева. Я сначала не узнала. — Лена, — говорит, — можно войти? Я впустила. Он сел на кухне, попросил воды. Выпил, помолчал, потом сказал: — У меня рак, последняя стадия. Мне осталось месяца два, может, меньше. Я приехал попрощаться. И попросить прощения. Я сидела напротив и смотрела на него. Десять лет обиды, боли, злости — всё куда-то ушло. Осталась только жалость и горечь. — За что ты просишь прощения? — спросила я. — За всё. За то, что ушел. За то, что сына редко видел. За то, что был дураком. Я думал, жизнь бесконечная, всё успею. А оно вон как... Мы проговорили три часа. Вспоминали молодость, смеялись, плакали. Потом я позвала сына (ему 15), они поговорили наедине. Сын вышел красный, с глазами на мокром месте. Через месяц его не стало. Я была на похоронах, стояла рядом с его мамой и плакала. Не по мужу, а по человеку, который ушел слишком рано, не успев исправить ошибки. Сын теперь часто говорит: «Мама, я буду жить так, чтобы не пришлось прощаться наспех». Я молюсь, чтобы у него получилось.