ЖИЗНЕННЫЕ РАССКАЗЫ

«Мы с твоим мужем уже все решили, просто тихо отдай ключи и уходи», — ухмыльнулась разлучница прямо в моем кабинете. — Мы с твоим мужем уже все решили, просто тихо отдай ключи и уходи, — ухмыльнулась разлучница прямо в моем кабинете. Она стояла у моего стола, опираясь на него двумя руками с безупречным, хищным маникюром. От нее исходил удушливый аромат селективного парфюма — что-то с тяжелыми нотами пачули и ванили, запах, который казался слишком громким для строгого пространства моего архитектурного бюро. Ее звали Карина. Ей было двадцать четыре, у нее были идеально прямые волосы, филлеры в нужных местах и абсолютная, железобетонная уверенность в том, что она сорвала джекпот. Я медленно оторвала взгляд от монитора, на котором был открыт чертеж нового жилого комплекса. Посмотрела на нее. Затем на ее дизайнерскую сумку — ту самую, из последней коллекции, покупку которой мой муж Игорь на прошлой неделе попытался скрыть в выписке по корпоративной карте, проведя как «представительские расходы». Тишина в кабинете затягивалась. Карина явно ожидала истерики. Она пришла сюда за драмой: за слезами стареющей (по ее меркам, ведь мне было целых тридцать пять) жены, за криками, за разбитой посудой. Ей нужна была сцена, чтобы потом, прильнув к груди Игоря, рассказать, какой неадекватной мегерой оказалась его бывшая. Я сделала глоток остывшего эспрессо. Кофе горчил. — Какие именно ключи, Карина? — спокойно спросила я, откинувшись в кресле. — Уточните, пожалуйста. У меня их много. Ее победная улыбка слегка дрогнула от моего тона, но она быстро взяла себя в руки. — От загородного дома. От этой студии. И ключи от сейфа, — она бросила на стол передо мной папку. — Игорь подписал соглашение о разделе имущества. Он оставляет тебе твою машину и квартиру на Петроградке. А дом и бизнес забирает себе. Он сказал, что ты умная женщина и не станешь устраивать цирк в суде. Тем более, что компанию поднимал он. Я едва не рассмеялась вслух. «Компанию поднимал он». Десять лет назад мы с Игорем начинали в крошечной съемной двушке. Я ночами чертила проекты, придумывала концепции, которые потом брали премии на архитектурных биеннале. Игорь был «лицом» — он умел красиво говорить, пожимать руки нужным людям и пить виски с заказчиками. Мы казались идеальным тандемом. Но чем успешнее становилось наше бюро «Линия горизонта», тем больше Игорь верил в собственную исключительность. Моя работа стала восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Я — рабочая лошадка, он — гениальный стратег. О его романе с Кариной, бывшей секретаршей одного из наших подрядчиков, я узнала полгода назад. Это не было внезапным ударом грома. Скорее, это было похоже на плесень, медленно разъедающую фундамент: поздние возвращения, запароленный телефон, раздражение на пустом месте. Когда частный детектив положил передо мной фотографии их совместного уик-энда в Милане, я не плакала. Я позвонила своему адвокату, Вадиму, одному из лучших специалистов по корпоративному праву в городе. Полгода. Ровно столько мне понадобилось, чтобы подготовиться к этому дню. Я открыла папку, которую бросила Карина. Да, это был черновик соглашения, о котором мы с Игорем вскользь говорили на прошлой неделе, когда он, наконец, признался, что уходит. Он требовал контрольный пакет акций ООО «Линия горизонта», права на аренду этого шикарного офиса в центре и загородный дом, который мы достроили в прошлом году. — Знаешь, Карина, — я достала из ящика стола тяжелую связку. — Обычно жены в фильмах в такой момент выливают на разлучницу кофе или вцепляются в волосы. Но у меня, к счастью, слишком дорогой костюм, чтобы пачкать его, и слишком много дел, чтобы тратить на тебя время. Я бросила связку на стол. Металл со звоном ударился о стеклянную столешницу. — Вот ключи от дома в Комарово. Вот магнитный пропуск от этого здания. Вот ключ от кабинета и сейфа. Карина удивленно моргнула. Она явно не ожидала такой легкой победы. Ее пальцы жадно сгребли ключи со стола. — Вот и славно, — процедила она, стараясь вернуть себе высокомерный вид. — Игорь так и сказал: «Она холодная, как рыба. У нее вместо сердца калькулятор». Можешь собирать свои вещи. До вечера чтобы духу твоего здесь не было. — Не беспокойся, я уйду прямо сейчас, — я закрыла ноутбук, положила его в сумку и взяла со стола единственную личную вещь — рамку с фотографией, где я стою на фоне своего первого построенного объекта. Игоря на фото не было. Я встала и направилась к двери. Проходя мимо Карины, я остановилась на секунду. — Береги его, Карина. Игорь требует очень много... инвестиций. Финансовых и эмоциональных. Надеюсь, ты потянешь. Она только фыркнула мне вслед. Выйдя в open-space, я увидела, что работа замерла. Тридцать моих сотрудников — архитекторы, дизайнеры, инженеры — смотрели на меня в гробовой тишине. Они всё знали. Я подошла к столу Макса, моего ведущего архитектора и правой руки. — Макс, — тихо сказала я. — Пора. Запускай. Макс, серьезный парень в очках, кивнул, и на его лице появилась едва заметная, предвкушающая улыбка. Я вышла из здания, села в свой Porsche (который, к слову, был оформлен на мою маму) и поехала в ресторан обедать. Впервые за полгода я чувствовала, как с плеч свалилась бетонная плита. Две недели спустя. Игорь сидел в моем бывшем кресле, в моем бывшем кабинете, и смотрел на экран компьютера налитыми кровью глазами. Рядом, на кожаном диване, листала журнал Карина, скучая от того, что «бизнес», оказывается, не означает постоянных походов по бутикам. — Я не понимаю, — хрипло сказал Игорь в трубку телефона. — Что значит «контракт расторгнут»? Это же тендер на строительство торгового центра! Мы выиграли его месяц назад! Голос заказчика на другом конце провода звучал сухо: — Игорь Николаевич, мы подписывали договор с учетом того, что главным архитектором проекта и руководителем авторского надзора будет Анна Викторовна. У нее в договоре был пункт, по которому в случае ее ухода из компании, мы имеем право расторгнуть контракт в одностороннем порядке без штрафных санкций. Анна Викторовна ушла. Следовательно, мы уходим за ней. — Куда за ней?! — взревел Игорь. — У нее нет компании! — Ошибаетесь. ООО «Норизонт Архитектура» было зарегистрировано три месяца назад. У них отличные условия. Прощайте, Игорь Николаевич. Игорь в бешенстве швырнул телефон на стол. Экран треснул. Карина оторвалась от журнала: — Игорек, котик, что случилось? Нам же нужно оплатить бригаду ландшафтных дизайнеров в Комарово. Они ждут аванс. — Заткнись! — рявкнул он, зарываясь руками в волосы. — Какой к черту ландшафт?! Он судорожно начал нажимать кнопки на клавиатуре, открывая банковские выписки. ООО «Линия горизонта», которое он с таким триумфом отвоевал у меня при разводе, было практически пусто. Полгода назад, когда я узнала об измене, Вадим объяснил мне простую истину: бизнес — это не столы, стулья и красивый логотип. Бизнес — это люди, репутация и обязательства. Все эти месяцы я готовилась. Я перевела все новые, прибыльные контракты на краткосрочную основу. В договоры с ключевыми клиентами Вадим филигранно вписал пункты о моей личной роли в проектах. Все интеллектуальные права на чертежи и концепции, которые не были оплачены заказчиками напрямую, были оформлены на мое ИП. «Линия горизонта» осталась пустышкой. Оболочкой. Да, с громким именем, но без главного мотора. Более того, Игорь, ослепленный жадностью и желанием доказать Карине свою значимость, настоял на том, чтобы забрать компанию целиком. Я, как «честная» бывшая жена, отдала ему свою долю в обмен на отказ от претензий на мою квартиру. Вот только он забыл (или не захотел вникать), что вместе с компанией он забрал и ее обязательства. А обязательства были серьезными. За месяц до развода я, как генеральный директор, оформила на компанию крупный кредит на закупку инновационного программного обеспечения и серверного оборудования (которое, по случайному совпадению, было куплено у фирмы, принадлежащей моему брату). Деньги ушли на оплату счетов, серверы стояли в кладовке офиса, но кредит нужно было обслуживать ежемесячно. Дверь кабинета открылась, и на пороге появилась Леночка, бухгалтер. Она выглядела так, словно собиралась взойти на эшафот. — Игорь Николаевич... — робко начала она. — Что еще?! — взвыл он. — Макс, Оля, Денис и почти весь проектный отдел положили заявления на стол. Они увольняются одним днем по соглашению сторон. — Какому еще соглашению?! Я ничего не подписывал! — Анна Викторовна подписала их заявления в свой последний рабочий день. С открытой датой. Они уходят к ней. В офисе остались только стажеры и курьер. Игорь побледнел. Он посмотрел на Карину, которая, нахмурившись, начала понимать, что пахнет жареным. — А как же... деньги на счетах? — пискнула она. — Нет никаких денег, — тихо ответила бухгалтер. — Вчера банк списал платеж по кредиту, плюс мы выплатили выходные пособия увольняющимся согласно их контрактам. На счету минус двести тысяч. Нам нечем платить за аренду этого офиса в следующем месяце. Игорь тяжело осел в кресле. Дом. У него же остался дом. Он схватил трубку и набрал мой номер. Я сидела в светлой, просторной лофт-студии на Петроградской стороне. Панорамные окна выходили на Неву, в кофемашине варилась отличная арабика, а в переговорной Макс уже обсуждал с командой новый генплан для застройщика. Телефон на столе завибрировал. «Игорь». Я позволила ему прозвонить три раза, прежде чем ответить, включив громкую связь. Рядом сидел Вадим, мой адвокат, потягивая чай. — Да, Игорь? — мой голос был сама безмятежность. — Ты... ты дрянь! — его голос срывался на фальцет. — Ты обокрала меня! Ты вывела все активы! Я подам в суд! Я посажу тебя! Я вздохнула, поправив на столе стопку образцов мрамора. — Игорь, успокойся и дыши. Никто никого не обокрал. Ты получил ровно то, что просил. Ты просил долю в компании? Ты ее получил. Полностью. С балансом, кредитами и техникой. Ты подписал акт приема-передачи. Я не виновата, что клиенты предпочли работать со мной, а не с тобой. Крепостное право отменили в 1861 году, я не могла привязать к тебе ни сотрудников, ни заказчиков. — Дом! — крикнул он. — Что ты сделала с домом?! Мне звонили из банка! Я улыбнулась Вадиму. Тот одобрительно кивнул. — Ах да, дом. Загородная недвижимость в Комарово. Видишь ли, Игорек, когда мы его строили, земля была оформлена в долгосрочную аренду на ООО «Линия горизонта». А само строительство шло за счет кредитных средств компании, под залог этой самой земли и строения. Поскольку компания сейчас, как я понимаю, испытывает некоторые трудности с ликвидностью... банк, вероятно, будет вынужден обратить взыскание на предмет залога. На другом конце повисла мертвая тишина. Я почти физически видела, как в голове Игоря, не привыкшей к сложным финансовым схемам, рушатся карточные домики его амбиций. — Ты... ты все спланировала, — прошептал он. — С самого начала. — С того дня, как узнала о Милане, — жестко ответила я. Холод в моем голосе мог бы заморозить Неву за окном. — Ты думал, что я буду рыдать в подушку, пока ты будешь водить свою малолетнюю любовницу по ресторанам на деньги, которые заработала я? Ты считал меня удобной ступенькой. Ошибся, Игорь. Я — лестница. И я могу уйти из-под ног. На заднем фоне я услышала истеричный визг Карины: — Игорь! Что значит банк заберет дом?! А где мы будем жить?! Мой дизайнер заказал мебель из Италии! Кто за это будет платить?! — Заткнись, дура! — крикнул на нее Игорь. Это была прекрасная музыка. Симфония справедливости. — Удачи в бизнесе, Игорь. И да, ключи от сейфа в кабинете можете оставить себе на память. Он все равно пустой. Я сбросила вызов и заблокировала номер. Вадим тихо рассмеялся, отставляя чашку. — Анна Викторовна, вы пугаете даже меня. Напомните мне никогда не переходить вам дорогу. — Не льстите мне, Вадим. Я просто архитектор. Моя профессия — проектировать надежные конструкции. И демонтировать те, которые прогнили. Я подошла к окну. Солнце заливало Петербург, отражаясь в куполах и шпилях. Жизнь только начиналась. В моем новом офисе кипела работа, на моих счетах были средства от новых контрактов, а впереди — масштабный проект, о котором я мечтала последние пять лет. Где-то на другом конце города две крысы грызлись в тонущем корабле, который они сами же у меня и угнали. Они думали, что забрали штурвал, но я просто отдала им ключи от запертой каюты трюма. Я повернулась к своему столу, открыла ноутбук и погрузилась в чертежи. Больше никто и никогда не посмеет сказать, что это не моя империя. Обязательно поддерживайте статью пальцем вверх и подписывайтесь на группу, она полная, мы ценим и стараемся для вас, и нам важно понимать что наши труды не напрасны, спасибо каждому

Жена вдруг заметила, как муж постарел. Лысина во всю голову. Исчезли золотые кудри... А морщины появились. Даже на шее, - видно, когда над тарелкой наклонился. И спина сгорбленная, как у старичка. Сидит и ест. Терпит. Молчит. Это все - груз забот, тягота и ярмо жизни. И сама жизнь, - она так быстро забирает свои прекрасные дары, молодость и свежесть, золото волос, румянец, белозубую улыбку, сияющие глаза... Силы и веселый нрав. Это же ее мальчик! Ее паренек. Он приносил сирень весной, он играл на гитаре и пел, он подхватывал ее на руки и кружил, - они смеялись! Он целовал ее. И называл нежными именами. И они хохотали над комедиями в кинотеатре, гуляли в парке, - рука в руке. Это же ее мальчик. Лысый, постаревший, уставший, - ест суп. А она, его девочка, кричит какие-то обидные и тревожные слова... А жизнь проходит так быстро. И радости почти не остается, - сладкое съедено. Надо доедать суп... Эти мысли промелькнули так быстро. И жена заплакала от жалости и любви. Подошла сзади и обняла мужа за плечи. А он отложил ложку и взял ее за руки. И руки поцеловал. И можно стало жить дальше. После такого всегда можно жить дальше. Мальчик и девочка снова возьмутся за руки и пойдут, поддерживая друг друга, по дороге жизни. И любовь пойдет с ними. Она тоже была на кухне, любовь. И в сердце. И даже в протертом лечебном супе. А когда любовь есть, можно жить дальше. И поддерживать друг друга, чтобы не унесло любимого ветром времени, который уносит всех - рано или поздно... Автор: Анна Кирьянова Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Хозяйка здесь я, а это — мой без пяти минут бывший муж. Анна припарковала свой темно-синий кроссовер у кованых ворот загородного дома. Этот дом был ее крепостью, ее детищем, ее сбывшейся мечтой. Каждый кирпичик, каждая панель из светлого дуба, каждый куст гортензии в саду — все это было выбрано, оплачено и выстрадано ею лично. На строительство ушло пять лет каторжного труда в ее логистической компании, бессонных ночей и нервных срывов. Ее муж, Игорь, в это время «искал себя», переходя из одного прогоревшего стартапа в другой, неизменно за ее счет. Сегодня Анна вернулась из командировки на три дня раньше. Сделка в Екатеринбурге закрылась быстрее, чем она ожидала, и ей до одури захотелось тишины, бокала ледяного шабли и вида на сосновый лес с собственной террасы. Она не стала предупреждать Игоря. Хотелось сделать сюрприз. Сюрприз, как оказалось, ждал ее саму. Еще подходя к парадному крыльцу, Анна услышала приглушенную музыку и звон бокалов. На подъездной дорожке, скрытой за высокими туями, стоял незнакомый красный «Мини Купер». Сердце неприятно кольнуло, но Анна, привыкшая к холодному анализу, отогнала панику. Мало ли, может, Игорь пригласил друзей? Хотя в ее отсутствие он редко собирал компании. Она тихо повернула ключ в замке. Дверь поддалась бесшумно — качественная немецкая фурнитура, за которую она в свое время отвалила целое состояние. Из просторной гостиной-столовой доносился заливистый женский смех. — Игорек, ну ты только представь! — щебетал высокий, по-детски капризный голос. — Если мы снесем эту дурацкую стену между кухней и залом, здесь будет столько света! А эти тяжелые портьеры я вообще выброшу. Сюда нужен легкий тюль. Прованс! Я хочу стиль прованс, а не этот мрачный скандинавский склеп. Анна замерла в прихожей, медленно снимая легкий тренч. Ее «мрачный скандинавский склеп» обошелся ей в работу лучшего дизайнера города. — Котик, ну конечно снесем, — раздался вальяжный, снисходительный голос Игоря. — Все сделаем, как ты захочешь. Ты же знаешь, для меня главное — чтобы моя королева была довольна. Анна бесшумно подошла к арке, ведущей в гостиную, и заглянула внутрь. Картина, открывшаяся ее взору, была достойна дешевого сериала. На ее любимом белом диване из итальянской кожи, залитом лучами послеполуденного солнца, сидела молодая девица лет двадцати пяти. На ней был шелковый халатик Анны — тот самый, пудрового цвета, привезенный из Парижа. Девица болтала стройными ножками в воздухе и потягивала шампанское из хрустального бокала. Игорь, в расстегнутой на груди рубашке, стоял у кухонного острова, нарезая сыр. — А твоя… ну, эта… мымра, она точно не скоро вернется? — брезгливо сморщила носик девица. — А то я тут уже свои вещи в гардеробную перенесла. Там столько барахла, Игорек! Пришлось ее шмотки на верхние полки задвинуть. — Лера, расслабься, — Игорь отмахнулся ножом для сыра. — Анька в Екате до пятницы. Она помешана на своей работе. Ей этот дом вообще не уперся, она тут только ночует. А мы с тобой заживем. Завтра же вызову бригаду, пусть считают смету на твой прованс. Деньги есть. Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок, а затем его сменила обжигающая, концентрированная ярость. Десять лет брака. Десять лет она тащила его на себе, оправдывала его неудачи перед друзьями, покупала ему машины, чтобы он «выглядел солидно перед инвесторами». И вот благодарность. Он не просто завел любовницу. Он притащил ее в ее дом, надел на нее ее вещи и планировал ремонт за ее счет. Анна глубоко вздохнула. Истерика — удел слабых. Удел победителей — холодный расчет и эффектное появление. Она громко, чеканя шаг, вошла в гостиную. Стук ее каблуков по паркету из массива ясеня прозвучал как выстрелы. — Добрый вечер. А я смотрю, у нас тут вечеринка? — голос Анны был ровным, почти ласковым, но от него веяло арктическим холодом. Звон. Бокал в руке Игоря дрогнул, и кусок дорогого бри покатился по мраморной столешнице. Он резко обернулся, его лицо в секунду побледнело, приобретя землистый оттенок. Глаза расширились от животного ужаса. — А-аня? — прохрипел он, словно рыба, выброшенная на берег. — Ты… ты же должна была быть в Екатеринбурге… Лера на диване испуганно пискнула и инстинктивно запахнула парижский халат, словно поняв, что на ней чужая броня. — Сюрприз, милый, — Анна грациозно оперлась на спинку кресла. — Сделка закрылась. Решила вернуться к любимому мужу. А тут, оказывается, такие грандиозные планы. Ремонт, прованс, снос стен... Лера, оправившись от первого шока, вдруг вздернула подбородок. Видимо, Игорь успел напеть ей в уши сказок о том, что жена — это просто недоразумение на пути к их великой любви, и вообще, все здесь держится на его гениальном бизнесе. — А вы, собственно, чего так врываетесь? — заявила девица, поднимаясь с дивана. — Игорь мне все рассказал. У вас давно нет семьи. Вы его не цените, только гнобите своей работой. Он имеет право на счастье в собственном доме! Анна изогнула бровь. Ситуация становилась абсурдно комичной. Она перевела взгляд с наглой пигалицы на съежившегося Игоря. Тот отчаянно жестикулировал Лере, пытаясь заставить ее замолчать, но девицу было уже не остановить. — Мы любим друг друга! — пафосно провозгласила Лера, делая шаг вперед. — И Игорь сказал, что при разводе этот дом достанется ему, потому что вы все равно вечно в разъездах. Так что вы, женщина, тут на птичьих правах. Собирайте свои вещи и уходите. Я не потерплю чужих в своем доме! Повисла звенящая, тяжелая тишина. Было слышно, как на кухне тихо гудит холодильник. Игорь в этот момент выглядел так, словно мечтал провалиться сквозь землю. Анна медленно, очень медленно улыбнулась. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — В «своем» доме? — тихо переспросила она. Затем подошла к кухонному острову, налила себе воды в стакан, сделала глоток. — Игорь, ты забыл рассказать своей юной Музе одну маленькую, но очень важную юридическую деталь. — Аня, давай поговорим наедине, — взмолился Игорь, делая к ней шаг. — Это не то, что ты думаешь! Я все объясню… Она просто дизайнер… — Дизайнер в моем халате? — Анна брезгливо поморщилась. — Избавь меня от этих пошлых клише. Мне скучно это слушать. Она повернулась к Лере, которая все еще стояла в позе воинственной амазонки, защищающей свою территорию. — Девочка, — голос Анны стал жестким, звенящим, как сталь. — Запомни раз и навсегда. Хозяйка здесь я. А это, — она небрежно кивнула в сторону сжавшегося Игоря, — мой без пяти минут бывший муж. Лера заморгала, ее уверенность начала таять под ледяным взглядом Анны. — Но… Игорь сказал, что дом куплен в браке! Значит, половина его! Он отсудит… Анна не выдержала и рассмеялась. Искренне, громко. — Отсудит? У меня? О, Игорь, ты превзошел сам себя в сказках на ночь. Ты не рассказал ей про брачный контракт? Лицо Игоря стало серым. Лера резко повернулась к нему. — Какой контракт, Игорек? — Тот самый, Игорек, — с удовольствием продолжила Анна, — который ты подписал десять лет назад, когда умолял меня выйти за тебя, клянясь, что тебе нужны только мои чувства, а не мои деньги. Тот самый контракт, по которому в случае развода по причине измены, ты уходишь с тем же, с чем пришел. То есть, с одним чемоданом летних вещей и коробкой своих нереализованных бизнес-планов. А этот дом, земля, машины и счета — все это принадлежит мне. Единолично. У Леры задрожали губы. Она посмотрела на роскошные интерьеры, на панорамные окна, а потом на Игоря, который вдруг перестал казаться солидным миллионером и превратился в жалкого, перепуганного мужичка. — Это правда? — прошептала она. — Ты же говорил, что ты соучредитель логистической компании! Что ты инвестор! — Он инвестировал исключительно в свои фантазии за мой счет, — отрезала Анна. — А теперь, девочки и мальчики, аттракцион невиданной щедрости закончен. Она достала из сумочки телефон и выразительно посмотрела на экран. — У вас есть ровно пятнадцать минут, чтобы покинуть мою частную собственность. Время пошло. — Аня, ты не можешь так поступить! — взвыл Игорь, бросаясь к ней. — Нам нужно поговорить! Мы десять лет вместе! Ты же знаешь, у меня сейчас сложный период, стартап требует вложений… Я оступился! — Ты не оступился, Игорь. Ты удобно расположился на моей шее и решил, что можешь диктовать условия, — Анна брезгливо стряхнула его руку со своего плеча. — И да, халат, будь любезна, сними, — обратилась она к Лере. — Оставишь его на пуфике в прихожей. Я его потом сожгу. Лера, наконец поняв всю унизительность своего положения, разрыдалась. Скинув халат прямо на пол, она осталась в кружевном белье и, судорожно схватив какую-то свою кофточку с кресла, бросилась вверх по лестнице в хозяйскую спальню собирать вещи. — Четырнадцать минут, — бесстрастно констатировала Анна. Игорь метался по гостиной. — Аня, куда я пойду? Ты же знаешь, у меня сейчас ноль на счетах! Счета компании заморожены… — Не компании, а твоей фиктивной ООО, которую я больше не спонсирую. Куда пойдешь? Ну, у твоей Музы же есть квартира? Или ты ей тоже наврал, что у нее будет особняк? В крайнем случае, твоя мама всегда рада тебя видеть в своей хрущевке в Бутово. — Ты жестокая, бесчувственная стерва! — выплюнул Игорь, его лицо исказилось от злобы. Маска любящего мужа спала окончательно. — Тебе только деньги нужны! Ты никогда меня не любила, я для тебя был просто статусным приложением! — Статусным? — Анна иронично выгнула бровь. — Дорогой, статусным приложением бывает золотой Ролекс или породистый жеребец. А ты был просто моей самой убыточной инвестицией. А теперь марш наверх, собирай свои рубашки. Иначе через десять минут я вызову охрану поселка, и вас выведут отсюда за шкирку. Сверху раздался грохот и истеричный крик Леры: — Игорь! Помоги мне с чемоданом! И вообще, ты мне обещал Мальдивы на следующей неделе! Как мы поедем без денег?! Игорь затравленно посмотрел на Анну, понял, что просить бесполезно, и тяжело поплелся на второй этаж. Анна осталась одна посреди разрушенной идиллии. Руки предательски дрожали. Адреналин отступал, уступая место горькой, липкой обиде. Десять лет. Она знала, что он слаб, знала, что он не хватает звезд с неба, но она верила, что он хотя бы предан ей. Оказалось — просто труслив и жаден. Она подошла к окну, обняв себя за плечи. За окном садилось солнце, окрашивая сосны в золотистый цвет. Ее дом. Ее крепость. Ее чуть не превратили в руины, чуть не перекрасили в пошлый прованс. Спустя пятнадцать минут по лестнице скатились два человека. Лера тащила за собой огромный розовый чемодан, размазывая по лицу потекшую тушь. Она даже не посмотрела на Анну, пулей вылетев в прихожую и хлопнув дверью так, что зазвенели стекла. Игорь спускался медленно, с дорожной сумкой наперевес. Он остановился у арки. В его глазах читалась смесь ненависти и уязвленного эго. — Ты еще пожалеешь, — прошипел он. — Ты останешься одна в этом склепе. Никто не выдержит твоего властного характера. Ты не женщина, ты бульдозер. — Возможно, — спокойно ответила Анна, глядя ему прямо в глаза. — Зато этот бульдозер ездит по собственной земле. Прощай, Игорь. Ключи оставь на тумбочке. Завтра мои юристы пришлют тебе документы на развод. Звякнули ключи. Хлопнула дверь. Анна услышала, как взвизгнули шины красного «Мини Купера», увозя из ее жизни лишний балласт. В доме повисла абсолютная, оглушительная тишина. Но теперь она не казалась пугающей. Она была очищающей. Анна подошла к кухонному острову, подняла с пола брошенный Лерой халат и небрежно кинула его в мусорное ведро. Затем достала из холодильника бутылку охлажденного шабли, налила себе полный бокал и вышла на террасу. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Анна сделала глоток вина, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы. Где-то вдалеке кричала птица, ветер шелестел в кронах деревьев. Она окинула взглядом свой участок. Идеально подстриженный газон, розарий, который она сама сажала прошлой весной. Все было на своих местах. Боли не было. Было легкое сожаление о потраченном времени, но вместе с тем — невероятное чувство свободы. Ей больше не нужно было притворяться, что ее муж — успешный бизнесмен. Ей не нужно было тащить его комплексы на своей спине. Ей не нужно было бояться, что кто-то перекрасит ее скандинавский интерьер в цветочек. Анна улыбнулась своему отражению в темном стекле террасной двери. Глаза горели, осанка была прямой. Завтра она позвонит в клининговую компанию, чтобы вымыть весь дом до блеска, избавившись от малейших следов чужого присутствия. Завтра она запустит процесс развода. Завтра начнется новая жизнь. А сегодня… сегодня она просто насладится вечером. В конце концов, хозяйка здесь она. И только она решает, каким будет завтрашний день. Обязательно поддерживайте статью пальцем вверх и подписывайтесь на группу, она полная, мы ценим и стараемся для вас, и нам важно понимать что наши труды не напрасны, спасибо каждому

Подавленная, раздражённая, она шла домой, ощущая полное бессилие что-либо изменить. Её упрёки и назидания выслушивал он молча и угрюмо. Уроки по-прежнему не учил, дома не помогал. Вот и сегодня пришла домой, а в комнате опять не убрано. А ведь утром, уходя на работу, строго-настрого приказала: “Придёшь из школы, прибери в квартире!” Поставив чайник на плиту, она устало и нехотя стала прибираться. Вытирая пыль, вдруг увидела, что вазы, хрустальной вазы, подаренной её когда-то подругами на день рожденья (самой ведь сроду не купить!), единственной ценности в доме — нет. Она замерла. Унёс? Продал? Мысли одна страшнее другой лезли в голову. Да, совсем недавно она видела его с какими-то подозрительными мальчишками. На вопрос: “Кто это?” сын буркнул в ответ что-то невнятное, а на лице явно читалось: “Не твоё дело!” “Это наркоманы!” — прорезало её мозг. Что делать? это они заставили его! Он сам не мог! Он не такой! А вдруг и он курит зелье? Или?.. Она бросилась вниз по лестнице. Во дворе было уже темно, по улице спешили редкие прохожие. Медленно вернулась домой. “Сама виновата! Сама! Во всём! Дома ему давно житья не стало! Даже бужу по утрам окриком! А вечерами! Весь вечер ору на него! Сыночек, родненький, да что за мать тебе досталась непутёвая!” она долго плакала. Потом принялась тщательно убирать в квартире — сидеть просто так не было сил. Протирая за холодильником, она наткнулась на какую-то газету. Потянула. Послышался звон стекла, она вытащила завёрнутые в газету осколки разбитой хрустальной вазы... “Разбил... Разбил!” — вдруг сообразила она и опять заплакала. Но это уже были слёзы радости. Значит, он разбил вазу и никуда её не уносил, — спрятал. И вот теперь, Дурачок, не идёт домой, боится! И вдруг она опять замерла — нет, никакой он не дурачок! Она представила себе, как увидела бы разбитую вазу, представила и свою ярость... тяжко вздохнула и принялась готовить ужин. Накрыла на стол, расстелила салфетки, расставила тарелки. Сын пришёл в двенадцатом часу. Вошёл и молча остановился в дверях. Она бросилась к нему: “Володенька! Да где же ты так долго пропадал? Я заждалась совсем, измучилась! Замёрз?” она взяла его холодные руки, погрела в своих, поцеловала в щеку — и сказала: “Иди, мой руки. Я приготовила тебе твоё любимое”. Ничего не понимая, он пошёл мыть руки. Потом направился на кухню, а она сказала: “Я в комнате накрыла”. Он прошёл в комнату, где было как-то особенно чисто, опрятно, красиво, осторожно сел за стол. “Кушай, сыночек!” — услышал он ласковый голос матери. Он уже забыл, когда мама так обращалась к нему. Сел, опустив голову, ни к чему не притрагиваясь. — Что же ты, сыночек? Он поднял голову и сказал дрогнувшим голосом: — Я разбил вазу. — Я знаю, — ответила она. — Ничего. Всё когда-нибудь бьётся. Вдруг, склонившись над столом, сын заплакал. Она подошла к нему, обняла за плечи и тоже тихо заплакала. Когда сын успокоился, она сказала: — Прости меня, сынок. Кричу на тебя, ругаюсь. Трудно мне, сыночек. Думаешь, я не вижу, что ты одет не так, как твои одноклассники. Устала я, работы невпроворот, видишь, даже домой приношу. Прости меня, никогда больше тебя не обижу! Поужинали молча. Тихо легли спать. Утром его будить не пришлось. Сам встал. А провожая в школу, она впервые произнесла не “смотри у меня...”, а поцеловала в щёку и сказала: “Ну, до вечера!” Вечером, придя с работы, она увидела, что пол помыт, а сын приготовил ужин — пожарил картошку. С тех пор она запретила себе вообще говорить с ним о школе, об оценках. Если ей мучительны, даже редкие посещения школы, то каково же ему? Когда сын вдруг сказал, что после девятого класса пойдёт в десятый, она не показала своих сомнений. Однажды тайком заглянула в его дневник — там не было никаких двоек. Но самым памятным днём для неё стал день, когда вечером, поужинав, разложила свои счета, он сел слева, сказал, что поможет ей считать. После часовой работы она почувствовала, что он положил голову ей на плечо. Она замерла. Был маленький, сидел часто возле неё и, утомившись, клал голову ей на руку и нередко так засыпал. Она поняла, что вернула себе сына. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Тогда мой друг вплотную подошел к кровати, сложив это удивительно красивое белье к другим вещам, подготовленным к похоронной процессии. Вчера супруга моего друга ушла в мир иной… Он очень долго сморел на вещи, я так и не рискнул его потревожить, после он вдруг повернулся и сказал: — Знаешь, кажется ко мне пришло понимание того, что не нужно хранить ничего для какого-то особенного случая. Каждая секунда, минута, час, что ты проживаешь на Земле, это и есть тот самый особенный момент… Его слова… Они кардинально поменяли мое мировоззрение и жизнь… Впредь я сразу читаю свои любимые произведения, не откладывая их в долгий ящик. Намного чаще вижусь с родными, друзьями, меньше задерживаюсь на работе. Только в этот момент я понял, что наша жизнь – это бесценный опыт. Ежедневно я выпиваю изысканное вино из дорогущей хрустальной коллекции бокалов, которые были подарены на свадьбу. Надеваю лучший костюм, даже если нужно просто посетить гипермаркет и купить еду. Я использую любимые духи каждый день, а не изредка. Теперь в моих мыслях, словах и действиях нет слов «когда-нибудь», «однажды». Впредь я буду чувствовать, слышать, совершать поступки – не откладывая на потом – здесь и сейчас. Меня посещают мысли о том, а как бы поступила супруга моего друга, если бы знала, что завтра она уйдет в другой мир. Вероятнее всего, она бы связалась с друзьями, которых давно не видела, собрала бы семью и посетила бы любимый ресторан… Я думаю, что если бы я знал, когда я умру, то все незаконченные дела бы мешали мне и вызывали дикое раздражение. Я думаю, что я бы потерял душевное равновесие от того, что не встретился со старыми и любимыми друзьями, вечно откладывая все «на потом». Меня бы дико раздражали письма, которые я не писал, откладывая их в долгий ящик. Я бы был в бешенстве от мысли, что не говорил о своих чувствах своим близким постоянно, а только лишь в редких случаях. Сейчас я не упускаю ни одного шанса впустить в свою бесценную жизнь улыбку, счастье. Я больше не храню негатив, злость. Я каждый раз напоминаю себе, что каждая минута, прожитый день – это и есть нечто невероятное. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

- Это мой шарф, - подошла Оксана и тут же увидела разочарование в глазах парня. Он надеялся на знакомство с очаровательной миниатюрной красоткой, а тут... А Оксане было всего 19 лет, она училась на третьем курсе экономического и как раз ехала из универа. Как всегда на ней была длинная широкая юбка и свободный жакет. "Мешкоподобная" одежда стала её любимой ещё со школы. Она не сильно комплексовала по поводу своего веса, была дружелюбна и общительна, но ... Этот случай опять вернул её к мысли о том, что давно пора серьезно заняться похудением - уже вон и парни шарахаются. Она давно уже шелестела умной литературой о похудении и, казалось, знала всё. Несколько раз принималась за диету, и не напрасно. Но теряла килограмм пять и вновь их набирала. В свои 19 лет она весила 90 килограмм. Что мешало похудеть? Ей казалось генетика и семья. Оксана жила с родителями и братом. Брату Кириллу было 17 лет, и он единственный, кто не обладал лишним весом. Гонял в футбол и даже был уже кандидатом в мастера спорта. Оксана завидовала ему и тихо ненавидела. В семье вообще всегда был культ еды. Обстоятельно обговаривалось что и когда они закупят и приготовят, как сделать так, чтобы не умереть с голодухи... - Бороться с лишним весом бесполезно, пока в списке покупок есть постоянная строка «И что-нибудь вкусненькое к чаю», - шутил брат. Папа нормально относился к ее желанию похудеть. Сам он худеть не пытался: - Ужин предпочитаю съедать сам. Зачем мне упитанные враги? Но как только Оксана заговаривала о диете и готовила себе отдельное местечко в холодильнике, начиналась семейная война. Главными генералами в которой выступали мама и, живущая отдельно, бабуля. Они утверждали, что Оксана портит себе здоровье, рассказывали как там у них все вкусно и аппетитно, перечисляли то, что съели они и жалели несчастную дочь. Это причитание длилось и длилось. А когда Оксана начинала ворчать, мама утверждала, что она уже злая от голода. В конце концов Оксана сдавалась. Однажды Оксана попросила брата поддержать её, и утром на холодильнике нашла записку: "Жирная сестра - позор для семьи!" Юморист. Он подкалывал ее при каждом удобном случае. Наткнутся друг на друга: - Мадам, ваши бёдра, как вёдра! Или - Тебе второй стульчик ни подставить для удобства? - Кушай Оксаночка, кушай, а то иссохнешь! - Не бойся, Оксана, пчела тебя не укусит, она подумает, что уже укусаная ты. - Душа у тебя тонкая, Ксю! Но это единственное, что у тебя тонкое. И все в таком роде. На него шипела мама, утверждая, что Оксана - красотка. А Оксана жутко злилась и тихо его ненавидела. Вот балбес. В тот день, когда мимо неё, как сквозь тень, прошёл парень, Оксана точно решила - всё, с этим надо что-то делать! Но на этот раз Оксана решила стоять на своём до конца. Села на жёсткую кремлёвку. То есть - ни тебе мучного, ни сладкого и даже без картошки. Жёстко всем сказала, где будут лежать только её продукты и покупать решила их сама. Началось. Мама заохала. Разговоры о том, что всё бесполезно, что это кость широкая, что эти худышки - страшные, что здоровье важнее ... полились рекой. Оксана парировала статьями о вреде лишнего веса, повесила в своей комнате фотки шипкорубенсовских женщин рядом со стройняшками и стояла на своём. Не спорил с ней только брат, один он ни уговаривал "съесть хоть корочку". И Оксана вдруг решила подключить к своему настрою того, кому ее лишний вес нравился меньше всего. - Кирюха, ты же кандидат в мастера. Помоги сестре, возьми на пробежки. - Ксю, ты серьезно? - Ну да, а что? - А ты бегать-то пробовала? - Вот и научишь ... - Хорошо, хоть поржу, давай - с утра разбужу. Пока будил, пока одевались, Кирил подначивал и шутил: - Может смириться тебе уже, Ксю, с природой не поспоришь! - Молчи и учи, тренер! Первая пробежка не задалась вообще. Оксана делала три шага бегом, затем шла, а Кирил наматывал свои круги. Но смотрел на сестру с уважением: "Это ж надо, пот с нее льет, дыхалки нет, а она не сдаётся! Некоторым нашим пацанам такой настойчивости бы поучиться!" А когда Оксана, обливаясь потом и обеими руками держась за перила поднималась домой, Кирилл сказал: - Я сегодня тебе систему разработаю, спрошу там у ребят-тренеров. У нас есть, кто занимается с такими как ты индивидуально. Ты - молодец, систер! Свой долгий путь к похудению Оксана, под контролем Кирюхи, начала с десяти приседаний. Сначала она не смогла встать с первого присяда вообще. Села на бок и ползком залезла на диван. Ну и правильно, снизу на диван как-то удобней заползать. А через три дня присядала уже шесть-семь раз. Достижение! Кирил встал на сторону Оксаны теперь и в вопросах диеты. Он и бабулю с мамой быстренько поставил на место, и на Оксану реально орал, когда та отступала хоть на шаг. - Быть тебе толстой и жирной свиньёй, сеструха! Парни на тебя вообще не посмотрят, противно им будет! И это всё, потому что тебе банааанчиков захотелось. Нет у тебя силы воли вообще! Оксана уходила в свою комнату в слезах, а потом осознавала: если бы не эти обидные такие слова брата, она бы уже сдалась. Кирюха спрятал весы и запретил взвешиваться. Но и без весов через месяц Оксана поняла, что здорово похудела. - Надо гардероб менять, - как-то на пробежке сказала она Кирюхе. - Рано, ходи в своих балахонах. Ещё месяц ждём и взвешиваемся. Оксана уже легко пробегала почти километр, освоила парковые тренажёры, прыгала на скакалке и играла в футбол. Прошло два месяца с момента начала занятий. В воскресенье у Кирюхи было особенное настроение, он не орал на Оксану на тренировке и был какой-то особенный. - Сегодня взвешивание, - объявил он сестре, - И смотри! Отец тебе премию придумал. Сколько кило с 90 сбросила, столько тысяч и получишь на новый гардероб. После пробежки он вытащил с лоджии спрятанные весы, посадил отца с матерью на диван и торжественно объявил: - Сейчас мы выясним каков я мастер по решению проблем похудения и насколько Оксанка - хорошая ученица. А ещё как мы разорим вас, дорогие наши предки! Становись. Оксана надеялась, что похудела килограмм на восемь... Весы показали - минус девятнадцать килограмм. На весах светилась цифра - 71. - Ну, это ещё не предел, - парировал Кирюха, - Думаю, может мне платные курсы похудения организовать. А? - Ты угробишь учеников, - отвечала мама. *** Оксана ехала из университета в новых обтягивающих джинсах. Она как-будто парила над землёй от радости наступающего лета, молодости, и взглядов, которые ловила на себе. И думала: Кирюха - лучший брат на свете! Автор: Рассеянный хореограф. Хорошего дня читатели ❤ Поделитесь своими впечатлениями о рассказе в комментариях 👇

Я пахала, как проклятая. Вставала в 5 утра, чтобы приготовить завтрак. Потом отводила племянников в садик, с коляской в зубах. Возвращалась из садика — уже кормить всех пора, да на работу собирать. Причём, плакать моему ребёнку было категорически запрещено. Вот только младенцу это не объяснишь. Как только раздавался плач, мама с женой брата сразу кривились: — Пусть поплачет, детям это полезно. Что, дел других у тебя нет, кроме как ребёнка на руках таскать? Сейчас придумаем, чем тебя занять. Положи ты его, он у тебя и воет потому, что ты к нему бежишь сразу. Я молча ревела, слыша как мой сыночек надрывается. У меня сердце кровью обливалось, но я знала, стоит мне пойти наперекор — нас и отсюда выставят. Я знала, когда приедет муж. В тот день я, взяв сына, поехала на вокзал. Муж вышел из вагона, я со слезами счастья бросилась к нему на шею. он отцепил от себя мои руки, развернулся и ушёл, не сказав ни слова, и даже не глянув на ребёнка. Я сидела на вокзале, обнимала сына и не знала, что делать дальше. Я не понимала, что случилось с мужем, почему он так с нами. Куда нам идти? К маме? Совсем туда ноги не идут. Мама всегда любила моего брата, а я так — досадная ошибка молодости. Я посадила сына в коляску, и мы пошли куда глаза глядят. Через пару часов мне позвонила бабушка мужа: — Приезжай, я всё знаю. Помогу, чем смогу. Я летела к ней, как на крыльях. Свекровь моей свекрови поведала мне о причинах охлаждения её внука ко мне. — Свекровь твоя, гадюка ещё та. Ты ещё не родила, она уже мужа твоего обрабатывала, что не его ребёнок родится. Только что от них, праздник она закатила в честь приезда сына. Там я и узнала о вертихвостке, что с любовником сбежала, пока муж в командировке. О тебе, между прочим, говорили. К внуку, в день отъезда, бабка из вашего подъезда подошла и по секрету рассказала, что мужик к тебе ходит. Так что, всё один к одному сошлось, поверил внук своей мамаше, когда она ему дозвонилась и обрадовала твоим побегом. Не удивлюсь, если соседку она и подослала. Выгнать младенца на улицу — даже от неё я такого не ожидала. С бабой Маней мы нашли общий язык, сыночек очень её полюбил, ведь она была его единственной бабушкой. Свекровь и моя мать не горели желанием общаться с внуком, ну да и Бог с ними. Сын пошёл в садик, я вышла на работу. Тогда настала моя очередь помогать бабе Мане — её шёл уже восьмой десяток и возраст брал своё. За полгода до своей кончины, баба Маня сходила к нотариусу. — Ту уж прости, квартиру правнуку оставила. Я к тебе сильно привязалась, но так лучше будет. Где «похоронные» мои лежат, знаешь. Помни: никаких рюшей. На похороны бабы Мани пришли и мой бывший муж со своей матерью. Бывшая свекровь была в своём репертуаре: — Ну что, милочка, пожила на халяву у старухи, пора и честь знать. Собирайся, да отродье своё не забудь. Я не стала её разочаровывать раньше времени. Я поймала на себе задумчивый взгляд бывшего мужа. Он, увидев что я на него смотрю, подошёл: — Я видел фотографии ребёнка, он — копия я в детстве. Он мой? — Он всегда был твоим, но сейчас это не важно. — Я сделаю экспертизу. Если он мой, то мы съедемся. Я хочу, чтобы мой ребёнок рос в полной семье. Напряжение последних лет, боль от потери бабы Мани, обида на бывшего мужа — всё это вылилось в истерику. Я расхохоталась ему в ответ. Где он раньше был, со своей «полной семьёй»? ДНК-экспертиза подтвердила, что мой сын рождён от бывшего мужа, тот соизволил начать платить алименты. Его мать позвонила и милостиво сообщила: — Чтож, вы можете сойтись. И квартира в семье останется — твой сын, когда станет постарше, просто перепишет её на моего сына. Счастья желать не буду. Пока. Моя мама, узнав о том, что её внук — владелец недвижимости, сразу прискакала ко мне с нытьём — её сыночку надо расширяться. И что я, как опекун сына, могла бы как-нибудь обобрать собственного ребёнка в пользу любящего дядюшки. Маму я послала, громко и нецензурно. Бывший муж не оставляет попыток снова затащить меня в ЗАГС: приглашает на свидания и посылает цветы. Но мне противно даже на него смотреть: ни в чём не разобрался и вычеркнул жену с ребёнком из жизни — не самый мужской поступок. Знаете, мне повезло. У меня есть любимая и любящая семья. И эта семья — мой сын. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно

Я не мой отец, любил часто повторять я. И что теперь? Я им стану? Отец тоже обвинял мать, он говорил что она разрушила их брак, развалила крепкую семью, мол только и делала что, пилили и пилила его. То мало зарабатывает, то много тратит, не любила его родственников, отдалила его от родного брата и сестры поссорила с матерью... Все эти претензии, предназначенные для ушей матери, отец выливал на меня, в те редкие минуты нашего с ним общения. А я сидел на холодной скамейке, слушал его, смотрел на то, как он нервно двигается, бегает туда- сюда около скамейки на которой я сижу, и говорит, говорит, говорит. Он никогда не спросил как у меня дела в школе, не обижают ли меня, какие у меня мечты, чего я хочу добиться, да боже ты мой, он не спросил элементарного, может я хочу какой-то пирожок, может я хочу в туалет или не холодно ли мне, нет... Он только и делал, что нервно бегал и обвинял, обвинял мать... Потом, когда я говорил ему, что время вышло и мне пора, он подходил ко мне, суетливо обнимал, тыкался сухими губами мне в макушку и ссутулившись бежал на остановку, я же брёл к подходившему трамваю. Потом ехал три остановки, смотрел в запотевшие окна трамвая. Я дышал на окно и рисовал на нём сгорбившегося человечка. Папа... Это мой папа... Дома мать с бабушкой с пристрастием пытали меня, что говорил этот, куда ходили, чем кормил... -Вот, вот видишь, видишь мама, он даже на ребёнка не удосужился потратить рубль, он даже пирожок ему не купил... Я был продрогший, уставший, хотел есть и в туалет, а меня пытали и пытали, не давая наконец-то толком раздеться. Когда мне удавалось вывернуться от моих мучителей, я бежал в туалет и чуть не плача делал свои маленькие делишки. Затем выходил на кухню и ставил на газовую плиту большой эмалированный чайник, брал спички, поджигал идущий из конфорки газ. Он начинал шипеть, загорался оранжевым пламенем, внизу было голубое свечение. Я смотрел на огонь и шмыгал носом. Мама с бабушкой в этот момент в комнате костерили папу и всех его родственников. Попив чая с пирожками, я садился на табурет и не включая свет смотрел в окно. - Володя, а ты что в темноте сидишь, всплёскивала руками вошедшая в кухню бабушка, - идём, идём голубочек, баушка накормит тебя, - бабушка вспоминает наконец-то что я пришёл с улицы и возможно голодный. -Я не хочу, ба...я съел пирожок и чай пил. Бабушка подходит ко мне, трогает мой лоб. -Лена, Лена, Володя заболел, смотри какой он горячий. -Что? Что такое, - бежит и кричит мама, - ах, ты господи, ты боже мой нет,ну я же сколько раз ему говорила, чтобы не держал ребёнка на улице. Нет, это невыносимо, мама! Он застудил ребёнка, ну я им сейчас позвоню...я им сейчас выскажу. Мама бежала в прихожую, где на тумбочке стоял жёлтый телефонный аппарат и лихорадочно начинала набирать цифры на круглом диске... -Лена Лена, - кричала бабушка, - ну ково ты, давай потом, слышь? Ай не могу, дитё горит всё, ну сколько раз я буду говорить, да не давай ты этому ироду ребёнка, нет же... Мама с бабушкой бегают, суетятся, таскают градусники и таблетки малиновое варенье и мёд, горячий чай и тёплый шарф. А потом я лежу в кровати, укутанный в одеяло, с шарфом на шее, с полотенцем на голове, бабушка с мамой смотрят на меня с обожанием и причитают... А потом мама ложилась ко мне в кровать, бабушка тихонько закрывала дверь и шла к телефону... -Алё, Маш, ну ты представляешь что сделал этот ненормальный... Бабушка звонила своей подруге, тёте Маше... - Почитать тебе? -Нет полежи рядом. Мам, а правда у тебя скоро будет другой муж и ты поэтому выгнала папу? -Что за глупости?- мама вытягивается в струнку, - это он? Да? Это он тебе сказал? Я молчу. -Это он специально, ты не слушай его, Вова, что ещё он тебе говорил? А? -Что ты его с братом и сестрой поссорила. - Подлец, каков подлец...Ты глянь на него, а...Да его родственники дневали и ночевали у нас, рассорила я...Да я его сестру одела и обула, а брат его жил у нас почти год, за наш счёт...А мамаша его...бабка твоя... Но, я уже не слышал, я тихонько засыпал, привалившись к маминому боку... До следующих выходных мама с бабушкой забывали про папу...а с утра в субботу начиналось снова... Потом, отец сказал, что мы не сможем долго видеться, мне показалось, сказал он это с облегчением, его тяготили эти еженедельные встречи, даже будучи маленьким я понимал это...Но я любил папу, хоть он и не разговаривал со мной, не водил никуда, не учил ничему, я его любил... А тут...он с таким воодушевлением рассказывал мне про то, как уедет далеко- далеко, в страну где много пальм и диких обезьян, там синий океан и вечный карнавал, там нет холодной зимы... Он даже не ругал маму...А потом он пропал. - А где это у нас...этот... Бабушка даже не называла его по имени, но я -то знал, кого она имеет в виду. -Папа...он уехал, - тихо говорю я. -Куда? Я пожал плечами. Мама начала куда-то уходить по вечерам, бабушка на неё ругалась, а когда мама уходила, бабуля говорила мне, мол пусть...может встретит кого...стОящего. Я с любопытством ждал маму и старался не уснуть пока она не пришла. Мама приходила и заглядывала ко мне в комнату. -Вовка, спишь? -Неа. Мама прибегала ко мне, ложилась на кровать, подталкивала со всех сторон одеяло, укутывала меня, чмокала в лоб и рассказывала какой фильм она смотрела... Иногда от неё сладковато пахло вином. -Ты что, пила?- шёпотом спрашивал я. - Тссс, чуть- чуть, знаешь же бабушку...я немножко...красненького...ой, Вовка...я в таком месте была...мммм... - Спите уже, полуночники. -Спим, мам...Ладно, спи. -Где была то, - спрашиваю я. -В ресторане, только тссс, знаешь что начнётся, если узнает. Мы с мамой тихо хихикаем, я засыпаю...Я не показываю как тоскую по отцу, а я тоскую. Мне семь лет, я уже взрослый, но плачу тихонечко, когда никто не видит... Я рисую в альбоме маленькую серую фигурку, которая уходит ссутулившись в дождь... -Это он? - спрашивает мама, тихонько подошедшая сзади. Я ссутуливаюсь и втягиваю голову в плечи, думаю, что мама будет ругать.Но мама садиться рядом и притягивает мою голову к себе. -Ты не знаешь где он?- опять тихо спрашивает мама. Я молчу, я знаю, но мне почему-то не хочется говорить. - скучаешь по нему? -Я молча киваю, слёзы сами начинают катится по моему лицу. - Я тоже скучаю по нему. Я с удивлением смотрю на маму. Она грустно улыбается. - Ты ещё маленький Вовка, - мама ласково гладит меня по голове - мы слишком рано встретились с твоим папой...слишком рано. -Почему? - не понимаю я. -Знаешь сколько мне лет? Я пожимаю плечами. - Двадцать пять, - смеётся мама, а тебе семь. Я всё равно ничего не понимаю, но послушно киваю головой. Мама такая старая, думаю я, два раза по десять, да пять, двадцать пять, ого... -Мама, - решаюсь задать мучивший меня вопрос, - а ты встретила хоть раз кого-то? -Кого же Вовка? -Ну стОящего? Мама смеётся и ерошит мои волосы, а я вижу, вижу в глазах её слёзы, они будто два больших озёра, плещутся в маминых глазах. -Мама, - мне вдруг хочется поделиться с мамой большим секретом, - а знаешь, где папа? -Где, - улыбается мама. -Он...он...в далёкой стране Диких Обезьян, там всегда тепло, карнавал, ещё этот...океан и ещё, ещё не бывает зимы, он потом меня заберёт, мам...мы тебя с собой возьмём, - уверенно говорю я, - я без тебя не поеду, да...и папа сказал так. Я наврал, папа так не говорил. Потом они сидят с бабушкой на кухне и о чём-то шепчутся. Вечером бабушка звонит по телефону тёте Маше, своей подруге, мама пошла куда-то может в этот раз ей повезёт и она встретит кого-то стОящего...Мне очень хочется посмотреть на него уже. Бабушка думает что я сплю, но я не сплю. -Маш, ты представляешь? Остап Бендер чёртов, ну...я не могу представляешь, да? Такого наплёл парнишке... Бабушка встаёт с детского стульчика, подходит к двери в мою комнату и закрывает её поплотнее... Мама встретила этого, который стОящий, только мне он не очень понравился... Мама вышла замуж за дядю Петю, больше не было той душевности, бабушка уехала в деревню, брала меня на лето к себе, вдалбливая мне как повезло матери встретить стОящего человека, не то что мой отец. Вскоре у них родился ребёнок, вечно орущий, лысый, извивающийся как червяк Борька. Мой брат. Мама не приходила уже в мою комнату, да и комнаты у меня не стало, её переделали под родительскую комнату, в маленькой бабушкиной которую сначала отдали мне, поселилась бабушка Таня, мать дяди Пети, а я спал на диване в большой комнате. Бабушка Таня смотрела допоздна телевизор на полную громкость, я не высыпался, мама вечно кричала, дядя Петя нервничал, злость свою мама срывала на мне. Я стал плохо учиться,только в художественной школе, куда меня определили, у меня было всё хорошо. - Слишком мрачные картины, Вова, - говорит мне учительница, маленькая, круглая похожая на мою бабушку... Однажды приехала бабушка и увидела, что уроки я делаю на подоконнике, сплю на продавленном диване, ложусь поздно, кое - как пришиваю оторвавшиеся пуговицы. Бабушка позвала на кухню маму и долго ругала её. - Елена, я для этого освободила тебе квартиру? Ты что здесь приют устроила? Ребёнка забросила... -Мама, - кричала моя мама, - ты однажды разрушила мою жизнь, оставила одного ребёнка без отца... Я ушёл на улицу. Но приезд бабушки принёс мне ощутимое облегчение. Бабушка Таня была отправлена к себе, я вернулся в свою маленькую комнатку, а мама начала хоть изредка, проявлять ко мне внимание. Борька подрос, пошёл в садик, а дядя Петя вдруг заметил меня начал интересоваться моей жизнью. Мы даже вместе ходили на футбол. Я благодарен матери, что в моей жизни появился хоть какой-то мужчина, дядя Петя неплохой отчим, он хоть как-то повлиял на моё становление, как мужчины... Когда мне было четырнадцать, дяде Пете предложили повышение, но в другом городе. Меня звали с собой, но я не хотел уезжать, здесь друзья, мои школы, бабушка. Мама с Борькой плакали и просили меня поехать. Я пообещал приехать, по окончании школы... Однажды, выходя из магазина, я нос к носу столкнулся с...отцом, он нисколько не изменился за эти годы, всё такой же нервно -худой. -Па...паппаа. Отец испуганно дёрнулся и шагнул назад, потом засуетился, задёргался, начал что- то гооврить, глаза его бегали. -Ты в Бразилии живёшь, да па?.. -Паап, к отцу подбежал мальчишка, постарше Борьки, он был похож на меня...Я всё понял и ушёл. Я плакал, дома, закрывшись в ванной, мне было стыдно за свою слабость...Стыдно за то, что мой отец трус и подлец. Он потом встретил меня сказал, что жене по наследству досталась квартира в этом районе...Он и не думал, что мы здесь до сих живём. Наверное, мы должны были испариться куда-то...Долго оправдывался, даже пытался плакать, обвинял маму и бабушку, я попросил его болше не беспокоить меня и ушёл. -Я плачу тебе алименты, Вова, - крикнул он мне вслед... -Можешь не платить...я лучше вагоны пойду разгружать , - сказал я ему, стремительно вернувшись, - мне от тебя ничего не надо, исчезни из моей жизни... Я иду и вспоминаю свою жизнь... Мы слишком рано встретились, вспоминаю я слова мамы, слишком рано... Мы тоже с Лизой слишком рано встретились...История повторяется...Только я не Он...Я никогда не буду таким как Он, у него нет имени для меня просто Он... *** Утром у меня звонит телефон. -Папка, папка, - кричит мне Тёмка, - папка, ты приедешь? Мама разрешила нам провести целое лето вместе... Я счастлтивый еду к сыну. -Прости меня, - гворю я бывшей жене, - прости, мы слишком рано встретились, но у нас есть сын, - давай останемся людьми... -Хорошо, - кивает Лиза и в глазах её плещутся озёра слёз. Мы с Тёмкой едем к морю. -Папка, - говорит мне сын, - я тебя очень люблю, и маму и дядю Колю... Дядяд Коля это отчим Тёмки. -И мы тебя, - гворю ясыну. -А ты?- хитро сощурившись спрашивает Тёмка, ты отдельно меня любишь? -Я, больше всех на свете люблю тебя, сын. Когда ты вырастешь, мы с тобой поедем в одну страну, там где много - много диких обезьян, вечное лето, карнавал и океан. -В Бразилию что ли? - спрашивает мой умный сын. -Да... -Да ну, па, там нищета и преступность, - говорит мой умный, семилетний сын, - поедем лучше в Тайланд... Я смотрю на сына, солнце, небо и говорю себе, что я не Он... Автор: Мавридика д.

Соте из баклажанов на зиму😑✏🚩👱

— Кто там? — Это почтальон, а из взрослых кто-то дома есть? — Нет, никого нет. Только я и Васька. — Ммм, понятно, а сколько вам с Васькой лет? — Мне шесть, ему недавно три годика исполнилось. Обрадованные таким раскладом преступники, принялись вскрывать старый замок. Он довольно быстро сдался их «умелым» рукам и, в азарте легкой наживы, бандиты ринулись внутрь квартиры. То, что произошло дальше, негодяи запомнили надолго. Из темноты коридора на одного из них бросилась огромная туша, которая придавила вора к полу и схватила зубами за шею, сдавив ее в захвате. Второй бандит замер в ужасе, глядя на КАВКАЗСКУЮ ОВЧАРКУ, которая повалила его подельника на пол. Все дело в том, что «Васькой», оказался трехлетний кобель – представитель именно этой породы, о наличии которого преступники не знали. Получив от хозяйки привычную команду «сторожить», собака улеглась в коридоре и, как только в квартиру проникли чужие, выполнила свой долг. Одного бандита мохнатый сторож схватил удушающим хватом, что тот замер как статуя, боясь пальцем дернуть, ни жив, ни мертв, в пасти у пса, а второй просто вжался в угол коридора и после первого глухого рычания, оставил все попытки бежать. Говорят, так они и просидели, не только до возврата матери, но и до приезда полиции. Если история пришлась Вам по душе, нажмите Класс, мне будет очень приятно