Зона неопределённости

Финал третьего цикла «Зоны неопределённости» Мы привыкли считать, что незнание — это временное состояние. Сегодня мы чего-то не понимаем. Завтра появляются новые наблюдения. Через десять лет — новая теория. Через сто лет то, что казалось невозможным, становится школьным учебником. Так происходило уже много раз. В 1609 году Галилей навёл первый телескоп на небо — и границы наблюдаемого космоса раздвинулись в одно поколение. Мы научились видеть бактерии, которые никто не мог наблюдать невооружённым глазом. Научились определять состав далёких звёзд по их свету. Научились читать древние тексты, которые казались безнадёжно утраченными. Научились обнаруживать гравитационные волны, существование которых когда-то было лишь следствием математической теории. Каждый раз граница известного отодвигалась. Но отсюда возникает более сложный вопрос: а существует ли вообще окончательная граница? И если существует — где она проходит? Когда человек смотрит на ночное небо, ему кажется, что перед ним огро

Отсутствие ответа не всегда означает, что ответ где-то существует и его просто ещё не нашли. Есть истории, которые кажутся незавершёнными. Человек исчез — и никто не знает, куда он ушёл. Экспедиция не вернулась — а следов почти не осталось. Поселение оказалось пустым — и спустя столетия мы всё ещё спорим, что произошло. Обычно такие истории воспринимаются как задачи. Есть неизвестное событие. Есть несколько подсказок. Значит, если найти ещё одну улику, всё встанет на свои места. Но история устроена сложнее. Иногда проблема заключается не в том, что ответ пока не найден. Проблема в том, что часть информации, которая когда-то могла привести к ответу, уже безвозвратно исчезла. Документы сгорели. Свидетели умерли. Следы разрушились. Воспоминания изменились. А оставшиеся источники могут противоречить друг другу. И тогда перед историком возникает необычная задача: не «что произошло?», а «можем ли мы вообще узнать, что произошло?» Мы часто представляем прошлое как огромный архив. Будто всё,

С высоты птичьего полёта они выглядят как послания для неба. Но их создали люди, которые ходили по земле. В пустыне на юге Перу находятся изображения, которые невозможно рассмотреть целиком, стоя рядом с ними. Обезьяна длиной около 93 метров. Кондор, вытянувшийся почти на 134 метра. Колибри размером с футбольное поле. Паук, паукообразная обезьяна, касатка, лама. Огромные геометрические фигуры — трапеции, треугольники, спирали. И сотни километров прямых линий, уходящих через пустынный ландшафт. Некоторые из них достигают нескольких километров в длину. Когда современные люди впервые увидели Наску с воздуха в 1920-х годах, когда над пустыней начали летать первые пассажирские самолёты, возник почти неизбежный вопрос: зачем древним людям создавать такие огромные рисунки, если увидеть их полностью с земли практически невозможно? Ответ «для пришельцев» оказался очень популярным. Но археология предлагает куда более интересную историю. Потому что мы уже довольно хорошо понимаем, как создавалис

Иногда отсутствие объяснения переносится тяжелее, чем неправильное объяснение. Почему? Представьте, что вам приходит сообщение: «Нам нужно поговорить». И всё. Ни причины. Ни объяснения. Ни контекста. Почти невозможно просто продолжить заниматься своими делами. Мозг начинает перебирать варианты: Что случилось? Я что-то сделал? Это хорошая новость или плохая? Почему человек написал именно так? Информации практически нет. Но именно поэтому появляется слишком много возможных объяснений. И человек начинает строить их самостоятельно. Это одна из странностей нашего мышления: иногда отсутствие объяснения переносится тяжелее, чем неправильное объяснение. Почему? Когда мы сталкиваемся с неполной информацией, возникает так называемый информационный пробел. Мы знаем часть ситуации, но не знаем чего-то важного. Например: вы видите, что коллеги о чём-то разговаривают и замолкают, когда вы входите в комнату. Фактов мало. Но неопределённость огромна. И мозг начинает автоматически задавать вопросы: о

Мы знаем, что Вселенная ускоряется. Мы знаем, как это измерить. Но до сих пор не знаем, что именно нажало на космическую педаль газа. Вселенная расширяется. Это мы знаем уже почти сто лет. Но в конце XX века астрономы обнаружили нечто гораздо более странное: расширение Вселенной не замедляется. Оно ускоряется. На первый взгляд это кажется невозможным. Ведь если после Большого взрыва галактики разлетаются, гравитация должна постепенно тормозить этот процесс. Но наблюдения показали обратное. И тогда учёные столкнулись с одной из крупнейших загадок современной космологии. Чтобы обозначить неизвестную причину ускоренного расширения, ей дали название: тёмная энергия. Но здесь есть важная оговорка. Название существует. А вот окончательного понимания того, что именно за ним стоит, у науки пока нет. В начале XX века астрономы обнаружили, что далёкие галактики в среднем удаляются от нас. Чем дальше галактика, тем сильнее её свет смещён в красную область спектра. Это стало одним из главных сви

Мы знаем, как он выглядел. Но до сих пор не уверены, как именно работал. Представьте: Китай, II век нашей эры. В императорском дворце стоит огромный бронзовый сосуд. На нём — восемь драконов. В пасти каждого находится металлический шарик. Под каждым драконом сидит жаба с раскрытой пастью. На первый взгляд — странное украшение. Но это вовсе не украшение. Это прибор, который должен сообщить людям о землетрясении. Причём иногда — о землетрясении, которое они сами даже не почувствовали. Его создал китайский учёный Чжан Хэн в 132 году н. э. И самое удивительное здесь даже не возраст устройства. А то, что спустя почти две тысячи лет мы всё ещё не знаем точно, как оно работало внутри. Чжан Хэн (78–139 н. э.) жил во времена Восточной Хань. Он был астрономом, математиком, инженером, географом, поэтом и государственным чиновником — одним из самых разносторонних умов своей эпохи. Он же усовершенствовал армиллярную сферу для наблюдения за звёздами и одним из первых объяснил, почему Луна светит о

Дворцы горели, менялась власть, уходили старые традиции. Но исчезла ли цивилизация — или просто перестала быть собой? Около четырёх тысяч лет назад на острове Крит существовала цивилизация, которая оставила после себя дворцы, фрески, сложную систему хозяйства и загадочную письменность. Сегодня мы называем её минойской — это имя ей дал археолог Артур Эванс, начавший раскопки Кносса в 1900 году, в честь легендарного царя Миноса. Её главным символом стал Кносс — огромный дворцовый комплекс, который в массовой культуре часто превращается почти в легендарный лабиринт. Но примерно во второй половине II тысячелетия до н. э. привычный мир Крита начал разрушаться. Дворцы горели. Менялась политическая система. Исчезали старые традиции. На острове усиливалось влияние материковой Греции. Что произошло? И почему исчезла минойская цивилизация? Самое интересное заключается в том, что у историков до сих пор нет одной убедительной причины. Минойский Крит нельзя представлять как единое государство в с

Одна маленькая точка на старой фотографии — и вопрос, который ставит в тупик. Представьте, что астроном находит на старой фотографии звезду. Она находится там, где и должна быть: среди других звёзд, в определённой точке неба. Но проходит несколько десятилетий. Появляются новые телескопы, более чувствительные камеры, более точные каталоги. А звезды — нет. Она не стала просто немного тусклее. В современных наблюдениях объект вообще не удаётся обнаружить. Что произошло? Исчезновение объекта на снимке ещё не означает, что исчезла сама звезда. Астрономическое наблюдение — это не фотография реальности в буквальном смысле. Любой снимок зависит от чувствительности прибора, времени экспозиции, условий наблюдения, длины волны и обработки данных. Кроме того, старые каталоги иногда содержали ошибки. Объект мог оказаться: Поэтому первое правило астронома: прежде чем объявлять исчезновение звезды, нужно убедиться, что она действительно существовала. Вселенная далеко не статична. Некоторые звёзды

Сотни каменных лиц пережили создавшее их общество. Но что случилось с самим обществом? Когда говорят об острове Пасхи, почти всегда вспоминают гигантские каменные статуи — моаи. Около тысячи фигур с огромными головами, вырезанных из вулканического туфа в каменоломне Рано-Рараку, смотрят в сторону острова, а вокруг них — вулканический ландшафт и океан. Но за моаи скрывается гораздо более интересная загадка. Что произошло с обществом, которое смогло создать эту культуру? Долгое время история Рапа-Нуи рассказывалась почти как экологическая притча: жители острова вырубили весь лес, уничтожили природные ресурсы, начали воевать друг с другом — и цивилизация рухнула. Именно в этой версии остров стал главным символом «экологического самоубийства» в популярной литературе — от школьных учебников до знаменитой книги Джареда Даймонда «Коллапс». История красивая. И, возможно, слишком простая. Когда первые европейцы увидели остров Пасхи в XVIII веке, он практически не имел высоких деревьев. Это до

Мы очень многое знаем о Вселенной — но не понимаем самого главного. Мы привыкли думать о науке как о системе знаний. Есть вопрос. Проводится эксперимент. Получается ответ. Загадка исчезает. Но если посмотреть на современную науку внимательнее, возникает совершенно другая картина. Чем больше человечество узнаёт о Вселенной, материи и самом себе, тем больше появляется вопросов, на которые пока нет окончательного ответа. Некоторые из них кажутся почти невероятными. Мы не знаем, из чего состоит большая часть материи во Вселенной. Не знаем, почему Вселенная состоит преимущественно из материи, а не из равного количества материи и антиматерии. Не знаем, почему время имеет выраженное направление. Не знаем, как именно возникает сознание. И до сих пор не знаем, одни ли мы во Вселенной. Так какая же из этих загадок самая большая? Возможно, выбрать одну невозможно. Но есть несколько вопросов, которые особенно хорошо показывают, насколько далеко человечество ещё находится от полного понимания реал