Истории из Жизни

Хозяин выгнал пастуха и оставил ему только больных и пятнистых овец… даже не подозревая, что скрывает их шерсть.... Сухой щелчок кнута о сапог стал единственным звуком, который объявил конец. Не было ни прощания. Ни благодарности. Только холодный приговор среди белого дня, под солнцем, которое жгло кожу. — Ты уволен, Самуил, — сказал хозяин, даже не подняв на него глаз. Сорок лет. Сорок лет он пас овец, которые ему не принадлежали. Сорок лет вставал до рассвета, переносил бури, голод, одиночество… чтобы всё закончилось вот так. Но хуже самого увольнения был «подарок». В дальнем углу загона, отдельно от остального стада — белого, ровного, будто отобранного для чужой гордости, — стояли пятнадцать овец. Тёмные. Пятнистые. Хромые. С огрубевшей кожей, покрытой струпьями. — Вот твоя плата, — выплюнул хозяин. — Ты же всегда твердил, что от них есть толк. Забирай. Остальные работники опустили глаза. Никто не решился сказать ни слова. Потому что все знали правду. Этих овец считали позором. Убытком. Ошибкой, которую лучше спрятать подальше. Самуил сглотнул. Горло жгло, но он не ответил злостью. Он медленно подошёл к ним. Он знал их всех. Каждую. Знал, как они дышат ночью. Знал, какая хромает сильнее других, какой трудно подняться без помощи. Для хозяина они были мусором. Для него… жизнью. — Они не больны, — тихо сказал он сорванным голосом. — Они сильные. Хозяин сухо усмехнулся. — Сила долги не платит. Убирайся. И словно унижения было мало, он швырнул на землю связку ржавых ключей. — Вот твоё будущее. Долина шипов. Место, где никто не хочет жить… и даже выжить. Сухая. Бесплодная. Кладбище надежд. Самуил поднял ключи дрожащими руками. Не стал умолять. Не заплакал при людях. Но внутри у него что-то сломалось — молча, беззвучно. К полудню он в последний раз вышел за ворота поместья. С собой у него не было чемоданов. Только маленький мешочек с солью… и старая Библия, истёртая годами. Позади него, слабо блея, шли те самые пятнадцать овец. Кто-то из работников смотрел на него с жалостью. Кто-то — с облегчением, что на его месте не они. Пыль поднималась с каждым шагом. А солнце падало на них так, будто само хотело стереть их с лица земли. Путь был долгим. Сухой воздух жёг лёгкие. Камни резали животным ноги. Одна из овец, самая старая, упала. Самуил бросился к ней. — Давай… Надежда… — прошептал он. Он поднял её на руки. Тело было горячим, слабым. Но он не оставил её. Ни разу не оставлял. Ни одного раза за сорок лет. — Нас выбросили… — прошептал он, и слёзы молча катились по лицу. — Но мы не потеряны. И он пошёл дальше. Шаг за шагом. Неся на себе то, от чего отказался мир. Когда они наконец добрались до долины, тишина оказалась… страшной. Ни деревьев. Ни воды. Только острые камни и сухие колючие кусты. И маленькая каменная хижина без крыши, как насмешка, ждала их посреди этой пустоты. Самуил уронил мешок. Огляделся. Потом посмотрел на своих овец. И впервые… ноги его не выдержали. Он рухнул на землю. Тяжесть несправедливости сдавила ему грудь. — Почему?.. — прошептал он в небо. Но ответа не было. Только ветер. Та ночь была жестокой. Холод опустился внезапно, как наказание. Самуил развёл маленький костёр из сухих веток. Еды у него не было. Но он использовал последние остатки воды, чтобы промыть раны овцам. Потом лёг прямо на землю, обнимая их одну за другой. Чтобы согреть. Чтобы они не умерли. А далеко отсюда… хозяин ужинал за красивой посудой, смеясь у огня. Уверенный, что Самуил уже не выживет. Но в долине… Что-то начало меняться. Ветер свистел в щелях. Холод становился всё сильнее. И посреди темноты… шерсть овец начала реагировать. Сначала это было почти незаметно. Слабый отблеск. Потом… нечто большее. Как будто в этих тёмных волокнах скрывалась тайна. Тайна, которую никто никогда не хотел увидеть. Самуил этого не знал. Не понимал. Но именно этой ночью… Самой холодной ночью за многие годы… Самуил… открыл глаза среди темноты… и не мог понять, на что смотрит... читать продолжение 

Заболела теща, через неделю умерла. Забираем тестя к себе, благо место есть. У тещи был пес, просто черный лохматый урод. Забрали и его, себе на горе. Все грызет, детей прикусывает, на меня огрызается, гадит, гулять его надо выводить вдвоем, как на распорке. Вызывал кинологов, денег давал без счету- чтоб научили, как с ним обходиться, без толку... Говорят, проще усыпить... Тесть решил, собачка умрет, тогда и ему пора. Оставили. Дети ходят летом в джинсах, с длинными рукавами: покусы от меня прячут, жалеют дедушку. К осени совсем кранты пришли, озверел, грызет на себе шкуру, воет. Оказывается, его еще и надо триминговать. Объехали все салоны, нигде таких злобных не берут. Наконец знающие люди указали одного мастера... Привожу. Затаскиваю. Кобель рвется, как бешеный. Выходит молоденькая девчушка крошечных размеров. Так и так, говорю, любые деньги, хоть под наркозом (а сам думаю, чтоб он сдох под этим наркозом, сил уже нет). Берет из рук поводок, велит прийти ровно без десяти десять, и преспокойно уводит его. Прихожу как велено. Смотрю, эта девчушка выстригает шерсть между пальцами у шикарного собакера. Тот стоит на столе, прямо, гордо, не шевелясь, как лейтенант на параде, во рту у него резиновый оранжевый мячик. Я аж загляделся. Только когда он на меня глаз скосил, понял, это и есть мой кобель. А пигалица мне и говорит: - Покажу, как ему надо чистить зубы и укорачивать когти. Тут я не выдержал - какие зубы! Рассказал ей всю историю, как есть. Она подумала и говорит: - Вы должны вникнуть в его положение. Вам-то известно, что его хозяйка умерла, а ему нет. В его понимании вы его из дома украли в отсутствие хозяйки и насильно удерживаете. Тем более, что дедушка тоже расстраивается. И раз он убежать не может, старается сделать все, чтобы вы его из дома выкинули. Поговорите с ним по-мужски, объясните, успокойте. Загрузил кобеля в машину, поехал прямиком в старый тещин дом. Открыл, там пусто, пахнет нежилым. Рассказал ему все, показал. Пес слушал. Не верил, но не огрызался. Повез его на кладбище, показал могилку. Тут подтянулся тещин сосед, своих навещал. Открыли пузырь, помянули, псу предложили, опять разговорились. И вдруг он ПОНЯЛ! Морду свою задрал и завыл, потом лег около памятника и долго лежал, морду под лапы затолкал. Я его не торопил. Когда он сам поднялся, тогда и пошли к машине. Домашние пса не узнали, а узнали, так сразу и не поверили. Рассказал, как меня стригалиха надоумила, и что из этого вышло. Сын дослушать не успел, хватает куртку, ключи от машины, просит стригалихин адрес. - Зачем тебе, спрашиваю. - Папа, я на ней женюсь. - Совсем тронулся, говорю. Ты ее даже не видел. Может, она тебе и не пара. - Папа, если она прониклась положением собаки, то неужели меня не поймет? Короче, через три месяца они и поженились. Сейчас подрастают трое внуков. А пес? Верный, спокойный, послушный, невероятно умный пожилой пес помогает их нянчить. Они ему ещё и зубы чистят по вечерам... Не зря говорят, что собаки верные и очень умные животные. А разговаривать... так со всеми надо разговаривать и объяснять свою точку зрения, тогда и жизнь становится заметно лучше.

Расписание кота на день. 5 - 5.15 - побудка прислуги. 6 - 6.15 - утренние умывания. 6.15 - 7.30 - активные спортивные занятия. 7.30 - небольшой перекус. 7.30 - 13.00 - освежающий сон. 13.00 - 13.15 - перекус. 13.15 - 13.16 - лёгкие физические упражнения (не обязательно). 13.16 - 17.30 - не будить! 17.30 - приход с работы сожителей по квартире, высказать громко всё в лицо (обязательно.) 17.35 - 18.00 - праздничная обширная трапеза. 18.00 - 18.05 - небольшой отдых. 18.05 - 18.30 - освежающий отдых. 18.30 - 20.00 - время снисходительного общения с обслуживающим персоналом (бонус в виде лёгкого массажа живота не обязателен). 20.00 - 23.00 - вечерний сон. 23.00 - 2.00 - спортивные занятия: гонки с препятствиями, игры в бешеного кота и "приключения мустанга в лесных прериях диких монгольских степей", как вариант - перестановка предметов и лёгкой мебели в квартире в соответствии с принятом в кошачьих сообществах принципами фэншуй. 2.00 - 5.00 - релаксация: желателен тесный физический контакт со спящим дворецким или горничной, сопровождающийся громким мурлыканьем, в виде повышения мотивации по уходу и любви к царственным особам 5.00 - как, вы ещё спите??

Я нашла видео, как моя бабушка танцует на своей свадьбе. Ей было 18, а теперь 88, и она смотрит и плачет Мы разбирали старый дом, готовили к продаже. На чердаке нашли кучу вещей, а среди них — катушки с пленкой, старые, пыльные. Я отдала на оцифровку. Через неделю приходит файл. Я включаю ноутбук, сажусь рядом с бабушкой. На экране черно-белое, зернистое, пляшет. И вдруг — она. Молодая, худая, в белом платье, кружится в вальсе. Дед рядом, счастливый, улыбается во весь рот. Гости хлопают, кто-то кричит «Горько!», они целуются. Бабушка смотрит и молчит. Потом протягивает руку к экрану, гладит его и шепчет: «Ванечка, мой Ванечка... Какой ты молодой... Как мы с тобой танцевали...» Я сижу, смотрю на неё и плачу. Ей 88, она плохо видит, плохо слышит, ест через трубочку. Но она помнит каждую секунду той свадьбы. Помнит, как кружилась, как смеялась, как была счастлива. Мы пересматриваем это видео каждый день. Она просит: «Включи мою свадьбу». Я включаю. Она смотрит, улыбается и иногда тихонько напевает мелодию того вальса. Я думаю: как же хорошо, что мы нашли эту пленку. Как хорошо, что я успела показать ей, какой она была. Счастливой.

Часто мужчины возмущаются, увидев, что из тонкой и звонкой девочки, которой когда-то была их возлюбленная, вдруг вылупилась тётка. Они считают, что их обманули. Подсунули, вроде как, некачественный продукт. Была студентка в белой шапочке, танцевала на дискотеке, читала Мураками, мечтала поехать в Париж, и вдруг – она. Классическая тётка с лишним весом, сниженным кругозором, ограниченным покупкой тушенки «по акции» и наймом репетиторов для ребёнка. С короткой стрижкой, в трусах в горошек, с пирожным в перерыве на работе, в странной одежде немарких цветов, больше напоминающей парашют. Откуда они вообще берутся – эти тётки? А я вам скажу, откуда. Тётками становятся женщины, которые живут не для себя. Женщины, которые вынуждены ежедневно и ежечасно поступать вопреки своим желаниям. Что заставляет их делать это? Вероятно, долг. Разве акциями в «Пятёрочке» интересуются от хорошей жизни? Нет. Ими интересуются женщины, которые пытаются на месяц растянуть получку мужа, по недоразумению именуемую зарплатой. Чтобы хватило и на еду, и мужу на штаны, и ребёнку на репетиторов. Опять же, разве репетиторов и скучную проверку уроков придумала женщина? Она лишь взвалила на себя ответственность, и старается соответствовать высоким современным стандартам содержания детей. О которых (и о стандартах, и о детях) муж часто имеет лишь умозрительное представление. Почему тётка ест пирожное? Вероятно, восполняет потери энергии, которые нельзя восполнить иначе – прогулками, сном. Потому что спать ей некогда, у ребёнка резались зубы/болел живот/поднялась температура. Заметила, что свободные и необременённые родственниками и детьми женщины, которые делают, что хотят, тётками не бывают. Они бывают маргиналками, пьяницами, пpоституткaми, содержанками, странными барышнями… но не тётками. Тётка – это всегда ужатие себя ради других, жизнь чужими интересами. Победи в себе тётку – кричат гламурные журналы. Наладь сонь, питайся по пять раз в день мраморной говядиной, ходи три раза в неделю на силовую, и три раза в бассейн. Сходи в парикмахерскую, купи новую одежду. Им невдомёк, что, возможно, эта женщина очень хочет и на силовую, и в парикмахерскую, и в бассейн. Но у неё на шее – двое детей-школьников, парализованная свекровь, требующие помощи родители. В обществе тёток почему-то принято шугать, позорить нелепым внешним видом, обвинять в лености. Хотя, если уж откровенно, некоторым тёткам мужья, дети и общество должны были бы поклониться в ноги за их подвиг. На них, отчасти, и держится этот мир. Автор: Морена Морана

«А раньше бабы в поле рожали и ничего! И рака никакого не было!» Обожаю эту фразу: «А раньше бабы в поле рожали и ничего! И рака никакого не было!» Ниже приведен отрывок из блога психотерапевта Адрианы Имж, очень верные мысли девушка излагает. Да, раньше не было рака. Потому что его не диагностировали. Человек умирал, и всё. Не было проблем с аллергией на прививки. Дети умирали от дифтерии пачками, и всё. Не было проблем с контрацепцией. Люди просто рожали и выносили детей на мороз и морили голодом. После открытия Америки половина Европы вымерла от сифилиса, а половина индейцев — от гриппа. В Англии во времена Генриха, того самого, что с Анной Болейн, простой грипп выкосил половину Лондона. Не было проблем с сильными женщинами. У женщин просто не было паспортов, прав, возможностей, их избивали и насиловали, и это не считалось проблемой или преступлением. И с внематочными беременностями и постродовой депрессией проблем не было. Внематочная беременность (или замершая) была только одна. Женщина умирала, и всё. И депрессии у женщин не было. Была тяжелая работа. Те, кто не умирал от родов, в сорок чаще всего были с опущением матки — от постоянной тяжелой работы. Бандажей тоже не было. Всем, кто хочет красивых платьев и балов, рекомендую читать мемуары Екатерины Второй. Да-да, жены наследника престола, а затем — императрицы. Там про ветряную оспу, женские проблемы, трудности быта и многое другое у знати. Да-да, у тех людей, которые обладали всеми благами той цивилизации. У меня в процессе чтения было впечатление, что я сейчас живу не просто роскошней, а во много раз роскошней императрицы. Моя прабабка и первая жена моего деда умерли в родах, половина братьев и сестер моего отца умерли от инфекций, которые сейчас кажутся сказочными страшилками. И это не глухое средневековье, а двадцатый век. Ну и вообще, кому хочется острых ощущений — можно взять в библиотеке женскую энциклопедию восьмидесятых и почитать про женскую гигиену. Да что там — сто лет назад мои легкие роды убили бы либо меня, либо дочь. Просто потому, что легкими они были благодаря медицине. Когда меня спрашивают, в каком времени я хотела бы жить, — сейчас. Я не знаю, что будет в будущем, но сейчас у меня есть джинсы, кроссовки, дезодорант, моя личная недвижимость, загранпаспорт, контактные линзы, средства гигиены и контрацепции, возможность работать и учиться в любой стране. Я могу развестись просто потому, что не хочу жить с этим человеком. Я могу водить машину. Я могу купить травмат или шокер, а также научиться драться, чтобы защищать себя и своих близких, и да, есть шанс, что за превышение самообороны меня посадят. Зато не закидают камнями и не сбросят со скалы как опозоренную. В этом обществе еще куча проблем, но по сравнению с тем, что было, — это офигенно. И желающие отмотать назад просто не понимают, куда они попадут. Я понимаю. И я знаю, какая титаническая работа была проделана, чтобы сделать хотя бы то, что есть сейчас. И я счастлива жить здесь и сейчас.

Бабушкин чай Маленькая девочка спросила у бабушки: — Почему твой чай всегда вкуснее маминого? Бабушка улыбнулась: — Потому что мама заваривает его на работе, между делами. А я завариваю его для тебя. Ничего другого у меня в этот момент нет. Только ты и чай. Девочка выросла и сама стала мамой. Однажды к ней пришла дочь и сказала: — Мам, у тебя чай вкуснее, чем в кафе. Женщина заплакала. Она поняла: бабушка была права. Вкус чая - это не сорт заварки. Это количество любви, которую ты в него положила🤍

Физику я прогуливала, потому что не любила Ирину Петровну. За снобизм, за разделение учеников на "перспективных" и не очень, а также за откровенный интерес к социальному статусу семей. Это проскальзывало в отдельных фразах и высокомерной манере общения. А иногда просто висело невидимым свинцом в воздухе. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ В середине учебного года Ирина Петровна придумала унизительный опрос. Зайдя в класс перед уроком, она попросила поднять руки тех, у кого родители имеют высшее образование. Я как-то сразу сообразила, что к чему и моя тощая, длинная плеть сама потянулась вверх. Учитель обвела взглядом класс и немного споткнулась на мне. К тому времени я уже зарекомендовала себя махровым крeтинoм, поэтому выбивалась из системы координат Ирины Петровны. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Затем она выдала бумагу и попросила написать профессии родственников. Я почувствовала, как маленькая ложь растёт и превращается во что-то огромное, но очень тёплое и приятное для меня. Склонившись над белоснежным листом, я красивым почерком вывела "хирурги". Немного подумав, дописала "оба". Придумывать каждому родителю престижную профессию мне было лень, а отливать пули про династию хирургов – это пожалуйста. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Весь следующий месяц Ирина Петровна удивлялась, как в семье хирургов выросла бестолковая лань, но, тем не менее, отношение ко мне стало более лояльным. В конце концов любопытство взяло верх, и зацепившись за какой-то незначительный повод, она вызвала в школу маму. Недели две я тянула кота за хвост, рассказывая, что мама ежедневно оперирует и прийти пока никак не может. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ – Ну, пусть тогда придёт отец, – не унималась Ирина Петровна. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Папа в то время ходил в море, поэтому я почти не соврала, сказав, что он в командировке преподаёт хирургию арабским студентам. На самом деле папа писал в письмах, что гоняет шваброй по кораблю двух арабов, которые всё время молятся и не хотят работать. Можно было послать в школу бабку Иллюзию Андреевну, но я боялась за хрупкий мир интеллектуалов. Поэтому мы с подружкой Ленкой решили отправить Колю. Коля – это Ленкин дядя. Художник и по совместительству рaздoлбaй. Он был старше нас всего лишь лет на десять, но как говорится, сгорел сарай - гори и хата. Пусть у меня будет молодой, талантливый отец, заведующий кафедрой хирургии. Если я вам скажу, что беседа Ирины Петровны с Колей приняла максимально неожиданный поворот, то, наверное, не скажу ничего. Немного посетовав, что Елена не хочет учить физику, она перешла к своему племяннику, которому требуется операция на печень. Печень Коля мог только нарисовать, поэтому записав диагноз и пообещав посовещаться с коллегами на кафедре – свалил в закат. Дома, выложив передо мной и Ленкой анамнез больного, Николай попросил уволить его с кафедры хирургии. Что дальше? Спросите вы меня. А ничего интересного. Если бы не мой классный руководитель, мы бы скорей всего каким-то образом прооперировали бы племянника Ирины Петровны, но Людмила Ильинична знала моих родителей. Когда она позвонила к нам домой, мама обещала на правах практикующего хирурга вырвать мои ноги без наркоза, но обещание своё не сдержала, потому что тоже врушка. Елена Евдокименко

Я выхаживала недоношенную дочку, которая весила 700 граммов. Теперь она бегает быстрее всех в классе Роды на 26-й неделе. Дочка весила 700 граммов, помещалась на ладони. Она была синяя, не дышала, врачи сказали: «Шансов мало, готовьтесь». Я не готовилась. Я сидела у кувеза, смотрела на это маленькое тельце, унизанное трубками, и говорила: «Ты сильная. Ты справишься. Я здесь, я с тобой». Она не дышала сама 3 месяца. Потом начала. Не ела — через зонд. Потом научилась сосать. Не набирала вес. Потом поползла, потом пошла. Всё позже нормы, всё тяжелее, чем у других. Я выписывалась из больницы, возвращалась, снова лежала. Три года мы боролись за каждый килограмм, за каждый шаг, за каждое слово. А сейчас ей 8. Она бегает быстрее всех в классе, занимается гимнастикой, поёт в хоре. Она маленькая, худая, но в ней столько энергии, что хватило бы на троих. Врачи качают головами: «Не может быть». А я знаю: может. Если очень верить. Если не сдаваться. Если быть рядом.

Конец 80-х... Подруга поехала на дачу рано утром. И вот в электричке ее начинает клинить – выключила она чайник или нет. Дома спит муж, ему на работу во вторую смену... Мобил тогда еще не было, а ехать прилично. Решает попросить попутчиц, кто раньше выходит, позвонить с таксофона и попросить мужа выключить. Две тетки соглашаются, типа "не 100%, но постараемся". Далее со слов мужа: – Встаю. Полусонный иду ставлю чайник. Звонок. Иду в коридор к аппарату. – Здрасти, Коля Николаев? – Да. – Выключите чайник. В анабиозе иду выключаю. Бреюсь в ванной, потихоньку прихожу в себя. Тут до меня доходит, что произошло что-то не то. Иду снова ставлю чайник. Звонок. – Здрасти, Коля Николаев? – Да. – Выключите чайник. Иду выключаю. Сажусь на кухне и туплю. Что за... фигня ?! ?! Ставлю чайник. Звонок. Жена: – Коль, привет, чайник выключил? Иллюстрация: Валентин Губарев