Страницы Детства

Как обычный архитектор, который не мог поступить в художественную школу, стал классиком при жизни? И почему его книги до сих пор покупают миллионами по всему миру. Спойлер: всё дело в детстве, неудачах и любви к мелочам. Свен Нурдквист родился 30 апреля 1946 года в портовом Хельсингборге на юге Швеции. Но настоящим домом для него стал Хальмстад. После развода родителей двухлетний Свен вместе с мамой и старшим братом переехал жить к дедушке с бабушкой в деревню. Он очень любил рисовать. Мама будущего писателя работала картографом и сама хорошо рисовала, поэтому она не просто хвалила сына, но и давала дельные советы. А в одном интервью он как то признался, что в детстве хотел стать фермером. Но искусство, как мы знаем, всё равно победило. Казалось бы, талант налицо. Но жизнь любит подкидывать сюрпризы. С 15 лет Свен мечтал о карьере иллюстратора, но его несколько раз отшили в художественных школах. Не став отчаиваться, он отправился изучать архитектуру в Техническом университете Лунда.

Представьте себе кинотеатр, в котором только что закончился фильм. По экрану бегут титры, но в зале не раздаётся ни единого звука. Люди не встают с кресел, не тянутся за телефонами, не перешёптываются, не бегут успеть первыми выйти из зала. Проходит десять секунд, двадцать, тридцать, а тишина всё висит. Именно так зрители по всему миру встречали финал "Мальчика в полосатой пижаме", снятый по одноименной книге. Чтобы понять, как писатель Джон Бойн сумел создать концовку такой парализующей силы, нужно отправиться в его собственное детство, где страх и беспомощность были не литературным приёмом, а повседневной реальностью. Джон Бойн появился на свет 30 апреля 1971 года в Дублине и рос в обстановке, которую сам позднее называл гнетущей. Любящие родители поощряли его увлечение литературой. Но, Ирландия того времени была насквозь пропитана католицизмом, и мальчик с ранних лет чувствовал себя запертым в мире суровых правил и неотвратимых наказаний. Он вспоминал: "Когда я рос в Дублине, прихо

О Валентине Осеевой известно на удивление мало. Мало фотографий, мало интервью, словом, на сбор информации пришлось потратить не мало времени. Она была человеком крайне скромным и не любила лишнего внимания. А между тем 28 апреля у нее день рождения, и это отличный повод вспомнить женщину, которая 16 лет своей жизни провела рядом с беспризорниками, а потом подарила нам “Динку”, книгу, ставшую для нескольких поколений девчонок самой любимой. Она не просто работала с трудными подростками. Она писала для них пьесы, сама ставила спектакли и через игру учила их понимать, что такое настоящая дружба и справедливость. Давайте разберемся, как это было и почему “Динка” стала культовой историей. Страшное время: миллионы детей без крова После Первой мировой и Гражданской войн Россия столкнулась с чудовищной проблемой. Миллионы детей остались без крыши над головой и без присмотра. По разным подсчетам, в 1922 году в стране насчитывалось от 5 до 7 миллионов беспризорных детей. Если в 1910 году в импе

Война остаётся, пожалуй, самой сложной темой для разговора с детьми. Мы, родители, часто избегаем ее и теряемся в поиске правильных слов. И здесь на помощь приходит анимация. Мультфильмы умеют говорить с ребёнком на его языке, через образы, символы и интонации, создавая безопасное пространство даже для самых болезненных переживаний. Я разделила подборку три части, чтобы каждая мама могла выбрать то, что подходит по возрасту и душевной готовности её ребёнка. Эти короткие мультфильмы хорошо подходят для того, чтобы начать разговор с дошкольниками и младшими школьниками о том, кого мы вспоминаем в День Победы. Они не пугают, а пробуждают сочувствие и светлую память. Если ребенок не задает вопросов, то я бы не стала показывать ничего как можно дольше, но это выбор каждого родителя и лучше подготовиться. Василёк (1973), 0+ Трогательный мультфильм о мальчике, который отправляется искать своего дедушку, невернувшегося с войны. В пути он встречает корабли, самолёты и танки, но не находит сре

По сути, первая самостоятельная книга должна дать ребенку не урок, а удовольствие. Когда текст удобно читать, картинки помогают, а сюжет зовет дальше, чтение начинает ассоциироваться не с усилием, а с радостью. Вот это нам и нужно. 1.«Дюнне и счастье» (серия книг), Русе Лагеркранц Эта книга стоит первой, потому что сработала с моей старшей дочкой. Истории о шведской первокласснице Дюнне это разговор о самом важном на понятном ребенку языке. (Больше для девочек, которые ищут героиню своего возраста) 2. «Рассказы», Николай Носов Нестареющая классика, на которой выросло не одно поколение читателей. «Мишкина каша», «Фантазеры» и «Живая шляпа» написаны с таким понятным юмором и знанием мальчишечьей психологии, что дети узнают в героях самих себя и своих друзей. Крупный шрифт и любимые с детства иллюстрации делают эту книгу беспроигрышным вариантом для старта. (Пойдет всем без исключения) 3. «Котенок Шмяк» (серия книг), Роб Скоттон Главны

Я прекрасно понимаю те смешанные чувства, когда вручаешь ребенку книгу и замираешь в надежде, что именно эта история окажется той самой, заветной. Так у меня было с первой книгой Русе Лагеркранц про девочку Дюнне. Я дала дочке книгу со словами: «На, посмотри, может, понравится». И она просто пролежала два дня на столе, потом вообще исчезла из моего поля зрения. Мы часто думаем, что знаем, чем увлечь наших детей, но забываем, что у книг есть своя магия и свое время. А потом случилось то самое «вдруг». Книга случайно попала в руки, ведать разбирала свои завалы на столе. Она влетела на кухню с горящими глазами и начала пересказывать прочитанное. Значит не просто открыла книгу, а уже начала жить в этой истории, подумала я. Через день книга была «проглочена». Почему Дюнне так близка нашим детям? Героиня книг Русе Лагеркранц самая обычная девочка из Швеции, которая только пошла в первый класс. И в этом её главная магия. Она не супергерой, она такая же, как и тысячи девчонок и мальчишек

Подруга недавно выпалила мне почти с порога: «Ну вот что с ним делать? Книги покупаю часто, полки ломятся, даже Сашка (муж) уже ворчит, зачем покупать, если он не читает. Я ему читаю, да. Но хочется-то , чтобы и сам тянулся к книгам». И вот в этой фразе, честно говоря, вся родительская боль сразу: книги в доме есть, взрослые стараются, ребенку читают, а сам он к книгам равнодушен, ну максимум картинки посмотрит. Но правда в том, что чаще всего проблема не в ребенке и даже не в книге, а в среде, которая вроде бы книжная, но на деле не помогает чтению ожить. «Полки ломятся» еще не говорит о том, что книга ребенку близка. Очень часто книги стоят красивенько, плотно, по сериям, книжечка к книжечке, а иногда еще и за стеклом, и выглядит это скорее как порядок и повод для гордости читающей хозяйки, чем как активная библиотека где, книгу можно взять в любую минуту, полистать, кинуть на кровать и вернуться к ней позже. Для взрослого это хранение, для ребенка это почти всегда сигнал: не трога

«Я всю жизнь не понимаю: если дед с бабой сами били яйцо и хотели его разбить, почему потом плачут, когда мышка наконец его разбила? Им же радоваться надо!» задал вопрос подписчик. И ведь это не тот вопрос, над которым можно снисходительно хмыкнуть. Потому что тут же собирается хор из таких же растерянных взрослых: — «Вот! Я тоже в детстве этого не понимал». — «Мне 42, спасибо, теперь я опять об этом думаю». — «А ведь правда, логики ноль». — «А я ещё с “Колобком” не разобрался, а тут вы с яйцом». И люди годами ходят с такими сказочными занозами в голове. То есть в нормальной взрослой логике сейчас должно быть как? Хотели разбить — разбилось — отлично. Можно выдохнуть, а они рыдают. И именно поэтому сказка не отпускает. Она как маленький бытовой абсурд, который почему-то пережил века. Первая версия: сами не понимали, что у них в руках Если отбросить филологию и говорить по-человечески, то очень похоже вот на что. Представьте что людям дали что-то необычное. Настолько необычное, что

Когда началась война, миллионы детей оказались оторваны от родных мест. Их вывозили в тыл эшелонами — подальше от бомбёжек, подальше от наступающего врага. Но эвакуация часто превращалась в хаос: поезда попадали под обстрелы, дети терялись на вокзалах, их подбирали чужие люди, отправляли в детские дома, где часто меняли имена и фамилии просто потому, что малыш не мог назвать себя. По разным оценкам, только на территории СССР во время войны потеряли связь с родными около трёх миллионов детей. На этом фоне совершались подвиги, о которых долгое время почти не говорили. Летом 1942 года, когда немцы готовили операцию по угону советских детей на принудительные работы в Германию, партизанский командир Никифор Коляда по прозвищу «Батя» принял решение о срочной эвакуации детей с оккупированных территорий Смоленской области. Руководить операцией поручили молодой учительнице начальных классов Матрёне Вольской в июле 1942 года ей ещё не исполнилось 23 лет, и она была беременна на тот момент. Вме