Эта русская красавица закончила жизнь самоубийством в Париже… Но до того как погаснуть на чужбине, сирота из далекого Томска успела пройти путь, похожий на неправдоподобный роман. В её судьбе переплелись гибельные ветры Гражданской войны, ослепительный свет Лазурного Берега и тихий фанатизм служения искусству. Она была главным живописным наваждением Анри Матисса, вдохновляла Луи Арагона, вела творческую переписку с Константином Паустовским и сохранила для мировой культуры бесценные графические листы, которые сегодня украшают Эрмитаж и Пушкинский музей. За каждым холстом с её узнаваемым профилем скрывалась не просто модель, а женщина, ставшая мостом между двумя великими культурами.
Биография Лидии Делекторской — это наглядное доказательство того, как катастрофы XX века ломали человеческие судьбы, вытравливая из них всё случайное и оставляя лишь чистый стальной стержень. Она родилась в 1910 году в Томске в семье уважаемого врача. Детство казалось беззаботным, но революция и эпидемия тифа 1919 года в один миг лишили девочку обоих родителей.
Спасаясь от нищеты и хаоса Гражданской войны, тётка увозит Лидию в Харбин — главную цитадель русской дальневосточной эмиграции. Там, среди пыльных улиц и ностальгических разговоров об утраченной империи, прошла её юность. В 1930 году, мечтавшая об образовании, Делекторская отправляется в Париж.
Однако столица Франции встретила молодую эмигрантку жесточайшим экономическим кризисом Великой депрессии. Без денег, без связей, с недействительным статусом, не имея права на постоянную работу, двадцатилетняя русская девушка бралась за любой труд: работала статисткой в кино, танцовщицей на подмостках и шила платья. Позже она недолго и крайне неудачно пробыла замужем за таким же обедневшим эмигрантом, но союз быстро распался. В 1932 году, оказавшись на грани нищеты, Лидия уезжает на юг, в Ниццу, где случайно увидела объявление на автобусной остановке: пожилому художнику требовалась «помощница в мастерскую, желательно не разбирающаяся в искусстве».
Этим художником был шестидесятитрёхлетний Анри Матисс — признанный лидер фовизма, мэтр мирового авангарда. Ему нужна была аккуратная, молчаливая девушка для подсобных работ: смешивать краски, натягивать холсты, вести учёт рисунков и следить за порядком в студии.
Лидия идеально подходила на эту роль. Она была подчёркнуто сдержанна, исполнительна и абсолютно равнодушна к живописи модернизма. Первые полгода Матисс видел в ней лишь безупречно работающий механизм. Но однажды, когда Делекторская привычным движением склонилась над столом, чтобы собрать эскизы, художник замер. Ему открылся её тонкий, светлый профиль, строгая осанка, пепельно-русые волосы и та редкая, глубокая сдержанность, в которой не было ни капли кокетства.
— «Не двигайтесь!» — крикнул мастер и бросился к альбому.
Так началась эпоха, изменившая историю искусства XX века. Из скромной сиделки и секретаря Лидия мгновенно превратилась в главную модель и музу мэтра. За двадцать два года совместной жизни и работы Матисс напишет с неё десятки грандиозных полотен — от знаменитой «Розовой обнажённой» до «Молодой женщины в синей блузе» — и создаст сотни виртуозных графических листов.
Лидия обладала уникальным даром: она умела быть одновременно живой и абсолютно неподвижной, отдавая художнику не просто пластику своего тела, но саму энергию присутствия. Их отношения вызывали бурю сплетен в светских кругах. Супруга Матисса, Амели, заподозрив мужа в измене, потребовала развода, поставив ультиматум: или семейный очаг, или русская помощница. Матисс, испугавшись разрушения привычной жизни, уволил Лидию. Вскоре, художник обнаружил, что не может работать без девушки, и попросил Лидию вернуться. Она согласилась — теперь уже навсегда, как бессменный ангел-хранитель, секретарь, сиделка и творческий соавтор.
Хранительница наследия и мост к русской культуре
Роль Лидии Николаевны в жизни Матисса выходила далеко за рамки классического понятия «натурщицы». Когда в начале 1940-х годов художник перенёс тяжелейшую операцию и оказался прикован к инвалидному креслу, именно Делекторская организовала его быт так, что Матисс смог совершить свой последний творческий прорыв. Именно она подавала ему ножницы и выкрашенные гуашью листы бумаги, когда тяжелобольной мастер изобретал свою новую технику — декупажи (аппликации из цветной бумаги).
Получая от Матисса в подарок за свою работу рисунки и живописные работы (каждый год на день рождения и Новый год), Лидия жила скромно. Деньги она тратила их не на наряды или драгоценности. Лидия Делекторская поставила перед собой другую цель — показать искусство Матисса своей Советскому Союзую
В 1950–1970-е годы, несмотря на холодную войну и идеологические барьеры, Лидия Николаевна начинает передавать в дар советским музеям — Государственному Эрмитажу и ГМИИ им. А. С. Пушкина — бесценные коллекции. Она подарила СССР более 200 графических работ, скульптур, архивных фотографий, личных вещей художника и уникальных книг, проиллюстрированных Матиссом. Благодаря её бескорыстному подвигу Россия сегодня обладает одной из лучших в мире коллекций позднего периода творчества французского художника.
Но её вклад в культуру не ограничивался живописью. Одно из главных французских имён эпохи — поэт Луи Арагон, поражённый цельностью и умом русской музы, посвятил ей трогательные эссе и поддерживал с ней тёплую дружбу. В 1960-х годах Делекторская открыла для себя прозу Константина Паустовского. Влюбившись в его тонкий, живописный язык, она стала его главным переводчиком на французский. Поэтика Паустовского в её переводах покорила французских интеллектуалов. Между писателем и переводчицей завязалась глубокая, полная нежности и взаимного уважения переписка, ставшая отдельным памятником эпистолярного жанра.
3 ноября 1954 года Анри Матисс скончался в Ницце на 85-м году жизни. За день до смерти он нарисовал шариковой ручкой её последний портрет.
На следующий день после кончины мастера родственники художника попросили Лидию освободить дом. Она не стала претендовать ни на имущество, ни на наследство, ни даже на место на официальной церемонии похорон. Делекторская молча собрала свои чемоданы, забрала личные подарки Матисса и уехала в Париж, чтобы посвятить оставшиеся четыре десятилетия жизни систематизации и изданию его каталогов, написанию мемуаров и переводам русских классиков.
Она жила в небольшой квартире на окраине Парижа, окружённая книгами и репродукциями. Когда работа всей её жизни была закончена — каталоги изданы, а все холсты и графические листы переданы в музеи Москвы и Санкт-Петербурга, — Лидия Николаевна посчитала свой долг перед земным миром полностью исполненным.
16 марта 1998 года, в возрасте 87 лет, чувствуя подступающую немощь и не желая становиться для кого-либо обузой, Лидия Делекторская покончила с собой в своей парижской квартире.
В предсмертной записке она просила не устраивать пышных панихид и громких речей. Её прах, согласно завещанию, был перевезён в Россию и погребён под Санкт-Петербургом, на кладбище в Павловске. На скромном надгробии высечена надпись, основанная на знаменитой оценке Пабло Пикассо и исчерпывающе объясняющая суть этой удивительной жизни:
«Матисс сохранил её красоту для вечности. А она посвятила свою жизнь его бессмертию».
У памяти моей дурное свойство, –
Любая пакость будет долго тлеть.
Хочу прогнать больное беспокойство,
Но не могу себя преодолеть.
Как в безразмерной камере храненья,
В сознаньи – чемоданы и мешки,
В которых накопились оскорбленья,
Обиды, униженья и щелчки.
Не в силах изменить свою природу,
Я поимённо помню всех врагов.
Обиды-шрамы ноют в непогоду,
К прощенью я, простите, не готов.
В самом себе копаюсь я капризно,
На свалке памяти я чёрте что храню...
Обидчиков повычеркав из жизни,
Я их в воображеньи хороню.
Конечно, признавать всё это стыдно,
И я раскрыл свой неприглядный вид.
Я очень плох, и это очевидно,
Моё сознанье – летопись обид!
У памяти моей дурное свойство –
Я помню то, что лучше позабыть.
Хочу прогнать больное беспокойство,
Но не могу себя переломить.
Эльдар Рязанов
Никогда не думайте о худшем,
Думанье о худшем - порча, сглаз.
Думая о худшем, нахлобучим
Худшее, оно - подобно тучам,
Где тревог навязчивых запас,
Наших страхов сборище получим!
Худшее таким путем летучим
Нас находит, думая о нас.
Постоянно думайте о лучшем,
Думанье о лучшем - высший класс!
Мы о лучшем думая озвучим
Лучшее, оно ручьем певучим
И лучом, что не подвластен тучам,
Расколдует порчу, сдует сглаз.
Лучшее таким путем живучим
Нас находит, думая о нас!
Юнна Мориц
И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русской холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).
Александр Пушкин
Художник Михаил Пашинин
Листья мокли под окном,
намокали...
— Дело к осени идет! —
намекали.
Протрубили журавли,
пролетели,
прокричали про снега,
про метели.
Эти голые поля,
эти дали
тоже мненье журавлей
подтверждали.
Только зрелые плоды,
тяжелея,
наливались, ни о чем
не жалея.
Да и мы с тобою, друг,
не тужили,
в камельке своем огонь
не тушили.
Хоть и видели, что день
убывает,
говорили: — Ничего!
Все бывает!
ЮРИЙ ЛЕВИТАНСКИЙ
20 августа - всемирный день лени
Ленивая кошка
Не ловит мышей.
Ленивый мальчишка
Не моет ушей.
Ленивая мышка
Не выроет норку.
Ленивый мальчишка
Не любит уборку.
Ленивая мушка
Не хочет летать.
Ленивый мальчишка
Не хочет читать!
Что делать, скажите,
Добрейшей старушке,
Когда завелись
У старушки в избушке:
Ленивая кошка,
Ленивая мышка,
А также ленивая
Сонная мушка
И с ними в придачу
Ленивый мальчишка?
Старушка пошла на охоту —
За кошку!
Привыкла и ловит
Мышей понемножку.
За мышку под брёвнами
Вырыла норку,
Мешочек пшена притащила
И корку.
Потом-за мальчишку! —
Затеяв уборку
И быстренько уши промыв
За мальчишку,
Старушка взяла
Интересную книжку,
Которую залпом прочла —
За мальчишку!
Теперь —
За ленивую, сонную мушку! —
Старушка расправила
Нежные крылья
И вдаль полетела
Проведать подружку!
Ах, завтра старушке
Придётся опять
За мушку-летать,
За мальчишку-читать,
За кошку-мышей на охоте
Хватать,
За мышку — в норе
Под бревном хлопотать.
Как жили бы в этой
Ленивой избушке,
Не будь на земле
Неленивой старушки?
Поэтесса Юнна Мориц
Картина художника Александра Маскаева
Если жизнь вас чем-то огорошит,
Горькою разлукой или злом, -
Вспомните о чем-нибудь хорошем,
Что осталось некогда в былом.
Вспомните ночную нежность моря,
Утреннюю музыку лесов…
И тогда утихнет ваше горе,
Отойдет на несколько часов.
Полегчает вам от встречи с прошлым.
Вы себе признаетесь тогда:
Боже мой, как счастливо я прожил
Некие мгновенья и года.
Я воспоминанием спасаюсь,
Ухожу в любимый день иль год.
Силами в минувшем запасаюсь
Против всех сегодняшних невзгод.
В тяжкой хвори иль на навете грязном,
Когда жизнь – как молчаливый крик,
Вспомните о чем-нибудь прекрасном,
Вновь переживите этот миг.
Андрей Дементьев
Таинственные глубины подводного мира издревле манили художников. В тихой водной глади, среди зарослей водорослей и кувшинок, разворачивается стремительная и пугающая драма увлекаемого в пучину человеческого тела. Рисунок «Морское чудовище похищает молодую женщину» создан австро-германским художником и издателем Мартином Герлахом около 1900 года.
Композиция работы построена на динамичном диагональном вихре и выразительном контрасте образов. Темный, мускулистый водяной дух с яростным взором и вплетенными в волокнистые волосы кувшинками крепко сжимает свою пленницу, увлекая её всё глубже на дно. Обнаженная дева в развевающихся белоснежных покровах вскинула руки в отчаянном порыве вырваться к угасающему солнечному свету, однако мощные объятия водного исполина не оставляют ей шансов на спасение.
Мартин Герлах — австрийский и немецкий ювелир, гравер, фотограф и крупнейший издатель эпохи модерна. Обосновавшись в Вене, он основал знаменитое издательство Gerlach & Schenk, выпустившее легендарные иллюстрированные альбомы «Аллегории и эмблемы» (Allegorien und Embleme), в которых публиковались лучшие графические работы ведущих европейских мастеров (включая молодого Густава Климта).
Проснулся я от солнечных лучей.
Цвела трава. В России было лето.
Как хорошо, что этот мир – ничей:
Ходи, дыши, и нет тебе запрета.
Как хорошо, что кто-то нам сберёг
Земной простор – леса, озёра, тучи! –
Любимая не пустит на порог,
Неплохо и на камушке горючем.
Спешу к земле, как к матери родной,
От всех своих досад и треволнений,
И возле первой нивушки ржаной
Надолго опускаюсь на колени.
Алексей Решетов
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
Правая колонка