За закрытыми шторами

– Ключи от верхнего и нижнего замка положи на тумбочку, мы в субботу с парнями на грузовике подъедем и все твои старые стеллажи вывезем на свалку. Денис бросил связку от своей машины на край кухонного стола, задвинул руки в карманы спортивных штанов и всем корпусом привалился к холодильнику. Он чувствовал себя здесь полноправным хозяином положения, хотя в этой двухкомнатной квартире появился всего полтора года назад, сразу после росписи с Алиной. Вера не стала бросать нож. Она методично дочистила продолговатую зеленую грушу, разрезала ее на четыре ровные части и только потом подняла взгляд на зятя. На кухонной доске уже высилась аккуратная горка нарезанных фруктов для варенья. На плите лениво закипал сахарный сироп, наполняя комнату густым, сладковатым паром. – Стеллажи металлические, сделаны на совесть еще в девяностые годы, – негромко, но очень отчетливо произнесла она, вытирая ладони о край вафельного полотенца. – Они простояли тридцать лет и простоят еще столько же. Вывозить их ник

– Положи полотенце на место и объясни, почему на моей карте осталась тысяча четыреста рублей, – Вера стояла у кухонного стола, не сводя взгляда с экрана телефона, где черным по белому светилось уведомление об успешном переводе. Костя замер на пороге кухни с мокрыми после умывания руками, растерянно моргнул и попытался напустить на себя самый беззаботный вид, на какой только был способен. Он медленно вытер пальцы о вафельное полотенце, повесил его на крючок у раковины и шумно вздохнул, будто разговор шел о какой-то пустяковой оплошности. – Ты чего с утра пораньше голос повышаешь, на весь подъезд слышно, – проворчал он, подходя к плите и щелкая кнопкой чайника. – Ну перевел и перевел, деньги в семье остались, не чужому человеку отдал. Сама же знаешь, какая у Алины ситуация тяжелая сложилась, ей срочно закрывать платеж надо было до девяти утра, иначе бы штрафы пошли бешеные. Вера почувствовала, как в висках застучала тяжелая, горячая волна. Правое колено, из-за которого она уже полгода с

– Ты ему опять вчерашние котлеты в контейнер сунула, я же собственными глазами в холодильнике эту стеклянную банку видела, – раздался из прихожей резкий, скрипучий голос свекрови, сопровождаемый шуршанием тяжелых пакетов. Замок входной двери даже не щелкнул как положено, потому что мать Игоря открывала его по-хозяйски, нажимая на ручку всем телом еще до того, как ключ делал второй оборот. Она не разувалась у порога, а лишь сбросила свои войлочные туфли прямо посреди коврика, протопала в шерстяных носках по светлому ламинату коридора и остановилась в дверном проеме спальни. В руках у нее покачивался пузатый сетчатый баул с пучками укропа и банками домашнего варенья, но взгляд маленьких цепких глаз мгновенно споткнулся о большой темно-синий чемодан на колесах, лежавший посреди двуспальной кровати с распахнутой крышкой. Марина даже не вздрогнула, хотя пальцы на секунду замерли над стопкой мужских рубашек. Она аккуратно подвернула рукава темно-синей фланелевой сорочки мужа, сложила ее попо

– Ты суп-то доедай, пока не остыл, а потом сразу паспорт доставай, нам в агентство к трём часам успеть надо, – зять с хрустом надкусил соленый огурец и вытер жирные пальцы о бумажную салфетку. Вера замерла с половником в руке над большой кастрюлей. На кухне было душно от пара, вкусно пахло укропом, свежей курицей и домашней лапшой, которую она раскатывала с семи утра. Дочь сидела напротив мужа, опустив глаза в тарелку, и методично крошила хлебный мякиш на клеенку, стараясь не поднимать взгляда. – В какое еще агентство, Вадим, и зачем тебе мой паспорт? – спокойно спросила Вера, аккуратно вернув половник на керамическую подставку. Зять снисходительно улыбнулся, откинулся на спинку стула и победно посмотрел на притихшую жену. – «Мы продадим твою двушку и купим нам дом», – радостно сообщил зять за обедом, подливая себе в чашку остывший чай так уверенно, словно уже переписал на себя половину города. Вера медленно опустилась на свой табурет у окна. За стеклом шумели раскидистые березы ее тих

– Ты в своем уме, у меня сегодня срочное закрытие квартальных отчетов по трем крупным фирмам! Полина даже не подняла взгляда от монитора, когда входная дверь с грохотом захлопнулась. На кухонный стол, едва не смахнув стопку распечатанных актов сверки, с глухим влажным стуком опустились четыре пузатых полиэтиленовых пакета. Из одного торчало горлышко бутылки дорогого коньяка, из другого выглядывал край охлажденной свиной шейки в вакуумной упаковке. Костя с шумом выдохнул, стянул с плеч куртку и бросил ее прямо на спинку стула, где висел рабочий кардиган жены. На его лице сияла та самая самодовольная, суетливая улыбка, которая появлялась каждый раз, когда он собирался совершить какую-нибудь грандиозную глупость за чужой счет. – Поля, бросай свои циферки, никуда твои фирмы за один день не денутся, – бодро заявил он, потирая озябшие руки. – Ко мне через два часа Вадим с Жанной приедут, и еще Олег с новой пассией подтянется. Я ребятам обещал нормальный стол, мясо по-французски, пару хороших

– Ты вообще понимаешь, что оставил меня без машины в день квартального отчета, или в твоей голове существует только забота о драгоценной родне? Ирина стояла в прихожей, держа в одной руке кожаную сумку с ноутбуком, а другой сжимая ручку входной двери. На тумбочке у круглого зеркала, где обычно лежал пузатый кожаный футляр с ключами от ее серебристого Хёндая, сиротливо белел только старый чек из химчистки. Константин даже не повернул головы от сковороды. Он методично водил деревянной лопаткой по краю, переворачивая яичницу с луком, и звук шкворчащего масла на секунду заглушил его ленивый, сытый голос. – Не делай из мухи слона, сходишь на трамвайную остановку, не растаешь, – муж наконец положил лопатку на керамическую подставку и не спеша вытер руки вафельным полотенцем. – Димке позарез нужно было утром на другой конец города, в солидную контору на собеседование. Парню двадцать три года, ему судьбу устраивать надо, перед будущим работодателем марку держать, а ты за свою жестянку трясешьс

– Отложи свои отчеты на пару часов, мир от твоих циферок точно не рухнет, – Марина решительно втолкнула в прихожую двоих сыновей и бросила на обувную полку увесистый пакет со сменной одеждой. Полина замерла в дверном проеме с беспроводной гарнитурой на шее. На правом мониторе в ее комнате мигал открытый реестр счетов-фактур крупной транспортной компании, на левом висела неоконченная сводная ведомость по налогу на добавленную стоимость. До контрольного срока отправки пакета документов в налоговую оставалось меньше четырех часов, а за несвоевременную сдачу отчетности по договору аутсорсинга полагались внушительные штрафы, которые выплачивала именно она, как частный специалист. – Марина, я же русским языком предупредила тебя еще вчера вечером, когда ты звонила, – Полина старалась говорить как можно ровнее, хотя внутри уже поднималась глухая волна раздражения. – У меня сегодня годовой отчет по трем предприятиям, закрытие квартала и плановый аудит. Я не просто занята, я физически не могу от

– А где моя чугунная жаровня и суповой сервиз? – Галина замерла перед распахнутыми дверцами кухонного гарнитура, недоуменно вглядываясь в непривычно пустые полки. На среднем ярусе, где еще в пятницу стояла тяжелая гусятница с литыми ручками и ровные стопки глубоких тарелок с синей каймой, сиротливо темнело свободное пространство. Рядом выстроились четыре плоские тарелки цвета блеклой глины с неровными краями, похожие на образцы из гончарного кружка начинающего мастера. На кухню неслышно вошла невестка. Алина небрежно прислонилась к дверному косяку, держа в руке кружку с кофе, и окинула свекровь спокойным, чуть снисходительным взглядом. – Я навела здесь порядок и избавилась от визуального мусора, – отозвалась невестка, сделав небольшой глоток. – Этот ваш старый хлам совершенно не вписывался в современное пространство и только собирал вековую пыль. Галина медленно повернулась к ней, не выпуская из пальцев ручку нижнего шкафа. – Что значит избавилась? Где посуда, Алина? – Там, где ей само

– Мы посовещались и решили, что комнату с балконом пора освобождать, – Вадим небрежно бросил связку ключей на кухонный стол прямо поверх выглаженного вафельного полотенца. Люда замерла с разделочной доской в руках. Она как раз нарезала свежие огурцы для салата к семейному ужину, ожидая возвращения дочери с работы. Лезвие ножа с сухим стуком остановилось на деревянной поверхности. – В каком смысле освобождать? – она медленно повернулась к зятю, глядя, как тот по-хозяйски открывает холодильник и достает контейнер с тушеным мясом, которое она приготовила еще утром. – В прямом, – Вадим оперся локтем о дверцу холодильника, даже не подумав достать тарелку, и зацепил вилкой самый крупный кусок. – Маме на следующей неделе нужно в областной кардиоцентр на обследование. Ездить из ее поселка каждый день на уколы тяжело, да и автобусы там сейчас толком не ходят. Поэтому она поживет у нас пару месяцев. А в вашей комнате балкон, окна во двор выходят, шума от проспекта нет. Вам на даче до конца октяб

– Заезжай прямо на траву, возле смородины место есть! – звонкий голос золовки перекрыл стрекот садового триммера и заставил Полину выронить секатор в траву. Полина выпрямилась, приложив ладонь ко лбу, чтобы заслонить глаза от яркого июньского солнца. У деревянного забора, перекосив открытую створку ворот, стоял пыльный серый универсал. Из выхлопной трубы валил сизый дым, а задние колеса уже глубоко врезались в аккуратный дерн, который Полина вместе с сыном выравнивала и засевала всю прошлую весну. Из машины легко выскочила Алина. На ней был пестрый сарафан на бретельках, на носу красовались огромные солнцезащитные очки, а в руках она уже держала поводок с крошечной вертлявой собачонкой, которая тут же принялась облаивать дачные грядки. Следом распахнулись задние двери, и из салона с визгом вывалились двое мальчишек лет семи и девяти, сразу же бросившись гоняться за соседской кошкой вдоль кустов жимолости. – Костя, глуши мотор и иди помоги багажник открыть, заклинило его опять! – крикну