Иван Кожемяко - писатель

Стоит произнести слово «инквизиция», и воображение почти само достраивает картину: тёмная камера, человек перед судьями, пытка, костёр. Рядом обязательно появляется ведьма, а где-то за всем этим будто бы стоит единая огромная организация, которая веками действовала по одному приказу и занималась главным образом тем, что отправляла людей на смерть. Этот образ настолько привычен, что кажется почти историческим фактом. Когда я начал разбираться в теме, первым неожиданным открытием стало даже не количество казней. Оказалось, что привычный вопрос «кто руководил Инквизицией?» уже поставлен слишком просто. Не существовало одной неизменной Инквизиции, которой несколько столетий командовал один центр. Были разные институты, возникшие в разных политических условиях, с разной степенью зависимости от папства, монархов и собственных центральных органов. А рядом с ними действовали светские суды, епископские структуры и местные власти, которые могли сотрудничать, спорить за юрисдикцию или преследова

Чем больше искусственный интеллект входит в нашу повседневную жизнь, тем чаще я замечаю любопытную подмену. Мы постепенно начинаем говорить о нейросетях так, словно перед нами не технология, а самостоятельный участник происходящего. Получился хороший результат — «это сделал ИИ». Возникла ошибка — «нейросеть виновата». Иногда эти слова произносятся просто для удобства, но за ними скрывается гораздо более серьёзный вопрос: где заканчивается работа технологии и начинается ответственность человека? Для меня этот вопрос далеко не теоретический. Я сам работаю с искусственным интеллектом и вижу, насколько мощным помощником он может быть. Текст, изображение, музыка, поиск решения, анализ информации — сегодня нейросеть способна выполнить такую часть работы, которую ещё недавно трудно было представить. Было бы странно отрицать это или пытаться представить ИИ примитивным инструментом только для того, чтобы сохранить привычную картину мира. Наверное, поэтому мне уже не очень нравится популярное с

Есть отношения, которые не заканчиваются ссорой. Никто не хлопает дверью, не произносит последних слов, не удаляет номер телефона. Просто однажды человек перестаёт звонить первым — и наступает тишина. Поначалу он её даже не замечает. Проходит несколько дней, потом неделя. У каждого свои дела, работа, семья, заботы. Потом проходит месяц. Телефон молчит. И постепенно приходит неприятная мысль: а что будет, если я вообще больше не позвоню? Не из обиды, не ради проверки и не для того, чтобы кого-то наказать. Просто не стану в очередной раз первым напоминать о своём существовании. Иногда ответ оказывается неожиданно простым: не будет ничего. И тогда приходится признать то, чего долго не хотелось замечать. Возможно, отношения держались не на двух людях. Возможно, всё это время их поддерживал только один. Он помнил дни рождения, выбирал подарки, поздравлял с праздниками. Звонил узнать, как дела. Если человеку становилось плохо, мог разговаривать с ним до глубокой ночи, выслушивать одни и те

Вечер тридцать первого августа всегда падает на плечи особым грузом. В прихожей уже выглажена форма, пахнут типографской краской новые учебники и тетради, а на подоконнике стоят купленные заранее гладиолусы. Воздух наэлектризован от детского волнения и родительской тревоги. Завтра начнется новый забег. И в этот момент хочется сказать главное тем, кто оказывается по обе стороны школьной доски. Родители, выдохните. Самое главное, что вы можете сделать для своих детей в этом учебном году — перестать требовать от них невозможного. Школьная оценка — это всего лишь цифра в электронном дневнике. Она не измеряет человечность вашего ребенка, его доброту, способность сопереживать или талант находить выход из нестандартных ситуаций. Двойка — это повод разобраться в теме, а не трагедия вселенского масштаба. Берегите свои нервы и, самое главное, сохраняйте доверие в семье. Пусть дом останется для ребенка тем местом, где его любят просто за то, что он есть, а не за идеальный табель. Учителя, держите

Конец августа всегда ощущается физически. Солнце садится раньше, длинные тени ложатся на асфальт, а вечерний воздух становится таким прозрачным и звонким, что в нем отчетливо слышен каждый звук со двора. Мы живем в мире, где стерлись границы. Благодаря экранам в наших карманах мы всегда на связи, всегда в курсе новостей, всегда доступны. Но вместе с этой абсолютной прозрачностью пространства мы потеряли ощущение камерности моментов. Вспомните, как пахли последние августовские вечера лет пятнадцать-двадцать назад. Тогда в карманах лежали кнопочные кирпичики телефонов, которые заряжали раз в неделю, а из развлечений на улице были только живые голоса друзей и скрип качелей на детской площадке. Дома на пузатом мониторе мерцал зеленый цветок ICQ — знак того, что кто-то из знакомых тоже на месте. Но мало кто сидел дома в хорошую погоду. Последние дни каникул или отпуска проживались взахлеб. Чувство уходящего времени висело в воздухе почти осязаемо, как пыль в лучах заходящего солнца. Мы соби

Август пахнет иначе, чем июль. В нем больше нет липкой, знойной спешки полудня; по утрам трава уже седая от холодной росы, а в воздухе отчетливо чувствуется прохлада, которую земля выдыхает после заката. Это время, когда природа начинает подводить итоги. На этот месяц приходятся три Спаса — Медовый, Яблочный и Ореховый. В городской суете мы привыкли воспринимать их как набор полузабытых названий из календаря или повод купить баночку меда на ярмарке. Но если убрать шелуху наносного фольклора и тяжелые штампы, окажется, что эти дни были созданы для другого. Они — естественные точки опоры, которые помогали нашим предкам замедлиться и почувствовать смену времен года. Медовый Спас — первый рубеж. К середине августа пчелы заканчивают главный сбор. Люди несли соты в дома не просто для освящения, а чтобы зафиксировать этот момент: труд целого лета превратился в золотую, тяжелую сладость. Это первый сигнал о том, что лето начинает склоняться к осени. Через несколько дней приходит Яблочный Спас.

Мы почему-то привыкли ждать от жизни исключительно больших событий. Если радость — то обязательно отпуск, покупка чего-то грандиозного, повышение по службе или как минимум свалившееся на голову наследство от троюродного дяди из Бразилии. В погоне за этим «большим счастьем» мы сжимаем зубы и терпеливо переносим обычные дни, превращая их в серый транзит от одной рабочей задачи к другой. Но если остановиться хотя бы на минуту и посмотреть по сторонам без лишней серьёзности, выясняется удивительная штука: день состоит из десятков мелких, почти незаметных совпадений, которые способны поднять настроение не хуже полноценного выходного. Вот, например, ты идёшь по улице, на улице осенний промозглый ветер, ты суёшь руки в карманы старой куртки — и пальцы нащупывают сложенную вчетверо купюру. Забытую там ещё с прошлого сезона. И пусть это не богатство, но ощущение такое, будто ты только что выиграл в лотерею. Это же личный подарок от самого себя из прошлого! Или ты опаздываешь на встречу, нервно

Каждый из нас хотя бы раз в жизни был абсолютно великим человеком — примерно в воскресенье вечером. В этот магический час, лежа под теплым одеялом, ты точно знаешь, как надо жить. В голове выстраивается идеальная, почти хрустальная картина: завтра в 06:00 подъём без единого повтора будильника, стакан теплой воды с лимоном, полноценная зарядка, пробежка, только правильное питание и ни грамма сахара. А ещё — читать по пятьдесят страниц полезных книг в день, учить языки и идеальный порядок на рабочем столе. Для этой новой, правильной жизни даже покупается специальный инвентарь: красивейший блокнот с чистыми белыми страницами, дорогой абонемент в фитнес-клуб и кроссовки, которые выглядят так, будто в них можно с ходу пробежать марафон. Но наступает утро понедельника. Будильник в шесть утра звучит не как призыв к великим свершениям, а как личное оскорбление. Рука сама, на автопилоте, находит кнопку «отложить на 10 минут». Повторить четыре раза. К восьми утра идеальный план рушится под тяже

Любой человек, который искренне считает себя хозяином собственного дома, обычно держится ровно до первого кота или собаки. До этого момента всё выглядит максимально солидно: у тебя есть документы на квартиру, выписка из ЕГРН, правила внутреннего распорядка, строгое «на диван ни под каким предлогом» и купленный в порыве педагогического восторга трёхэтажный мягкий домик с когтеточкой из натурального джута и гипоаллергенным наполнением. Домик гордо занимает треть гостиной, пахнет зоомагазином, новизной и твоим управленческим успехом. Питомец подходит, вежливо обнюхивает этот шедевр дизайнерской мысли, поворачивается и с тихим, почти человеческим вздохом укладывается спать в рваную картонную коробку из-под этого самого домика. По неписаным кошачьим законам архитектуры, смятая коробка из доставки — это неприступный замок с идеальной вентиляцией и запахом дальних странствий, а всё остальное — бессмысленные и вредные пылесборники. И в этот самый момент в домашней иерархии происходит тихое, н

Недавно у меня состоялась творческая встреча с читателями. Мы говорили о книгах, о работе писателя, о том, как рождаются истории, почему однажды я решил посвятить себя литературе и что помогает не бросить начатое, когда работа перестаёт быть лёгкой и вдохновляющей. В зале были люди разных возрастов, среди них — и ребята из «Движения Первых». Встреча получилась очень живой и тёплой, а вопросов оказалось так много, что отведённое время пролетело почти незаметно. Но один вопрос остался со мной даже после того, как я вернулся домой. Его задала совсем юная девочка. — Как преодолеть свои страхи и начать заниматься творчеством? Я ответил ей сразу. Сказал, что не стоит бояться ошибок, что нужно больше работать, верить в себя и не останавливаться после первых неудач. Всё это было правильно. Только уже вечером я поймал себя на мысли, что мой ответ оказался слишком простым. Наверное, потому, что он был не до конца честным. Дело в том, что этот страх знаком и мне. Когда смотришь на писателя со сто