История России

Этот кадр ломает сразу несколько мифов о жизни в СССР. 1974 год. Работницы Могилёвского комбината синтетического волокна. Молодые, улыбчивые, уверенные в себе девушки на одном из крупнейших предприятий своей отрасли. Глядя на такие фотографии, трудно поверить рассказам о якобы беспросветной и унылой советской жизни. За этими улыбками стоит огромная страна, которая строила новые заводы, развивала химическую промышленность, науку и технологии. Комбинаты подобного масштаба обеспечивали страну необходимой продукцией, создавали рабочие места и давали людям уверенность в завтрашнем дне. Молодые специалисты приходили сюда после училищ и институтов, получали профессию, обзаводились семьями и строили своё будущее. Особенно приятно видеть, что рабочий коллектив здесь выглядит по-настоящему дружным. В СССР предприятия были не только местом работы. Они становились частью жизни человека - помогали с жильём, организовывали отдых, спортивные секции, культурные мероприятия и детские лагеря. Смотришь на этот снимок и понимаешь, почему многие до сих пор вспоминают советские годы с теплотой. Это была эпоха, когда страна развивалась, заводы работали на полную мощность, а миллионы людей чувствовали себя частью большого и важного общего дела.

Апрель 1954 года, московский ГУМ. На фотографии Б. Колесникова покупатели рассматривают холодильники и стиральные машины — технику, которая ещё недавно вовсе не была привычной частью большинства советских квартир. Кадр сделан всего через несколько месяцев после нового открытия ГУМа 24 декабря 1953 года. Универмаг вернулся к массовой торговле после долгого перерыва и должен был демонстрировать не только одежду и продукты, но и образ более удобного городского быта. Поэтому крупная домашняя техника в его залах выглядела особенно символично. Интереснее всего рассматривать сам способ продажи: аппараты стоят открыто, как экспонаты, их можно обойти и изучить. Это ещё мир до компактных кухонь и встроенной техники — вещи здесь массивные и почти архитектурные.

ВОИН-ПОБЕДИТЕЛЬ. 1945 год. Советский солдат держит захваченное немецкое знамя. Ещё недавно оно было знаком силы, уверенности и притязаний на чужую землю. Под такими полотнищами враг пришёл в СССР — с войной, оккупацией, лагерями, виселицами и миллионами погибших. Теперь это знамя лежит у ног советского бойца. Перед нами человек, дошедший до Победы. Он прошёл разбитые дороги, лютые морозы, кровь и грязь фронта. Пережил бессонные ночи, потерю товарищей, письма-похоронки и бесконечный путь на запад — от своей земли до логова врага. И дошёл.

До нефти было «мягкое золото»: как мех изменил границы России Если бы московскому купцу XVII века сказали, что главным символом богатства России однажды станет нефть, он, вероятно, переспросил бы: «А мех чем вам не угодил?» Нефть пачкает кафтан, пахнет сомнительно и на плечи её не набросишь. То ли дело соболь: лёгкий, дорогой и сразу объясняет окружающим, кто здесь человек серьёзный, а кто пришёл просто погреться. На протяжении многих столетий пушнина была одним из важнейших товаров русской торговли. Соболь, куница, бобр, лисица, белка — вся эта лесная экономика шла на рынок, в царскую казну, на дипломатические подарки и даже на выплаты служилым людям. До появления нефтяных вышек у России уже имелся стратегический ресурс. Только бегал он по тайге и категорически не желал добровольно поступать в государственную собственность. Нефть XVII века — только с хвостом Мех в Европе был знаком положения и власти. Чем дороже отделка, тем меньше требовалось объяснять, почему этому человеку полагается лучшее место за столом. Особенно ценился соболь. Русскими мехами торговали, одаривали правителей и расплачивались там, где серебро было слишком тяжёлым, а обещания чиновника — слишком невесомыми. В середине XVII века стоимость ежегодного вывоза русских мехов исследователи оценивают примерно в 400–500 тысяч рублей — огромную по тем временам сумму. Но здесь важно не повторять красивую легенду, будто пушнина давала казне 25–30% всех доходов. Такие цифры встречаются в старых свидетельствах и популярных пересказах, однако более осторожные расчёты дают около 7–10% государственных доходов в наиболее важные десятилетия XVII века. К 1680 году доля оценивалась примерно в 6,8%, а к 1701-му — уже менее чем в 3%. Даже 7–10% — не мелочь, завалившаяся между подушками царского трона. Пушной доход покрывал расходы на управление Сибирью и приносил прибыль: новая территория сама оплачивала дальнейшее продвижение государства. Соболь бизнес-план не подписывал, но кого тогда интересовало его мнение? Почему Москва так торопилась за Урал Главным экономическим магнитом Сибири была пушнина. За Уралом находились богатейшие охотничьи угодья, а за местного соболя иностранные покупатели были готовы щедро платить. Поэтому вслед за землепроходцами и казаками появлялись остроги, воеводы, сборщики и книги учёта. Где возникал новый острог, там быстро обнаруживалось и отделение налоговой службы XVII века. Продвижение на восток не было одной операцией из московского кабинета. В нём участвовали торговцы, казаки, служилые люди и местные союзники. Меховой интерес связывал их действия, а истощение зверя толкало охотников всё дальше — к Енисею, Лене, Байкалу и Тихому океану. Соболь оказался маленьким зверем с исключительно большими геополитическими последствиями. Цена этого движения была высокой не только для людей. К началу XX века соболя во многих районах почти выбили. В 1916 году для его сохранения учредили Баргузинский заповедник — первый государственный заповедник России. Получился знакомый сюжет: сначала ресурс добывают так, будто завтра отменят, а потом героически спасают от последствий вчерашнего энтузиазма. Ясак: налоговая декларация в шкурках Для хантов, манси, эвенков, якутов и других народов Сибири приход русской власти означал обязанность платить ясак. Обычно его собирали пушниной, хотя размеры платежей отличались по районам. Составлялись ясачные книги, учитывались плательщики, назначались места и сроки сбора. Принёс мех — получил расписку. Не принёс — начиналась «усиленная работа с задолженностью». Для обеспечения платежей использовали аманатов — заложников из числа влиятельных людей, в том числе вождей, старейшин и шаманов. Их могли удерживать месяцами, а иногда и дольше, затем менять на других. В отдельных случаях захватывали женщин и детей, добиваясь первой выплаты и выдачи постоянных заложников. Вместе с ясаком могли выдавать подарки и устраивать угощения, а московские власти требовали не разорять плательщиков. Забота была во многом экономической: мёртвый или разорённый налогоплательщик приносит казне удивительно мало меха. На местах распоряжения нарушали, вымогали лишние шкурки и торговали в собственную пользу. Коррупция тоже осваивала Сибирь — без карт, компаса и задержек в пути. Отношения складывались по-разному: где-то договаривались и торговали, где-то местные группы сами искали союз с Москвой. Но изображать ясак исключительно мирным обменом дарами нельзя: принуждение, военная сила и заложничество были частью системы. СССР отменил капитализм, но не меховые аукционы После революции можно было ожидать, что торговля роскошным мехом исчезнет вместе с титулами и обращением «ваше превосходительство». Но у внешней торговли имелось своё понимание классовой борьбы. В 1931 году в Ленинграде прошёл первый международный пушной аукцион. На него приехали 78 представителей 67 зарубежных компаний из 12 стран. Было продано 95% выставленных мехов, причём средние цены оказались на 6–8% выше, чем на состоявшемся незадолго до этого лондонском аукционе. Страна строила социализм, зарубежные капиталисты торговались за советского соболя, а государство следило, чтобы загнивание Запада происходило по максимально выгодному курсу. Экспортом занималась «Союзпушнина». Ленинградские торги стали заметным центром международного мехового рынка и позволяли СССР продавать товар без иностранных посредников. На них приезжали брокеры, фабриканты и представители торговых домов из Европы и Америки. Идеологические разногласия заканчивались там, где начинался качественный соболь. Полученная валюта поступала в общий внешнеторговый оборот. СССР закупал за рубежом зерно, оборудование и другие товары, но вести прямую линию от одной соболиной шкурки к конкретной буханке хлеба слишком смело. На долларах не писали: «Получено за белку, потратить исключительно на пшеницу». Парадокс, однако, верен: советское государство публично презирало буржуазную роскошь и десятилетиями зарабатывало валюту, продавая эту роскошь буржуазии. Ресурс меняется, логика остаётся Сегодня мех уже не занимает прежнего места в российском экспорте. Изменились экономика, мода, отношение к животным и правила торговли. Но русский соболь остаётся дорогим товаром, а международные пушные аукционы в Санкт-Петербурге продолжаются. История пушнины показывает, как один востребованный ресурс способен менять торговые пути, отношения государства с населением и даже границы страны. Россия двигалась за мехом, затем за золотом, углём, нефтью и газом. Товар менялся, а соблазн построить экономику вокруг того, что можно добыть и продать, оставался удивительно устойчивым. Просто нефть вошла в учебники как серьёзный стратегический ресурс. А соболь выглядит несолидно: маленький, пушистый и без галстука. Хотя вклад в историю России у него такой, что некоторым государственным деятелям стоило бы нервно отойти в сторону. Какой ещё товар прошлого можно назвать «нефтью своей эпохи» — соль, воск, пеньку, хлеб или что-то другое?

И Нобелевская премия мира за распад СССР, при этом Горбачёв ежемесячно получал пенсию в размере 740 тысяч рублей! 18 августа 1991 года Михаил Горбачёв был помещён под домашний арест в Форосе (Крым). Это была акция ГКЧП с целью убрать предателя с поста и удержать Советский Союз!

23 августа 1942 года три батареи второго дивизиона 1077-го зенитного артиллерийского полка встали на пути наступления немецких войск. Этот полк был сформирован в начале 1942 года в Сталинградском корпусном районе ПВО, при этом до 63% личного состава составляли девушки-добровольцы. Среди них были как местные жительницы Сталинграда — школьницы и выпускницы училищ, так и девушки из других регионов СССР. Средний возраст этих зенитчиц составлял около 18 лет. Командовал дивизионом капитан Лука Иванович Даховник. В тот день ситуация стала критической: 14-й танковый корпус вермахта прорвался к Волге севернее Сталинграда, в районе посёлка Рынок, перерезав связь 62-й армии с остальными силами фронта. Одновременно немецкая авиация нанесла мощный удар по самому городу. На этом направлении между танковой армадой и Сталинградом почти не было других советских подразделений. Именно эти три женские батареи закрыли путь врагу. Полк был вооружён 37-мм и 85-мм зенитными орудиями, которые изначально предназначались для борьбы с вражеской авиацией. Однако в сложившейся обстановке зенитчицам пришлось вести огонь прямой наводкой по танкам. Им даже поступил приказ не стрелять по самолётам, чтобы снаряды расходовать исключительно на бронетехнику. В помощь девушкам от Сталинградского тракторного завода были направлены два танка, три трактора с броневой защитой и батальон рабочих с винтовками. В этот момент на данном участке не было других регулярных частей. Бой был крайне неравным, но зенитчицы мужественно держали оборону. За двое суток (23–24 августа) им удалось нанести серьёзные потери противнику: по разным данным, было подбито около 83 танков, из которых примерно 33 уничтожены полностью, сбито от 14 до 20 самолётов, а также уничтожена автотехника и пехотные подразделения. Однако цена победы была очень высокой: все 37 зенитных орудий были уничтожены, большая часть личного состава погибла. Немецкие танкисты были поражены, обнаружив, что расчёты состоят из молодых девушек. В немецких боевых документах даже фиксировались случаи, когда оборону удерживали полностью женские зенитные подразделения. Некоторым девушкам удалось выжить. Среди них — Валя Нешпор, Нина Ширяева и Валя Григорьева.

«Орлёнок», июль 1974 года. Обычный вечер у пионерского костра. Эти ребята ещё не знают, что мальчик слева, со скрещёнными руками, станет начальником и через сорок лет будет точно так же слушать доклады подчинённых. Девочка возле костра вырастет главным бухгалтером — кажется, она уже подозревает, что дров списали больше, чем принесли. Самый задумчивый станет инженером, самый разговорчивый — юристом, а тот, кто подкладывает ветки в огонь, однажды откроет собственную шашлычную. Кто-то будет строить БАМ, кто-то — учить детей, лечить людей или служить в армии. Они увидят Олимпиаду-80, перестройку, распад СССР и наступление совершенно другой эпохи. Сегодня большинству из них уже за шестьдесят. Возможно, у них есть общий чат с названием «Орлёнок-74», где кто-нибудь иногда присылает эту фотографию и спрашивает: — Ребята, а вы помните тот костёр? И на несколько минут они снова становятся пионерами, у которых впереди целая жизнь.

На этом кадре американский астронавт Томас Стаффорд и советский космонавт Алексей Леонов пожимают друг другу руки на орбите. 17 июля 1975 года корабли «Союз-19» и «Аполлон» состыковались на высоте около 229 километров — впервые пилотируемые аппараты СССР и США соединились в космосе. Снимок сделан не в просторном отсеке, а в тесном переходе между кораблями. Хорошо видно, насколько мало там свободного места: лица оказываются почти вплотную к объективу, вокруг — оборудование и мягкая обшивка. Для встречи пришлось решить вполне земную инженерную проблему: атмосфера и давление в американском и советском кораблях различались. Поэтому американская сторона создала специальный стыковочный модуль-шлюз. Два корабля оставались соединёнными почти двое суток, а экипажи переходили друг к другу, проводили эксперименты и совместные телевизионные передачи.

Полвека назад строительство советских городов было делом, в котором активно участвовали русские женщины. Они не только работали на стройках, но и занимались проектированием, инженерией и организацией строительных процессов. В те годы женщины проявляли высокую трудовую дисциплину и профессионализм, внося значительный вклад в развитие инфраструктуры страны. Их участие было особенно заметно в крупных городах и промышленных центрах, где возводились жилые дома, школы, больницы и заводы. Этот период характеризовался массовой мобилизацией трудовых ресурсов, и женщины становились неотъемлемой частью строительных бригад, демонстрируя силу, выносливость и мастерство в традиционно мужской сфере.