Скандал в гримёрке

– Ты решил, что я узнаю об этом от гостей? – спросил Слава и повернулся к сыну. – Ты больше не ходишь на футбол? Петя замер в дверях комнаты. Он вышел поздороваться и теперь стоял с рукой на дверной ручке. За столом сидели двое Славиных друзей с жёнами. Один из мужчин только что спросил, увидит ли Петю на воскресной игре. Слава ответил, что обязательно увидит, и тогда Катя сказала: сын больше не занимается в секции. – Я хотел сам тебе рассказать, – произнёс Петя. – Он попросил подождать до завтра, чтобы поговорить без гостей, – добавила Катя. – Сегодня он сказал тренеру, что больше не придёт. Слава посмотрел на неё через стол. Катя ещё утром знала, что разговор будет неприятным. Она не ожидала лишь, что муж начнёт его при всех. – Прекрасно, – сказал он. – Ребёнок бросает дело, а ты молчишь и позволяешь ему делать что угодно. Ты плохая мать, Катя, если считаешь, что так ему помогаешь. Одна из гостей положила вилку. Мужчина, спросивший про игру, попытался сказать, что он не знал о решени

– Вадик, почему мой халат лежит на диване? – спросила я, остановившись в дверях гостиной. Муж держал в руках мою подушку. На диване уже лежали его подушка, одеяло и аккуратная стопка моей домашней одежды. В прихожей стояли два чемодана, которых утром там не было. – В нашей спальне теперь будет жить мама! – сообщил он и положил мою подушку рядом со своей. – У неё ремонт в ванной. Ты же знаешь, как тяжело находиться дома, когда там всё разбирают. Я знала, что его мама собиралась менять плитку. Но о том, что она переезжает к нам, слышала впервые. – Почему мои вещи уже вынесены из спальни? Ты мог сначала поговорить со мной. Вадик провёл рукой по волосам. По его лицу было видно: он рассчитывал закончить приготовления до моего возвращения. – Потому что мама скоро придёт. Я забрал чемоданы, а она задержалась у себя, чтобы проверить, перекрыли ли рабочие воду. Мы с тобой поспим на диване. Там вполне можно разместиться вдвоём. В прихожей шуршал пакет, из которого торчали мамины тапочки и свёрну

– Придержите, пожалуйста, створку. У меня обе руки заняты, – попросил незнакомый мужчина, выходя из моего гаража с картонной коробкой. Я придержала дверь и только потом сообразила, что сделала это по его просьбе. Мужчина поставил коробку у соседних ворот и вернулся за складным стулом. – Простите, а вы что делаете в моём гараже? – спросила я. Он остановился со стулом в руках и посмотрел на меня с таким же недоумением, с каким я смотрела на него. – Разгружаюсь. Вчера договорился с хозяйкой, сегодня привёз вещи. Вы, наверное, перепутали гараж? Я назвала номер своего бокса. Мужчина опустил стул на землю. За его спиной стояли коробки, свёрнутый ковёр и разобранный шкаф. У дальней стены виднелся мой велосипед, а складной стол, который обычно стоял посередине, был прислонён к воротам. Я пришла освободить место для машины. У нашего дома собирались приводить в порядок двор, и я хотела поставить её под крышу, пока там будут работать. Обычно машина стояла возле дома: до гаражей нужно было пройти

– Если вы опять напишете маме, что она за мной не следит, я всё равно не успею к первому уроку, – сказал Матвей. Лариса остановилась у школьной двери. Семиклассник стоял перед ней в мокрой куртке, прижимая к боку рюкзак. На штанинах высохли полосы грязи, шнурки на одном ботинке развязались. Она только что спросила, почему он снова опоздал, и не ожидала такого ответа. – Я написала, потому что ты опаздываешь почти каждое утро. Если причина есть, расскажи мне. – Есть. Только маму не ругайте. Он нагнулся завязать шнурок и больше на неё не смотрел. Лариса пропустила его в школу. До начала следующего урока оставалось несколько минут; продолжать разговор у входа она не стала. Записку матери она передала накануне через Матвея. На листке из школьного блокнота было написано: «Ваш сын регулярно опаздывает. Прошу обеспечить своевременный приход на занятия». Лариса долго не подбирала слова. Ей казалось, что она сообщила обычный факт, который родители должны знать. В классе Матвей сел на своё место

– Мам, я лучше скажу, что заболел. Только пусть бабушка сегодня не приезжает, – произнёс Даня, не снимая школьный рюкзак. Лиза выключила плиту и повернулась к сыну. Он стоял посреди кухни в куртке, хотя обычно бросал её на стул ещё в прихожей. На столе ждали тарелки, в духовке доходило мясо, а Тамара обещала привезти пирог. Часы показывали половину шестого. Через час она должна была быть у них. – Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? – Нет. Просто она начнёт спрашивать, сколько я съел. А если оставлю что-нибудь, снова скажет, что мама меня избаловала. Лиза подошла ближе, но Даня отступил к двери. Она остановилась. За последние недели он дважды отказывался сидеть с ними за столом, когда приходила бабушка. Лиза считала, что сыну наскучивают долгие взрослые разговоры. Тамара любила расспрашивать его об уроках, и Даня отвечал всё короче, но до этой минуты он не просил её не приглашать. – Снимай куртку, – сказала Лиза. – Ужин пока подождёт. Расскажи мне спокойно, что тебя так тревожит. Д

– Если ты опять откажешься пустить человека посмотреть дом, я сама привезу его в субботу, – сказала Марина. – Только сначала спрошу у мамы, когда ей удобно. Гриша снял мокрые рабочие перчатки и положил их на подоконник. – Спроси. Заодно узнай, хочет ли она вообще продавать дом. – Мы это обсуждали. Им трудно здесь жить, а в городе они снимают квартиру. Сколько ещё будем тянуть? Марина говорила громче, чем собиралась. Гриша, как обычно, отвечал спокойно, и от этого она злилась сильнее. Он жил на соседней улице, каждый день видел родительский дом и мог позволить себе рассуждать о нём без спешки. Ей же приходилось после работы заезжать к родителям: отвозить их за покупками, помогать с уборкой, подстраивать свои дела под их поездки. Она приехала не для ссоры. По дороге репетировала разумный разговор: дом пустует, крыша требует внимания, аренда городской квартиры съедает деньги. Человек, который хотел его посмотреть, ещё ничего не обещал. Но Марине казалось, что хотя бы начать нужно сейчас.

– Сначала прочитайте расписание, – сказала Оксана за стойкой и протянула мне папку. – Там указаны все занятия и то, что нужно подготовить к каждому из них. Я взяла папку, хотя всё ещё не понимала, зачем она мне. Егор уверял, что его мама хочет показать нам помещение для своего кулинарного клуба. Свекровь собирала знакомых по выходным: они обменивались рецептами, приносили выпечку, иногда приглашали кого-нибудь рассказать о старинных блюдах. Ей давно хотелось проводить встречи в настоящей кухне, где поместятся все желающие. В студии пахло свежей краской и корицей. За стеклянной дверью стояли длинные столы, над ними висели медные светильники. Свекровь с Егором вошли туда осмотреть помещение. Он вернулся к двери, шепнул мне, что мама очень волнуется, и снова подошёл к ней. Я улыбнулась свекрови через стекло и отошла в коридор: у стойки было шумно, а текст в папке напечатали мелко. На первом листе стояло моё имя. Я прочитала его ещё раз, потом опустила взгляд ниже. Вести занятия по домашни

– Ковёр я забрала, как обещала, – Тома указала на заднее сиденье. – Поможешь поставить его у подъезда? Я очень устала и хочу переобуться. Мы вдвоём вынули свёрток из машины. Тома поставила его у двери и протянула мне ключи. На её светлых туфлях налипла серая пыль. Утром подруга уехала в чистку за ковром. Там было недалеко, и я дала ей машину без долгих расспросов. Она обещала вернуться до обеда, но прикатила, когда во дворе уже зажгли фонари. Когда Тома просила ключи, я как раз пересчитывала ящики с рассадой. Она знала, зачем мне машина: помогла сложить заднее сиденье и спросила, хватит ли места для складного стола. Я попросила вернуть её пораньше, чтобы до вечера проверить, как поместятся горшочки. Тома заверила, что успеет и за ковром, и обратно. Мне не требовалось, чтобы она отчитывалась о каждой улице; достаточно было знать, когда ждать свою машину. – Подожди, – окликнула я. – Почему ты не отвечала на звонки? – Телефон разрядился. Ковёр забрала, машина цела. Я оставила бумагу на си

– Если дома меня ждёт ещё один сюрприз, предупреди сейчас, – сказала Оля. – С деньгами ты уже устроил один. Костя поправил ремень сумки на плече. Они стояли у выхода из роддома, а между ними в коляске спал сын. Оля ждала ответа, но муж посмотрел на водителя такси, который открывал багажник. – Дома всё увидишь. Здесь я не сумею толком объяснить, – произнёс он наконец. Оля хотела возразить, но Сеня вздрогнул во сне. Она наклонилась к нему, придержала одеяло. За четыре дня ей стало привычно сначала проверять, не проснулся ли сын, а уже потом заканчивать разговор. Костя этим не пользовался нарочно, и всё же она заметила, как свободнее он дышит, когда её внимание переключается на ребёнка. О деньгах Оля узнала в палате. Она попросила купить ещё одно одеяло, потеплее: дома лежало только тонкое. Костя ответил, что придётся дождаться зарплаты. Оля удивилась и напомнила о накоплениях. Они складывали на счёт деньги больше года, с каждой получки понемногу. Хотели купить кроватку, заменить старую с

– На крыльцо пока не наступай. Третья доска там держится на честном слове. Женщина у соседнего забора говорила так уверенно, словно ждала Олю с самого утра. Оля поставила сумку на траву и посмотрела на дом. Краска с наличников сошла, под окнами разросся бурьян, а у калитки приходилось протискиваться между кустами. – Я уже купила его, – ответила Оля. – Теперь придётся разобраться и с доской, и со всем остальным. Соседку звали Галя. Она показала, где подойти к двери, не задевая слабую ступеньку, но долго возле калитки не задержалась. Перед уходом попросила не выбрасывать маленькие кусты пионов за домом: пока усадьба пустовала, она посадила их там, где было больше солнца. Оля пообещала сперва посмотреть, что вообще растёт на участке. Дом она выбрала не из-за его вида. За ним тянулась ровная полоса земли, не затенённая деревьями. В городе Оля выращивала рассаду на тесной лоджии: переставляла ящики к свету, расстраивалась, когда растениям не хватало места. Здесь она надеялась поставить тепл