Всё про женщин и немного про мужчин..

Меховой куб из оленьих шкур внутри холодной яранги. Источник тепла - дыхание людей и крошечная жировая плошка. Никакого электричества, никаких батарей. Контраст настолько резкий, что внутри полога люди находятся без одежды - даже когда за стенкой арктический мороз. Чукчи называют себя «луораветланы» - «настоящие люди». В условиях, где городской житель не протянет и суток, они построили свой налаженный быт. Но как только стихает гул винтов, бросается в глаза странность: в лагере почти нет мужчин. Нас встречают женщины, дети и старики. Загадка исчезнувших мужчин - это не матриархат, а суровая логистика. Оленеводство требует непрерывного движения, а таскать за стадом огромные яранги (каждая весит под 200 кг!) невозможно. Поэтому жизнь здесь делят надвое. Есть «база» - здесь уют, запасы, дети и женщины. И есть "вахта". Мужчины уходят в тундру налегке, спят в палатках или на нартах, охраняя оленей от волков. Домой, в тепло, они приходят «вахтами» - помыться, поесть горячего и обнят

– Значит так, мам, мы тут с Вадиком все посчитали, – донесся с кухни бодрый голос. – Твоей пенсии как раз хватит, чтобы покрывать наш автокредит. А те деньги, которые тебе на работе выплатили как выходное пособие, мы пустим на первый взнос за дачу. Ну, ту самую, в сосновом бору, помнишь? Я тебе фотографии скидывала. Женщина замерла в коридоре, так и не сняв до конца правый сапог. В квартире пахло жареной картошкой и свежим укропом – она специально встала пораньше, чтобы приготовить к приходу детей их любимый обед. Из кухни доносилось бодрое звяканье вилок о тарелки. Галина медленно стянула сапог, аккуратно поставила его на коврик и прошла по коридору. В дверном проеме ей открылась идиллическая картина: ее тридцатилетняя дочь Марина уплетала картошку, щедро поливая ее кетчупом, а зять Вадим, вальяжно развалившись на табуретке, листал что-то в телефоне, периодически отправляя в рот куски домашней буженины. – Мам, ты чего там застряла? – Марина обернулась, жуя. – Чайник поставишь? А то мы