Деревенские байки

Когда Тамара Петровна рассказала мне эту историю, я сначала решила, что всё можно объяснить обычными семейными трудностями. Новый дом, долги, маленькие дети, усталость — мало ли почему супруги вдруг начинают ссориться после переезда. Но соседка только покачала головой и сказала: «Может, и так. Только почему у Лиды голова болела исключительно дома? Почему девчонки не заходили в одну комнату? И отчего кот так упорно скрёб стену именно там, где потом нашли этот мешочек?» Произошло всё в деревне Речная Слобода, большой по местным меркам: со школой, фельдшерским пунктом, Домом культуры и несколькими магазинами. На окраине стояло несколько старых двухквартирных домов, когда-то построенных для работников совхоза. Один из них и купили супруги Лидия и Павел, прожившие к тому времени вместе почти семь лет. До этого они ютились у Павловой матери. Свекровь Лиду с самого начала недолюбливала, постоянно учила, как готовить, воспитывать дочерей и даже как правильно развешивать бельё. Павел обычно мол

Когда Пётр Николаевич рассказал мне эту историю, я сначала подумала, что он просто решил поддержать деревенскую легенду, которую много лет повторяла его жена. Но мужчина усмехнулся и сказал: «Я до того вечера тоже над всем этим смеялся. А потом очень быстро научился сначала здороваться с лесом, а уже после грибы искать». Жена его, Марина, выросла в деревне Тихие Ключи, почти у самой границы большого старого леса. Училась она хорошо, после школы поступила в институт в областном центре, там и познакомилась с Петром. Внешне ничем не отличалась от городских девушек: работала экономистом, умела со вкусом одеваться, водила машину и могла часами спорить о цифрах и отчётах. Но при этом совершенно серьёзно верила во многие вещи, которые Пётр называл «бабушкиными сказками». Например, если чёрная кошка перебегала дорогу, Марина никогда не возвращалась и не хваталась за пуговицу, но обязательно говорила: «Ну, значит, нам сегодня внимательнее надо быть». Когда они купили дачу, муж захотел посадить

Когда дядя Костя рассказал мне эту историю, я сначала решила, что спасение котёнком он со временем немного приукрасил. Но мужчина только усмехнулся и сказал: «Да мне самому проще было бы поверить, что просто повезло. Только я до сих пор помню, как он меня за рукав тащил именно за несколько секунд до того, как всё рухнуло». Произошло это в деревне Берёзовый Клин, где семья Сергея Морозова жила в старом доме на самом краю улицы. Семья была большая: жена Ирина, трое сыновей и младшая дочь Маша. Денег постоянно не хватало, поэтому Сергей работал вахтами на строительстве складских комплексов в другом регионе — три недели там, потом примерно столько же дома. Работа была тяжёлая, зато платили по деревенским меркам хорошо. На эти деньги они понемногу перекрыли крышу, заменили старые окна, купили детям компьютеры для учёбы и даже начали откладывать на новую машину. Ирина всё хозяйство тянула сама: огород, куры, школа, младшая дочь, бесконечные домашние дела. Сергей очень ценил жену, но постоянн

Когда Галина Петровна рассказала мне эту историю, я сначала решила, что старый деревенский дом просто напугал городскую женщину непривычными звуками. Мало ли что ночью скрипит в избах: доски рассыхаются, мыши бегают, ветер гуляет по трубе. Но Галина Петровна покачала головой и сказала: «Если бы только стучало, я бы тоже не поверила. А вот как объяснить слова на запотевшем зеркале — до сих пор не знаю». Произошло всё в деревне Озёрки, куда сорокалетняя Елена приехала после самого тяжёлого года в своей жизни. Ещё недавно у неё была городская квартира, муж, привычная работа и уверенность, что если уж не счастливо, то хотя бы спокойно она проживёт до старости. Но муж несколько лет втайне играл на деньги, набрал долгов, а когда всё вскрылось, спасать оказалось уже почти нечего. Квартиру пришлось продать. После развода Елена забрала одиннадцатилетнюю дочь Полину, несколько коробок с вещами и старенькую машину. Больше у неё практически ничего не осталось, кроме дома в Озёрках, который лет пят

Эту историю мне однажды рассказала женщина из деревни Старые Яры. Мы сидели у неё на кухне, за окном уже темнело, в печке потрескивали дрова, а на столе остывал чай с душицей. Она долго сомневалась, стоит ли вообще говорить об этом, а потом всё-таки сказала: «Не знаю, правда ли человек может получить знак именно тогда, когда уже совсем перестал ждать помощи. Но если бы не тот вечер, одной хорошей семьи сегодня, возможно, просто не было бы». Звали девушку Валерией, хотя все с детства звали её Лерой. Родителей она потеряла рано — ей было всего восемь, когда после несчастного случая она осталась одна. Некоторое время жила у дальней родственницы, потом оказалась в детском доме. Для ребёнка, привыкшего к маминой кухне, своему одеялу и вечерам рядом с отцом, перемена была такой резкой, что ещё много лет Лера просыпалась с ощущением, будто просто задержалась где-то в гостях и скоро за ней обязательно придут. Не пришли. В детдоме она сначала была тихой и беззащитной. Более бойкие девочки быстр

В деревне Верхние Липки эту историю до сих пор вспоминают, когда кто-нибудь слишком уж увлекается шутками над людьми. Рассказывала мне её тётя Зина за чаем, и каждый раз заканчивала одинаково: «Смеяться хорошо, когда всем смешно. А если одному весело, а другому стыдно — это уже не шутка». Правда там всё произошло или деревенские рассказчики со временем добавили мистики, теперь уже никто точно не скажет. Главным героем был Николай Сергеевич, которого все звали просто Колькой. В свои сорок шесть он оставался таким же балагуром, каким был в двадцать. Женат, двое детей, старшая дочь уже в техникуме училась, а отец всё никак не мог перестать устраивать окружающим мелкие розыгрыши. То соседу старые валенки к калитке привяжет, то кондуктору незаметно будильник в сумку положит, то товарищу гайку под стул бросит и весь день наблюдает, как тот ищет, что в машине загремело. Злым человеком Николай не был. Наоборот, соседи знали: попросишь отвезти мешки с картошкой — поможет, сломается трактор — пр

Когда тётя Нина рассказала мне эту историю, я сначала решила, что она просто придумала красивую деревенскую сказку про домового. Но она только усмехнулась и сказала, что девчонка после того случая такую чистоту стала наводить, что у неё потом даже тапочки по линейке стояли. «Значит, кто-то всё-таки хорошо её воспитал», — добавила она. Произошло это лет пятнадцать назад в посёлке Берёзовка. Тогда туда как раз переехала учиться девятнадцатилетняя девушка по имени Ксения. Родом она была из обеспеченной семьи: отец руководил строительной фирмой, мать работала в банке, и единственную дочь родители привыкли беречь от всех бытовых забот. Ксения росла не злой и не избалованной в плохом смысле, просто никогда особенно не задумывалась, откуда на столе появляется еда, почему одежда сама собой оказывается чистой и кто каждую неделю вытирает пыль с её полок. Дома всё делала мама, а иногда приходила женщина помогать по хозяйству. Ксюше оставалось хорошо учиться и не создавать родителям лишних пробле

Когда тётя Раиса рассказала мне эту историю, я сначала подумала, что молодёжь просто перепугалась ночью в лесу и потом сама додумала всё остальное. Но тётя Раиса покачала головой и сказала: — Нет, девочка. Некоторые места ничего не забывают. Землю можно травой затянуть, дом разобрать, новые деревья посадить, а память всё равно останется. Произошло это возле деревни Малиновки, где за старым прудом начинался небольшой лес. Сейчас там густые берёзы, осины да молодой ельник, а раньше стоял большой сельский клуб, куда по выходным съезжалась молодёжь даже из соседних деревень. От клуба давно оставался только поросший мхом фундамент. И почти никто из молодых уже не знал почему. Ольга приезжала в Малиновку каждое лето к своей тётке. Ей тогда было девятнадцать, она только закончила первый курс института и считала себя человеком, которого трудно чем-либо удивить. Девушка была яркая, шумная, весёлая. За словом в карман не лезла, могла первой прыгнуть ночью с мостков в реку, полезть в заброшенный

Когда дядя Матвей впервые рассказал мне эту историю, я решила, что он немного приукрасил. Всё-таки водители, которые годами ходят по дальним дорогам, знают столько баек, что иной раз и сами уже не помнят, где правда, а где услышанное на стоянке возле кружки крепкого чая. Но Матвей Павлович не улыбался. — Вот чего хочешь думай, — сказал он. — Только я ту тень тоже видел. Не так ясно, как Вера, но видел. И если бы не она, мальчишку мы бы утром уже не нашли. А потом добавил фразу, которую у нас в деревне любят повторять старики: — Говорят, такие вещи просто так не происходят. Было это лет двадцать назад, когда Вере Корниловой едва исполнилось двадцать четыре. Жила она тогда в рабочем посёлке Боровики, а родом была из маленькой деревни Красный Лог, где отец всю жизнь водил грузовик, а дед когда-то возил зерно на старом ЗИЛе. Наверное, от них ей и передалась любовь к дороге. Мать только руками всплеснула, когда дочь после училища объявила: — Буду водителем. — Каким ещё водителем? — Большегр

В деревне Плёсы эту историю рассказывали как раз тогда, когда кто-нибудь начинал жаловаться на несчастную любовь. Старики выслушивали, качали головами и обычно говорили: «Любовь, милок, можно дождаться, заслужить, потерять. А заставить её нельзя. Насильно пришедшее счастьем всё равно не станет». Я впервые услышала эту историю от тёти Зои, которая много лет работала в конторе при районной автобазе. Она уверяла, что хорошо знала и самого героя этой истории, и девушку, ради которой он однажды отправился в глухую деревню к женщине с дурной славой. Звали парня Николаем. Было ему тогда двадцать девять лет. Невысокий, худощавый, с вечно растрёпанными русыми волосами и добрыми серыми глазами, он совершенно не умел производить впечатление на женщин. В компании чаще молчал, краснел от любого комплимента и мог полчаса подбирать слова, прежде чем пригласить девушку хотя бы выпить кофе. Зато человек он был надёжный. Работал механиком в автобусном парке, мать навещал каждую неделю, старушке-соседке