ЦНМT Клиника Профессора Ившина

Мне 49 лет, я живу в Шымкенте. Свою историю рассказываю не ради красивого финала — он у меня, к счастью, есть. Рассказываю ради тех, кто сейчас живёт с дренажами и думает, что это навсегда. В 2015 году у меня обнаружили опухоль толстой кишки. К моменту постановки диагноза в печени уже были метастазы. Наши врачи сработали быстро: опухоль кишечника удалили успешно. Я тогда решил, что худшее позади. Худшее было впереди — только с другой стороны. Метастазы в печени вели себя по-своему: то замирали, то снова росли. К 2019 году я начал желтеть. Сначала это заметила жена — сказала, что у меня странный цвет лица. Потом пожелтели глаза. Появилась слабость, зуд, потемнела моча. Мне объяснили: опухоль перекрыла отток желчи, это механическая желтуха, и ждать здесь нельзя. В 2019 году мне выполнили чрескожно-чреспеченочное дренирование желчных путей (ЧЧХС) и установили металлический стент. Желтуха ушла, я выдохнул. Стент отработал четыре месяца, а потом полностью закупорился. Мне снова поставили др

Хочу рассказать свою историю — не для того, чтобы кого-то удивить, а потому что несколько лет назад мне самой очень не хватало таких текстов. Когда мы пришли в ЦНМТ, мне было 36, мужу — 42. За плечами у нас было шесть неудачных попыток: два свежих протокола и четыре криопереноса. Шесть раз подготовка. Шесть раз ожидание. Шесть раз отрицательный результат. К шестому разу я уже не плакала. Было другое чувство — как будто мы ходим по кругу: анализы, препараты, пункция, перенос, две недели ожидания, тишина. И снова сначала, без единого изменения в схеме. Мы решили не бросать, но и повторять то же самое в седьмой раз не хотели. Стали искать клинику, где на нас посмотрят целиком, а не как на очередной протокол в расписании. Так мы попали на консультацию в ЦНМТ. На приём пришли вдвоём. Как выяснилось позже, это было самое правильное решение за все годы. Репродуктолог “ЦНМТ” попросила все выписки за предыдущие годы, разобрала каждый протокол и назначила дообследование. Картина получилась така

Меня зовут Елена., я живу в Крыму. Хочу поделиться своей историей — не просто медицинским случаем, а рассказом о том, как я прошла через отчаяние к надежде и выздоровлению. Всё началось ещё в детстве — врачи обнаружили у меня врождённое расширение общего жёлчного протока, кисту. Долгое время это никак не мешало мне жить. Но когда я стала взрослой, в протоке и жёлчном пузыре начали образовываться камни. В 2012 году я решилась на операцию. Крымские врачи удалили изменённый участок жёлчного протока и сам жёлчный пузырь, а между оставшейся частью протока и тонкой кишкой сформировали анастомоз — искусственное соединение для оттока жёлчи. После операции я почувствовала себя лучше. Годы шли, я вела обычный образ жизни и думала, что всё позади. Но судьба приготовила мне новое испытание. Летом 2021 года я вдруг почувствовала себя плохо. Появилась интенсивная желтуха, состояние стремительно ухудшалось. Обследование показало страшную новость: анастомоз полностью закрылся, а жёлчные протоки непрох

Нам с мужем было по 25 лет, когда мы всерьёз задумались о ребёнке. До этого были карьера, обустройство дома, поездки — в общем, жизнь шла своим чередом. Но в какой‑то момент поняли: хотим семью побольше, хотим ребёнка. Первые визиты к врачам не принесли воодушевляющих новостей. Возраст, некоторые особенности здоровья — всё это усложняло задачу. Мы старались не драматизировать, но внутри уже начали подсчитывать шансы. Дальше пошли обследования, анализы, консультации. Потом — первая попытка ЭКО. Мы настраивались на успех, но результат оказался отрицательным. Было ли обидно? Да. Паниковали ли? Скорее, нет — мы заранее договорились не терять голову и идти шаг за шагом. Сделали паузу на несколько месяцев: отдохнули, съездили в отпуск, перезагрузились. Потом — вторая попытка. И снова неудача. Мы готовились тщательнее: скорректировали режим дня, учли ошибки первой попытки, врач немного изменил схему лечения. Но результат оказался тем же — отрицательный тест. Реакция была уже не такой острой,

Меня зовут Анна, и я хочу рассказать вам свою историю — историю о страхе, отчаянии и надежде, которая появилась тогда, когда я уже почти перестала в неё верить. Всё началось много лет назад. В 2013 году мне поставили диагноз — рак лёгкого. Мир будто рухнул в одну секунду. Я помню, как сидела в кабинете врача, слушала его слова и не могла поверить, что это происходит со мной. Но я решила бороться. Мне сделали операцию — удалили часть лёгкого. Потом были бесконечные курсы химиотерапии, лучевая терапия… Каждый день казался испытанием. Но я держалась — ради семьи, ради детей, ради жизни. Регулярно проходила обследования, и какое‑то время врачи говорили: «Всё стабильно, вы молодец». Я начала верить, что худшее позади. Но в начале 2024 года всё изменилось. Во время очередного УЗИ врач заметил что‑то подозрительное в печени. Сердце упало. Следующие дни превратились в череду обследований: ПЭТ‑КТ, консультации… Диагноз прозвучал как приговор: метастаз в печени. Я обратилась в Тульский онкологич

Привет, друзья. Хочу поделиться нашей невероятной историей — историей, в которую мы сами до конца не верили, пока чудо не произошло. 17 лет. Представляете? Целых 17 лет мы с мужем мечтали о ребёнке. Мне 39, ему 40, и все эти годы — анализы, врачи, надежды и разочарования… Каждый месяц — ожидание и вопрос: «Ну когда же?» Сначала мы думали: «Ничего, всё получится, просто нужно чуть больше времени». Потом — «Может, попробуем ещё этот метод? А вдруг сработает?» А потом… потом стало страшно. Страшно от мысли, что, возможно, чуда так и не случится. У меня диагностировали СПКЯ, не было овуляции, да ещё и отсутствие маточных труб. У мужа — проблемы со сперматозоидами. Врачи разводили руками: шансы минимальны. Мы уже почти смирились с мыслью, что будем только вдвоём… Как мы узнали про РН‑метрию Однажды подруга, которая работает в медицинской сфере, рассказала про уникальный метод исследования — РН‑метрию цервикального канала и полости матки. Это разработка Ившина, и о ней мало кто знает. Суть