Рождество-Богородицкий храм с. Щучье (Лиски)

Мы часто называем дружбой то, что на самом деле просто приятно. Есть с кем посидеть, поговорить, посмеяться, обсудить новости, съездить куда-нибудь, вспомнить старое. Это тоже немало. Человеку нужен живой человек рядом. Но Писание говорит о дружбе строже. В Книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова сказано: «Бывает друг в нужное для него время, и не останется с тобой в день скорби твоей», а дальше – совсем иначе: «Верный друг – крепкая защита: кто нашел его, нашел сокровище. Верный друг – врачевство для жизни» (Сир. 6:8, 14-16). То есть друг узнается не только за столом, не только в легком разговоре, не только в те дни, когда с нами удобно. Друг узнается тогда, когда человеку плохо, тяжело, стыдно, страшно, когда он сам уже не может идти. В Евангелии есть удивительный эпизод: ко Христу несут расслабленного. Он сам не может дойти. Толпа такая плотная, что пройти невозможно. И тогда его друзья поднимаются на крышу, разбирают ее и спускают больного прямо перед Спасителем. В тексте особенно

В «Детский мир» я не заходил лет двадцать, если не больше. Не было причины. Своих детей у меня не случилось. Не трагедия, не драма для разговоров за столом, просто так вышло. У друзей дети давно выросли. А тут меня позвали на семейный обед к коллеге. Не день рождения, не крестины, не Новый год – просто «Приходи, будем рады». И уже между делом он сказал: – У нас еще Ваня будет, сын сестры. Ему девять лет. Ты ему что-нибудь маленькое возьми, он обрадуется. Он сказал это легко. «Что-нибудь маленькое». Я кивнул так, будто все понял. А утром в субботу стоял перед входом в «Детский мир» и чувствовал себя человеком, которому дали задание на незнакомом языке. Что дарят мальчику девяти лет? Чем они вообще сейчас дышат? Когда мне было девять, я мечтал о наборе для выжигания. Еще о книге про корабли. Толстой такой, с картинками, где паруса, мачты, капитаны, путешествия, штормы и острова. В мое время хорошую книгу надо было достать, а не просто взять с полки. Теперь полок было столько, что от них

Гнев мы обычно замечаем поздно. Уже когда сказано лишнее, хлопнула дверь, ребенок заплакал, человек замолчал, а внутри еще ходит горячая волна: «Ну и что? Сам виноват. Довел». Но гнев редко начинается с крика. Чаще он начинается гораздо тише. С легкого смущения. С неприятного укола. С мысли: «Опять». Потом появляется раздражение. Потом хочется ответить резче. Потом уже не хочется останавливаться. А дальше человек сам не понимает, как оказался в этой точке: лицо изменилось, голос стал чужим, слова полетели такие, за которые потом стыдно. Это очень точная схема: сначала смущение или огорчение, затем раздражение, потом собственно гнев, который может дойти до ярости. Как, например, ситуация с повторными телефонными звонками: сначала человек спокойно отвечает, что «Вася тут не живет», потом раздражается, потом уже готов вызывать полицию. Смешной пример, пока не узнаешь в нем себя. Вот почему бороться с гневом надо не тогда, когда он уже вышел на улицу с факелом. Поздно. В этот момент челове