КРЕАТИВ СВОИМИ РУКАМИ

Девушка зашла в дом и услышала голоса, мамин высокий и чей-то приглушённый.

Настя тихонько прешла в свою комнату.
-Я тебе Татьяна, последний раз говорю, - кому -то строго высказывала мама.
В сенях что-то грохнуло, видимо папа пришёл на обед.
Настя выглянула из комнаты и столкнулась взглядом с гостьей, на ней был надет белый замызганный платок, завязанный сзади на узел, какие-то странные одежды.
Настя вспомнила что уже, встречала эту женщину, в детстве, девочке знакомы её черты, что-то резко полоснуло по памяти, лицо... Она встречала эту женщину несколько раз в с воей жизни, но что то ещё. какое-то воспоминание...
Она всегда смотрела на девочку цепким взглядом, последний раз Настя видел

— Отрастут твои колючки! — смеялась золовка при муже. Через 15 минут она лишилась нового джипа

— Дай пройти, я к Вите, у нас там дело срочное.
— Ну ты чего застыла, Марин? — звонко хлопнула дверь джипа, и я увидела, как от этого удара с куста посыпались нежные желто-розовые лепестки.
Из машины, выплеснув в утренний воздух облако приторного парфюма, выпорхнула Света. Моя золовка. Сорок два года, и опять в «девочках» — розовая помада, короткая юбка и взгляд человека, которому вся эта география с клумбами кажется досадным недоразумением.
Я замерла с лейкой в руках. Позади, на асфальте, еще вибрировал матово-черный кузов внедорожника. Его заднее колесо — широкое, с агрессивным протектором, в

Одинокая учительница

Сегодня вот вспомнилась мне история Катерины Матвеевны, нашей учительницы. Ох, и женщина была… Статная, строгая, с пучком седых волос на затылке, что ни единый волосок не выбьется. Ее побаивались, но уважали. Уважали за ум, за справедливость. Голос у нее был тихий, но такой, что даже самые отпетые хулиганы в классе замолкали. А глаза… Глаза у нее были цвета грозового неба перед дождем - серые, глубокие, и в самой глубине их пряталась такая тоска, что сердце щемило.
Жила она одна в своем домике с резными наличниками, который всегда утопал в цветах. От весны до поздней осени у нее под окнами полыхали то тюльпаны, то пионы, то георгины. Казалось, всю свою нерастраченну