Иван Кожемяко - писатель

Последний звонок для многих семей — это не просто школьный праздник. Я всё чаще ловлю себя на мысли, что такие даты вообще перестали быть просто “датами”. Это моменты, в которых неожиданно сходится слишком много смыслов сразу: радость завершения одного этапа, тревога перед взрослой жизнью и попытка понять, каким будет новое поколение в мире, который меняется быстрее, чем мы успеваем к нему привыкнуть. Если смотреть на этот день глазами современного православного взрослого — а я сознательно здесь говорю именно о таком взгляде, потому что он сейчас довольно заметен в обществе, — то в нём почти никогда нет одной эмоции. С одной стороны, конечно, радость: школа закончена, впереди новая жизнь, выбор профессии, самостоятельность. С другой — тихая, не всегда проговорённая настороженность. И она касается не самого факта праздника, а того, как он проживается. В церковной среде отношение к последнему звонку в целом спокойное. И это важно подчеркнуть: радость здесь никто не отменяет и не обесцен

Иногда смотришь на современные отношения и ловишь себя на странной мысли: люди научились говорить о любви почти всё — кроме самого главного. Мы бесконечно обсуждаем «личные границы», совместимость характеров, эмоциональный комфорт, психологию общения. Но всё реже звучат слова «верность», «терпение», «ответственность». Как будто любовь сегодня стала чем-то временным. Пока хорошо — мы вместе. Стало тяжело — значит, «не мой человек». И ведь проблема даже не в разводах. Проблема глубже. Люди всё чаще боятся самого брака. Боятся зависимости. Боятся потерять свободу. Боятся, что придётся не только получать любовь, но и отдавать её. А без этого семья не существует. Православие вообще смотрит на брак совсем не так, как современный мир. Для Церкви семья — это не удачный жизненный проект и не союз двух людей ради комфорта. Это путь. Иногда тяжёлый. Иногда очень радостный. Но всегда требующий внутренней работы. Мне кажется, одна из главных бед сегодняшнего времени — мы разучились воспринимать лю

В ночь с 19 на 20 мая 2026 года, в день отдания Светлого Христова Воскресения, отошла ко Господу раба Божия Дария — Дарья Семёновна Молчанова, старейшая жительница посёлка Вышков, труженица тыла и многолетняя прихожанка храма во имя Первоверховных апостолов Петра и Павла села Добродеевка. 21 мая, в праздник Вознесение Господне, в этом храме было совершено отпевание и погребение новопреставленной рабы Божией Дарии. Дарья Семёновна родилась в многодетной крестьянской семье в селе Рогов Злынковского района. С раннего детства познала тяжесть труда и военных лет: уже с 11 лет трудилась в колхозе, вместе со взрослыми приближая Победу. После войны работала на Вышковской спичечной фабрике «Ревпуть», где трудилась более сорока лет. Жизнь её была непростой, но цельной и достойной. Труд, терпение и забота о близких сопровождали её все годы. До последних лет она сохраняла простоту, внутреннее спокойствие и внимательное отношение к людям. Как прихожанка храма, Дарья Семёновна многие годы была част

Иногда ловлю себя на странной мысли: ещё каких-то двадцать лет назад «Властелин Колец» был для подростков почти обязательной книгой, а сегодня многие молодые люди знают о Средиземье только по мемам, сериалам или коротким роликам в TikTok. Когда-то мы спорили, кто круче — Арагорн или Леголас, ждали очередной показ фильмов по телевизору, рисовали мечи на полях тетрадей и мечтали хотя бы ненадолго оказаться в Шире. Мир Толкина казался огромным и настоящим. А теперь я всё чаще замечаю, что молодёжь относится к нему примерно так же, как мы когда-то относились к старой школьной классике: «Да, великая книга… но читать тяжело». И, если честно, я не думаю, что проблема только в самих молодых читателях. Мир слишком сильно изменился. Современный человек живёт в совершенно другом ритме. TikTok, Shorts, бесконечная лента новостей, видео по минуте, постоянное переключение внимания — всё это постепенно приучило нас к быстрому потреблению информации. На этом фоне Толкин выглядит почти вызывающе медле

Современный мир устроен так, что тишина становится редкостью. Постоянный поток информации, уведомления на телефоне, шум города, бесконечные дела и суета — всё это почти не оставляет человеку пространства для внутреннего покоя. Мы всё время куда-то спешим, о чём-то думаем, что-то смотрим или слушаем. Но именно в тишине человек способен услышать самое главное — голос Бога в своей душе. Православная традиция говорит о тишине не как о простом отсутствии звуков. В духовной жизни тишина — это особое состояние души, обращённой к Богу. Это не пассивное бездействие, а внутренняя работа человека над собой, попытка освободить сердце от лишней суеты и научиться вниманию к Богу. Святые отцы уделяли молчанию особое внимание. Преподобный Иоанн Лествичник называл благоразумное молчание «матерью молитвы, хранилищем божественного огня и стражем помыслов». Преподобный Симеон Новый Богослов считал подвиг безмолвия одной из высших духовных добродетелей. При этом святые понимали молчание гораздо глубже, че

Стоишь после работы в магазине: впереди человек долго ищет мелочь, кассир устало пробивает товары, сзади кто-то тяжело вздыхает — и внутри уже начинает всё кипеть. Знакомое состояние, наверное, для каждого. Очередь в магазине, пробка на дороге, долгое ожидание у врача — вроде бы мелочи, а сколько раздражения они иногда вызывают. Мы начинаем мысленно ругать окружающих, нервничать, торопиться. Кажется, будто весь мир специально мешает нам жить спокойно. Но если посмотреть на такие ситуации по-христиански, то это не просто бытовые неудобства. Это маленькие испытания, через которые очень хорошо видно состояние нашей души. Наверное, раздражаемся мы потому, что слишком привыкаем жить по своему плану. Нам хочется, чтобы всё было быстро, удобно и именно так, как мы задумали. А когда что-то идёт не по нашему сценарию — внутри сразу поднимается недовольство. И в такие моменты становится видно, как мало в нас терпения и смирения. Преподобный Макарий Оптинский писал, что всё задевающее нас помога

Сегодня они снова были рядом — в мыслях, в памяти, в тишине. 9 Мая — 81‑я годовщина Победы. Но для меня этот день никогда не был просто датой. Это всегда что‑то очень личное, тихое внутри, связанное с памятью о моих дедушке и бабушке — Кожемяко Петре Демьяновиче и Пелагее Лаврентьевне. Я застал их в детстве. Тогда они были просто родными людьми, и многое я не понимал. Сейчас понимаю больше, но до конца — нет. Остаётся ощущение, что рядом с их обычной жизнью всегда стояло что‑то тяжёлое, о чём не принято говорить вслух. Мой дед прошёл не одну войну. Сначала, в 1939 году, он участвовал в боях на Халхин‑Голе — вооружённом конфликте у реки Халхин‑Гол на территории Монголии. Там он служил кавалеристом. А уже потом, в годы Великой Отечественной войны против нацистской Германии, дед воевал миномётчиком. За годы службы он был удостоен множества наград — среди них особенно дорог семье Орден Отечественной войны II степени. Он не любил говорить о войне. Если и рассказывал, то просто — как грелис

Иногда я ловлю себя на довольно странной мысли: можно ли представить космический экипаж, который перед стартом читает молитву, или искусственный интеллект, который не просто обучается и оптимизирует процессы, а пытается понять, есть ли Бог? На первый взгляд, такие вещи кажутся несовместимыми, потому что православная философия обращена к вечности, а научная фантастика — к будущему, к технологиям и к тому, что ещё только может произойти. Но чем дольше об этом думаешь, тем яснее становится, что между ними не столько противоречие, сколько напряжённый и вполне осмысленный диалог. Научная фантастика давно перестала быть просто развлечением или жанром «про космос и роботов». Сегодня это способ размышлять о человеке через моделирование предельных ситуаций: что с нами будет, если сознание можно перенести в цифровую среду, если тело перестанет быть окончательной границей, если появятся формы разума, не похожие на человеческие. И в какой-то момент начинаешь понимать, что сами по себе эти вопросы

6 мая в Вышкове произошло то, что навсегда войдёт в историю посёлка. Как его житель, я не могу обойти эту трагедию молчанием. Пожар на улицах Ворошилова, Победы и Юбилейной стал раной, которая ещё долго будет отзываться болью в сердцах людей. Огнём было охвачено около 2000 квадратных метров. Повреждены 17 строений, среди которых — 4 жилых дома. 47 человек и 16 единиц техники боролись за наш посёлок, пытаясь остановить стихию. Но сухие цифры меркнут перед человеческой болью — перед страхом, растерянностью и отчаянием тех, кто в один миг оказался лицом к лицу с бедой. В такие моменты особенно важно задуматься о главном: о любви к ближнему, о поддержке и о надежде. Во-первых, это испытание и одновременно — сплочение. Беда часто становится тем, что объединяет людей. Именно тогда проявляется истинное человеческое лицо: кто-то спешит на помощь, кто-то делится последним, кто-то молится за пострадавших. Это и есть та самая христианская любовь, о которой говорит Евангелие: «По тому узнают все,

Сижу на скамейке в парке и наблюдаю за детьми. Бегают, смеются, переговариваются — и почти у каждого в руках что-то светится, мигает, откликается на касание. И невольно задумываюсь: какими вырастут те, кто с пелёнок живёт в мире мгновенных ответов и бесконечного потока образов? Что станет с их внутренней жизнью в этой цифровой симфонии, где тишина — редкость, а терпение всё чаще кажется чем-то устаревшим? Я ещё застал время, когда интернет не был вездесущим. Помню радость от первого смартфона, почти детское удивление перед возможностями поиска — но тогда между желанием и результатом всё же оставалось пространство. Нужно было подождать, поискать, дойти до библиотеки, поговорить с человеком, не отвлекаясь на всплывающие уведомления. Сегодня этих пауз почти не осталось. Лента крутится без остановки, видео сменяют друг друга, сообщения требуют ответа сразу. Внимание дробится, рассыпается, как песок сквозь пальцы, и удержать его становится всё труднее. И всё же дело не в самих технологиях.