За закрытой дверью

— Вера Павловна, я вам номер забронировал. Здесь рядом, пять минут пешком. Оксана так и осталась стоять с маминой сумкой в руках. — Какой номер? Антон снял с тёщи пальто и старательно не смотрел на жену. — В гостинице. Вера Павловна перевела взгляд с зятя на дочь. — Ксюша, а я разве не у вас? — У нас. — Не у нас, — одновременно сказал Антон. Повисла тишина. За дверью кухни звякнула ложка: десятилетняя Маша перестала есть йогурт и теперь явно слушала. Оксана поставила сумку на пол. — Антон, можно тебя на минуту? — А что обсуждать? Я всё оплатил. — Тем более можно. Он пошёл за ней в спальню. Оксана закрыла дверь. — Ты что сделал? — Нормальный номер снял. Не хостел. Завтрак включён. — Я маме сказала, что она неделю живёт у нас. — А я тебе две недели говорю, что не хочу неделю жить с твоей мамой. — Ты говорил: «Посмотрим». — Для тебя «посмотрим» почему-то всегда значит «да». Оксана понизила голос: — Она ехала из Твери четыре часа. С чемоданом. На Машин концерт. Ты решил встретить её новос

— Простите, а почему дети записаны ко мне? Нина Павловна держала паспорт в одной руке, ключ-карту — в другой. Девушка на стойке регистрации снова посмотрела в компьютер. — Кирилл Антонович и Варвара Антоновна проживают с вами. Семейный номер на третьем этаже. Нина повернулась к сыну. Антон стоял в двух шагах и вдруг очень заинтересовался чемоданом. — Антон? — Мам, там номер большой. Две комнаты. — Я вижу. Почему дети со мной? Марина, невестка, поправила ремешок сумки. — Мы думали, Антон тебе сказал. Нина посмотрела уже на неё. — Что именно? На несколько секунд стало слышно всё вокруг: колёсики чемоданов, музыку из холла, детский плач возле лифта. Антон первым улыбнулся. — Мам, да что ты так смотришь? Мы же все вместе приехали. — Именно. Я думала, вы живёте с собственными детьми. — Наш номер рядом, — быстро сказал он. — Буквально через стену. — Тогда поселите их через стену. Девушка за стойкой сделала вид, что ничего не слышит. Марина тихо сказала: — Антон, ты правда не объяснил? — Да

— Катя, я Димины вещи сейчас соберу. Раз ты уезжаешь, ему у меня проще пожить. Екатерина перестала застёгивать чемодан. Тамара Петровна стояла в дверях спальни с пустой спортивной сумкой. — Кому проще? — Диме. — А Дима знает, что переезжает? Свекровь удивилась вопросу. — Конечно. Мы уже поговорили. Из ванной вышел Дмитрий и сразу понял по лицу жены, что разговор лучше было проводить без него. — Кать, это всего три дня. — Ты действительно собрался жить у мамы, пока я в командировке? — Не жить. Переночевать. — Три раза подряд. — Ну и что? Екатерина посмотрела на восьмилетнюю Соню, которая сидела на кровати и складывала в рюкзак раскраски. — Соня тоже едет? — Конечно, — ответила Тамара Петровна. — А как иначе? Диме утром на работу. Ему ещё ребёнка в школу собирать? Катя медленно села на край кровати. — Тамара Петровна, он её отец. — Я знаю, кто он. Поэтому и хочу помочь. Дмитрий раздражённо сказал: — Кать, не начинай. Мама рядом со школой живёт. Мне от неё до работы двадцать минут. Всем у

Бабушка платила внуку за общежитие. Там его не видели полгода — Артём здесь больше не живёт. С марта. Людмила Павловна не сразу поняла, что женщина за стеклом обращается именно к ней. — Как не живёт? — Выселился. Академический отпуск оформил и комнату сдал. На вахте общежития пахло мокрыми куртками и дешёвым кофе. В руках у Людмилы был тяжёлый пакет: контейнер с котлетами, пирог с яблоками, банка варенья и новые носки, которые она купила по дороге. — Вы не ошиблись? Артём Соколов. Второй курс, строительный факультет. Женщина посмотрела в компьютер. — Соколов Артём Олегович. Да. Выселение двадцать восьмого февраля. Людмила медленно поставила пакет на пол. Был конец августа. Полгода она каждый месяц переводила внуку пятнадцать тысяч. «На общежитие и еду». Иногда ещё добавляла две-три тысячи со словами: «Не экономь на нормальном мясе». Артём отвечал сердечком или коротким: «Спасибо, баб». — А где он теперь? — спросила Людмила. — Этого я не знаю. Она вышла на улицу и села на лавку возле о

— Мам, почему ты не подписала согласие на съёмку? Тамара Николаевна отложила нож и посмотрела на миску с яблоками. — Потому что не согласна. В трубке повисла тишина. — В смысле? — В обычном. — Мам, у тебя дома стоят три человека, свет, камера и коробки с техникой. Ты сейчас решила пошутить? — Я никого не приглашала. На заднем плане послышался мужской голос: — Ксения, нам нужно понимать, снимаем мы сегодня или нет. Дочь ответила кому-то: «Минуту» — и снова заговорила с матерью. — Ты знала про съёмку. — Я знала, что ты хочешь приехать с людьми. Для чего — узнала вчера. — Я тебе всё объясняла! — Ты сказала: «Будет небольшая история про дом и порядок». Про рекламу ты не сказала. Ксения шумно выдохнула. — Господи, какая разница? Это нормальная реклама. Никаких лекарств, никакой ерунды. Умная колонка, датчики, камера у двери. Тебе самой всё оставят. — Очень щедро. — Мам, они уже приехали! — Вот пусть и услышат, что хозяйка квартиры не соглашалась. Тамара встала и сняла с плиты кастрюлю. — И

— Мам, ты где? Папу через сорок минут выписывают. Галина Андреевна поставила чашку на блюдце. — Дома. На том конце повисла пауза. — В смысле дома? — В обычном. — Ты же должна его забрать. — Кто сказал? Елена выдохнула так, будто именно этого ответа боялась. — Папа. Он сказал, ты сама предложила пожить у тебя после операции. Галина посмотрела на часы. Без двадцати два. Она знала, что этот звонок будет. Только не знала, когда именно дочь поймёт, что отец рассказал ей не всю правду. — Я ничего такого не предлагала. — Мам, не начинай сейчас. — Я и не начинала. На заднем плане послышался знакомый голос Виктора Петровича: — Лен, что там? Она выехала? Галина закрыла глаза. — Дай ему трубку. Через несколько секунд голос бывшего мужа стал ближе. — Гал, ну что случилось? — Ты детям сказал, что я позвала тебя к себе? Пауза. — Я сказал, что мы обсуждали вариант. — Мы его не обсуждали. — Ну как не обсуждали? Ты сама спрашивала, кто будет помогать после операции. — И это теперь приглашение жить у м

— Мам, ты отменила переоформление? Нина Петровна убавила огонь под кастрюлей и прижала телефон плечом. — Какое переоформление? — Не начинай. Мы у стойки регистрации стоим. На заднем плане кто-то говорил про паспорта и ваучер. Нина посмотрела на часы. Десять минут первого. Именно сегодня начинался её заезд в кисловодский санаторий. Только вместо неё туда приехала Лариса Ивановна — мать зятя. — Вера, — спокойно сказала Нина, — моя путёвка оформлена на меня. Так и должно быть. — Мам, ты же знала, что мы хотели поменять гостя! — Хотели — знала. — Нам сказали, без твоего подтверждения ничего не сделают. Ты им отказала? — Да. На том конце стало тихо. Потом послышался голос Ларисы: — Верочка, не надо. Поехали отсюда. Вера зашептала: — Подожди, мам. Мы сейчас разберёмся. Нина сняла кастрюлю с плиты. — Передай Ларисе Ивановне, что мне жаль, что она зря приехала. — Зря приехала? Мы билеты купили! — Я их не покупала. — Ты хоть понимаешь, в какое положение меня поставила? Нина невольно усмехнула

— Марин, ты можешь мне объяснить, почему Алина сейчас стоит у тебя в салоне и плачет? Марина Сергеевна отодвинула журнал записей. — Потому что я сказала ей, что управляющей она не будет. Олег замолчал. — Ты вообще нормальная? — Вполне. — Я ей всё обещал! — Вот это и проблема. — Мы вечером поговорим. — Обязательно. Марина отключилась и посмотрела через стеклянную перегородку. Алина сидела на диванчике у стойки администратора. Рядом — ноутбук и пакет с настольной лампой. Ещё двадцать минут назад она объясняла мастерам, что стеллаж с красками «потом надо переставить», а кабинет у окна будет её. Марина слушала минуты три. Потом спросила: — Алина, а что ты здесь делаешь? Та удивилась. — Папа не сказал? — Что именно? — Я с сегодняшнего дня выхожу к вам. — Кем? — Управляющей. — Моим салоном? — Ну да. И только тогда Марина поняла, зачем утром Олегу понадобился запасной ключ. Он стоял в прихожей и делал вид, что ищет зарядку. — Марин, у тебя второй ключ от салона где? — Зачем? — Я свой, кажетс

— А Люда где? Марина Сергеевна оглядела длинный стол ещё раз. Сестра сидела у окна. Племянники уже спорили, кто поведёт машину обратно. Сын с невесткой фотографировались возле стены с золотыми цифрами «65». Даже двоюродная тётя из Твери приехала. Людмилы не было. Оксана поправила на матери брошь. — Мам, давай сначала сядем. Горячее несут. — Я спросила: Люда где? Дочь на секунду отвела глаза. — Я её не приглашала. Марина решила, что не расслышала из-за музыки. — Что значит не приглашала? — То и значит. — Ты забыла? — Нет. Марина посмотрела на дочь. Оксана была в тёмно-синем платье, с телефоном в руке и тем самым лицом, которое появлялось у неё, когда решение уже принято и обсуждать его поздно. — Объясни. — Мам, пожалуйста, не здесь. — А где? Ты мне юбилей здесь устроила. К ним повернулась сестра Марины. — Что случилось? — Ничего, тёть Ир, — быстро ответила Оксана. — Сейчас сядем. Марина не двинулась. — Ты не позвала мою лучшую подругу на мой день рождения. — Я сделала семейный вечер. М

— Мам, почему Леонид снимает пальто? Надежда Павловна ещё держала в руках коробку с пирогом. Леонид стоял рядом в прихожей и неловко возился с молнией на куртке. Денис смотрел не на него — на мать. — Потому что он ужинает с нами, — ответила она. — Сегодня? — Сегодня. Денис перевёл взгляд на Леонида. — Я думал, он тебя только подвёз. — А я думала, семейный ужин — это когда семья может прийти не по пропускам. Леонид перестал раздеваться. — Надь, я могу поехать домой. — Никуда ты не поедешь. Денис закрыл глаза. — Мам, сегодня папин день рождения. — Я помню, когда родился мой муж. Из кухни выглянула Ольга, жена Дениса. — Вы чего в дверях? Никто не ответил. Она увидела Леонида и всё поняла. — Проходите уже. Картошка остывает. Денис повернулся к ней: — Оль. — Что? На лестнице будем выяснять? Надежда первой сняла пальто. Леонид ещё секунду стоял у двери, потом тихо спросил Дениса: — Куда повесить? — Сюда. Денис отодвинул одну куртку и освободил крючок. Каждый год двадцать второго ноября семь