Живая Сказка

Сидела я как-то, грустила, что внучка укатила в город, а мой эксперимент замедлился. И тут мои бывшие жильцы, китайские студенты Ли и Чжан, зашли в гости. Увидели мой грустный вид, переглянулись и сказали: «Бабушка, надо баланс восстанавливать!» И достали из сумки пакетик с крошечными сушёными белыми цветочками. «Это наш секрет, — говорят, — цзюйхуача, хризантемовый чай. Он историю длиннее, чем Великая Китайская стена, имеет и от тоски осенней спасает». Оказалось, эти цветы в Китае не на клумбах выращивают, а специально для чая. История у них и правда императорская — ещё при династии Сун (а это X-XIII века!) его начали ценить как благородный напиток. А один сорт, «Гунцзюй», даже императору в качестве дани подносили! Я сразу представила, как наливаю себе «императорский отвар» в свою простую кружку. Здорово! Чем же он так полезен, спросите вы? Мне студенты объяснили с точки зрения их традиционной медицины. Всё дело в балансе «жара» и «холода» в теле. Когда ты устала, нервничаешь, глаза

Прожила жизнь, как все. Родилась. Крестили. В школу ходила. Пионерка, комсомолка. Замуж вышла, детей родила. Вырастили. Мужа похоронила. Ему как раз сорок исполнилось. Потом так замуж и не вышла. Работала на одном месте. Потом на пенсию проводили. Внуков нянчила. Всё как у всех, даже и вспомнить особо нечего. В Бога не так чтобы веровала, но в церковь ходила. Как все. Может и грех это, но что уж судить — жизнь прожита. Но до сих пор каждой минуткой жить хочется. Единственная история необычная со мной произошла. Странная. Было мне тогда годков шестьдесят с гаком. Так чтобы очень болела, сказать не могу. То простуда, то суставы ныли, как у всех, не более. Даже давлением особо не страдала. Но однажды ночью снится мне странный сон. Мой муж-покойник пришел в мой дом, где девочкой совсем была. Красивый такой, в военной форме, как тогда, когда мы только с ним познакомились. Улыбается мне и говорит: — Ты одна, и я один. Пошли со мной. Перепугалась я не на шутку. С детства знаю, что покойник зо

Только мы с вами обрадовались, лужи высохли, почки лопнули, розочки мои распустили первые листочки — а тут бац! Белое покрывало, как на поминках. Сижу у окна, чай пью, а за окном снег повалил, будто зима решила: «А не пожить ли мне у Тащи ещё недельку?» И главное — обидно: весна уже, солнце, а тут такой сюрприз, как прошлогодний холодец в холодильнике. Тут главное — не паниковать! Я за свою долгую жизнь столько таких «сюрпризов» видала — и не такое переживали. Розы наши и виноград — они такие нежные, но хрупкие, даже больше капризные. Главное — вовремя спохватиться и действовать, как на войне. А я вам сейчас расскажу, как я своих красавиц от такой напасти спасаю. Накрываю «одеялками». В ход пошло всё: старые простыни, мешки из-под сахара, спанбонд (это такая белая тряпка, что в магазинах продаётся, я её «паутинкой» зову). Накрываете розочки прямо с головой. Не жалейте материала. Как своих внуков в холодную ночь укутываете — так и их. Кстати, мужнины старые майки тоже годятся. Он тол

Вечернее солнце, пробиваясь сквозь резные занавески, окутывало комнату золотистым светом. Бабушка, чьи руки, изборожденные морщинами, словно карта прожитых лет, поправляла одеяло внучки. Девочка, устроившись поудобнее, попросила не сказку, а правдивую историю — ту, что хранилась в сердце старушки дольше всего. — Бабуля, расскажи, как ты и дедушка столько лет были счастливы? — спросила она, вспоминая, как дед, седой богатырь с глазами, полными тепла, всегда шептал жене что-то, от чего та улыбалась, как девчонка. Бабушка замерла, глядя в окно, где за рекой угасал закат. Она могла бы рассказать о войнах, что дед прошел, о годах голода, когда они делили последнюю краюху хлеба, о ночах, когда плакали от бессилия... Но вместо этого она взяла с полки старый клубок ниток — пестрый, с узелками и обрывами. — Видишь, внученька? Жизнь — как этот клубок. Две нити в нем сплетены: черная и белая. Черная — это страх, обида, эгоизм, недомолвки, злословие. Белая — любовь, терпение, умение прощать и прос

Глава 4. Начало : Глава 1. Глава 2, Глава 3. Часы в квартире показывали восемь пятнадцать. И занудно тикали. Анна стояла у окна и смотрела на улицу. Соседская кошка, старая трехцветная Мурка, сидела на лавочке у детской площадки и лениво облизывала лапу. Мурка. Живая. Настоящая. Анна смотрела на кошку и чувствовала, как в голове что-то щёлкает. Медленно, отчётливо, будто включается механизм, который был сломан всё это время. Кошка. Мурка. Она ненавидела, когда её трогали, вечно шипела и царапалась. Анна пару раз приносила ей вкусняшки из магазина, но кошка всё равно не подпускала близко. Сейчас Мурка сидела и совершенно спокойно делала свою утреннюю процедуру. Без обычной своей настороженности, без готовности зашипеть и убежать. Просто смотрела жёлтыми глазами и ждала чего-то. Анна моргнула. И вдруг всё в

Вы же знаете, что я человек небезынтересный и немного «гражданин мира». Нет-нет, я не шпионка, я просто в молодости успела и к станку постоять, и на целине побывать, и даже на знаменитой польской фабрике «Урсус» трактора чуть ли не собирала! Рабочая аристократия, что уж там. В Казахстане работала и в Сибири, ещё немного в Беларуси и Германии. Но вот беда: когда пришло время получать заслуженные трудовые копейки (ой, простите, «стратегический финансовый резерв»), оказалось, что полжизни у меня как будто и не было! В Пенсионном фонде на меня посмотрели с моими бумажками такими глазами, будто я рассказываю, как на Луне картошку сажала. Мой трудовой стаж напоминал швейцарский сыр – сплошные дыры от Казахстана до Германии! Балов не хватало! Фото : сгенерировано ИИ Был план «А» – Ликвидация безграмотности. Я было задумала грандиозный вояж: сесть на поезд и поехать по местам боевой… тьфу, рабочей славы! Представляете: я с авоськой, но с паспортом мотаюсь по бывшим республикам, разыскивает

В одной деревне жила-была семья: муж да жена. Ладно да складно жили. Хозяин в кузнице работал, а жёнка в рукоделии мастерица была знатная. Единственным её изъяном было сквернословие да ругательства. Как придет кто в ученицы проситься, она словно шуткой хаять да посмеивается. Мол, по земле ходят криво, не то что иголку держать, что все безрукие да косые, упрямые да тупые. Как только не отчитывала, как только не укоряла девушек, что в ученицы просились. Говорила, что нет в них проворности, ни усидчивости. Руки не так сложены, пальчики толстые, глаза шальные, да носы сопливые. Молвила в конце, что не родилась ещё та девица, что науку свою передаст. Так что со временем к ней и перестали люди ходить обучения просить. За работами жены-рукодельницы из города приезжали, уж очень хороши были ее изделия. Бывало, заедет барышня из соседнего уезда к рукодельнице, та прям в лице переменится и звонче соловья запоет. Да такие слова находит, да речи сладкие заводит, всё товар нахвалит. Покупате

Жил-был в деревне мужик Никодим. Ростом не велик, голова как котелок гладкий, ни бороденки, ни усиков. Жил себе да бед не знал. Ни за что не отвечал, что хотел, то и делал. Пообещает соседу помочь забор поправить, а сам на рыбалку пойдет. Скажет: «Возьму топор на денек», так годами не отдает. А еще повадился то молока, то хлеба в долг брать, аль еще требу какую, так и так же не возвращает. Так и жил. Как по их деревне ложкарь ходил да ложками торговал. Товар знатный у него был, ложечки одна к одной, все гладенькие да ровненькие, а кому надобно, так и резьбу положит. Кто захочет кленовую, а кому потребно, так и ореховую смастерит. Какую хошь: хоть липовую, аль осиновую, аль ольховую. На любой вкус, каждому смог угодить. Подошел Никодим к ложкарю, говорит: — А сделай-ка мне такую ложку, чтобы всегда до краев полна была. Сяду, к примеру, кашу есть, а в ложке с го-о-о-рочкой. Съем, а в ней опять до краев набрано. Сможешь? — Смочь-то смогу, — отвечает ложкарь, — да только такой ложке и заро

Очень сложно бросить, когда не бросается... Когда веришь и ждёшь, когда ищешь оправдание каждому его поступку. Когда в пять утра, после проведенной в бессоннице ночи, пребываешь в тревоге за него, в ожидании, больше похожем на сумасшествие! Ты прощаешь его, только увидев! Ему даже и объяснять ничего не нужно, ведь для тебя самое главное, что он пришёл. Когда не просто пришёл, а пришёл «Он» и именно к тебе! Хотя мог и не прийти! Когда от него разит страшным перегаром. Когда он еле стоит на ногах, главное — пришел. Главное — к тебе. Главное — сам! А все остальное: мятая рубашка, засос на шее — это так, мелочи! Ведь ты давно уже в своей голове придумала ему оправдания. И готова поверить в любой бред про сломанную машину и жену друга, заснувшей у него на плече. «Главное — пришел, главное — живой», — повторяешь ты. «Главное — ко мне, а мог и не прийти! Значит, нужна, значит, он меня любит. Главное, что пришел ко мне». Ты все время произносишь это у себя в голове. Как мантру, как молитву. Да

Обычная семья: муж, жена. Они жили очень долго вместе, но детей у них не было. Время шло, и они совсем отчаялись, но однажды произошло чудо! Жена забеременела и родила столь долгожданную дочку. Отец был настолько счастлив, что даже взял отпуск по уходу за ребенком и полностью посвятил себя дочери.    Прошло время, и отец вышел на работу, а дочка пошла в садик. Теперь его помощь уже не была так нужна, но он начал замечать, что с ним что-то происходит. Внешне он оставался прежним — высокий, с коротко подстриженными темными волосами и добрыми карими глазами, которые всегда светились заботой. Но внутри что-то изменилось.    В тот период он чувствовал себя странно. Днем на работе он был сосредоточен и продуктивен, но по вечерам, возвращаясь домой, он ощущал пустоту. Жена, с длинными светлыми волосами и теплой улыбкой, всегда старалась его поддержать, но даже она не могла понять, что с ним происходит.    Он стал чаще уединяться в своей комнате, часами глядя в окно или читая книги, которые