— «Бабушка сама подписала дарственную!» — заявила тётя. Но Оля узнала, что в день сделки бабушка была в другом городе
Оля позвонила в дверь бабушкиной квартиры в субботу, в половине третьего. Просто так — заехала мимо, хотела проверить, как там. Бабушка Нина уехала к сестре в Тулу шесть недель назад: «Поживу там, Варя одна, ей скучно». Ключ оставила тёте Галине — «на всякий случай, полей цветы». Оля знала об этом, сама предлагала помочь, тётя сказала: «Я справлюсь». Она не ждала ответа — думала, никого нет. Дверь открылась. На пороге стоял незнакомый мужчина лет сорока. За ним — в глубине прихожей — женщина, тоже незнакомая. Запах свежей краски. В гостиной — коробки. — Вы к кому? — спросил мужчина. — Я к бабушке, — произнесла Оля. — Это квартира Нины Васильевны Громовой. Мужчина посмотрел на неё. — Это наша квартира. Мы въехали три дня назад. Оля смотрела на него. — Как ваша? — Мы купили её. В прошлом месяце. — Он говорил спокойно, без агрессии — человек, который сообщает факт. — Галина Петровна продала. — Галина Петровна, — повторила Оля. — Да. Тётя ваша, я так понимаю? Оля не ответила. — Подождите
Показать еще
— «Земля не должна пустовать!» — заявила тётя. Но Оля увидела на своём участке чужие кабачки
Оля вышла за калитку и сразу увидела. Угол огорода — тот самый, левый, который она берегла для цветника — был вскопан. Свежая земля, тёмная, с ровными бороздками. Из земли торчали молодые стебли — три ряда, аккуратно, с интервалом. Она не сразу поняла, что это. Потом поняла: кабачки. Молодые, только-только взошедшие, с характерными крупными листьями. Её цветника там не было — потому что она ещё не успела его разбить. Земля лежала пустой с мая, она присматривалась, читала про многолетники, выбирала. Теперь там росли кабачки. Чужие кабачки. Оля обошла грядку. Потрогала землю — рыхлая, свежая, явно обработанная недавно. Три ряда, штук двенадцать растений. Кто-то явно старался. Она достала телефон. — Тётя Нина, — произнесла она, когда та взяла трубку, — что за растения в углу моего огорода? — А! — Голос у тёти был бодрым. — Кабачки. Я посадила. У меня рассада осталась, а твоя земля пустует — жалко же. Земля не должна пустовать, Оля! — Когда вы посадили? — Ну, на прошлой неделе. Ты же не п
Показать еще
— «Я думала, тебе не нужно!» — сказала свекровь. Но Оля узнала, куда исчезли её 187 тысяч
Уведомление пришло в приложении в среду утром. Оля читала его за кофе — просматривала почту по привычке, не ожидая ничего важного. Рабочие письма, скидка от магазина, уведомление от банка. И ещё одно — от Социального фонда. «Уважаемая Ольга Дмитриевна! Уведомляем вас о выплате пенсионных накоплений по вашему заявлению. Сумма: 187 400 рублей. Дата выплаты: 14 ноября. Выплата произведена наличными по доверенности в территориальном отделении». Она перечитала дважды. Потом открыла личный кабинет СФР. Там было то же самое — подробнее. Заявление подано 3 ноября. Доверенность нотариально заверенная. Доверенное лицо — Суворова Клавдия Николаевна. Суворова Клавдия Николаевна. Свекровь. Оля опустила телефон на стол. Смотрела на кофе, который уже остыл. Сто восемьдесят семь тысяч рублей. Она накапливала их восемнадцать лет — с первого места работы, понемногу, как накапливается всё длинное и незаметное. Знала про них, периодически проверяла сумму — росла медленно, но росла. Думала: потом, когда-н
Показать еще
— «Мы же семья!» — заявила свекровь. Но пять подруг с попкорном в гостиной заставили Олю поменять замок
Оля услышала их ещё в лифте. Сквозь двери — приглушённо, но отчётливо: голоса, смех, что-то громкое с низкими басами. Она подумала: соседи снизу, у них бывает. Вышла на своём этаже. Громче. Она остановилась у своей двери. Достала ключ. Открыла. Из гостиной — звук полной громкости, музыкальная тема к чему-то, она не узнала к чему. Голоса перекрикивались. Кто-то смеялся. Запах — попкорн, тот сладкий, карамельный, который Оля терпеть не могла. Она прошла в коридор. Сняла куртку. Поставила сумку. Зашла в гостиную. Их было пятеро. Пять женщин — возраст примерно как у Тамары Петровны, лет шестидесяти с небольшим. Сидели на диване, на кресле, одна притащила стул из кухни. На журнальном столике — три пакета попкорна, два стакана с чем-то, тарелка с печеньем. На экране — фильм, большой, во всю стену, проектор работал на полной яркости. Тамара Петровна сидела на «её» месте — на левом краю дивана, там, где Оля всегда садилась. Увидела невестку. Просветлела. — Оля! Ты уже? Мы тут фильм смотрим, п
Показать еще
— «Я думала, ты их не носишь!» — сказала свекровь. Но Оля узнала, что бабушкины серьги уже в ломбарде
Оля открыла шкатулку в половине седьмого вечера. Торжественный вечер начинался в восемь — корпоративное мероприятие, важное, она готовилась заранее: платье, туфли, причёска у Лены после работы. Осталось только серьги. Шкатулка стояла на туалетном столике всегда — небольшая, деревянная, с перламутровой крышкой, бабушкина. Внутри: несколько цепочек, кольца, которые Оля носила редко, и они — серьги. Золото, восемнадцатый век — так говорил ювелир, которому она показывала лет пять назад. Маленькие, с рубиновыми вставками, тонкой ручной работы. Бабушка надевала их только по праздникам. Оля открыла шкатулку. Перебрала содержимое. Серёг не было. Она перебрала ещё раз — методично, каждый предмет. Цепочки — есть. Кольца — есть. Серьги с жемчугом — есть. Рубиновые серьги — нет. Она проверила ящики туалетного столика. Потом — другие шкатулки в шкафу. Потом карманы в сумке, которую редко использовала — вдруг переложила когда-то. Нет. Она встала. Прошла по квартире методично — все шкафы, все ящики,
Показать еще
— «Я просто навела порядок!» — заявила свекровь. Но Оля увидела свой мамин фикус в мусорном баке
Оля увидела это сразу, как открыла дверь. Не фикус — его отсутствие. Место у окна в гостиной, где он стоял три года — большой угловой подоконник, именно для него и выбранный, именно под тот угол света. Теперь там стояло что-то другое: горшок с геранью, красной, яркой, абсолютно чужой. Она остановилась в прихожей. Потом прошла в гостиную. Посмотрела на герань. Потом — на окно в спальне: там тоже было другое. Сансевиерия, которую она купила в прошлом году и поставила на восточную сторону — исчезла. Вместо неё — кактус в керамическом горшке с нарисованными подсолнухами. Оля прошла на кухню. Потос, который вился по полке над холодильником — полтора метра длиной, она отращивала его два года — тоже не было. — Тамара Петровна, — произнесла она. Свекровь вышла из ванной — судя по звукам, мыла там что-то. В руках — тряпка. Увидела Олю, просветлела. — Оля! Хорошо, что пришла. Я тут навела порядок, пока Дима на работе. Смотри — я твои цветки убрала, от них же пыль одна, поставила свои. Красиво ж
Показать еще
— Это просто массаж! — оправдывался муж. А в переписке я прочитала: «Приходи после работы, сделаю тебе особенный массаж»
Оля взяла телефон Сергея, чтобы посмотреть время. Свой она оставила заряжаться в спальне — привычка, телефон на ночь в спальню, иначе не спит. Сергей задержался в ванной, его телефон лежал на кухонном столе. Она взяла, глянула на экран. Было десять сорок три. И уведомление. Марина М.: «Приходи после работы, я до восьми. Сделаю тебе особенный массаж 😊 Соскучилась». Оля смотрела на экран. Марина М. Массажистка. Та самая, к которой она ходила уже полгода — по направлению невролога, шейный остеохондроз, курс раз в три месяца. Марина работала в небольшом кабинете на Садовой, принимала по записи, помнила каждого клиента по имени и диагнозу. «Соскучилась». Оля положила телефон обратно — точно так, как он лежал. Встала. Прошла в спальню. Взяла свой телефон с зарядки. Вернулась на кухню. Из ванной доносился шум воды. Она открыла приложение с записями — там был номер Марины, она записывалась через него. Нашла. Потом открыла контакты в Сергеевом телефоне — «Марина М.». Тот же номер. Она сфотогр
Показать еще
— Это просто массаж! — оправдывался муж. А в переписке я прочитала: «Приходи после работы, сделаю тебе особенный массаж»
Оля взяла телефон Сергея, чтобы посмотреть время. Свой она оставила заряжаться в спальне — привычка, телефон на ночь в спальню, иначе не спит. Сергей задержался в ванной, его телефон лежал на кухонном столе. Она взяла, глянула на экран. Было десять сорок три. И уведомление. Марина М.: «Приходи после работы, я до восьми. Сделаю тебе особенный массаж 😊 Соскучилась». Оля смотрела на экран. Марина М. Массажистка. Та самая, к которой она ходила уже полгода — по направлению невролога, шейный остеохондроз, курс раз в три месяца. Марина работала в небольшом кабинете на Садовой, принимала по записи, помнила каждого клиента по имени и диагнозу. «Соскучилась». Оля положила телефон обратно — точно так, как он лежал. Встала. Прошла в спальню. Взяла свой телефон с зарядки. Вернулась на кухню. Из ванной доносился шум воды. Она открыла приложение с записями — там был номер Марины, она записывалась через него. Нашла. Потом открыла контакты в Сергеевом телефоне — «Марина М.». Тот же номер. Она сфотогр
Показать еще
— «Я просто навела порядок!» — заявила свекровь. Но Оля увидела свой мамин фикус в мусорном баке
Оля увидела это сразу, как открыла дверь. Не фикус — его отсутствие. Место у окна в гостиной, где он стоял три года — большой угловой подоконник, именно для него и выбранный, именно под тот угол света. Теперь там стояло что-то другое: горшок с геранью, красной, яркой, абсолютно чужой. Она остановилась в прихожей. Потом прошла в гостиную. Посмотрела на герань. Потом — на окно в спальне: там тоже было другое. Сансевиерия, которую она купила в прошлом году и поставила на восточную сторону — исчезла. Вместо неё — кактус в керамическом горшке с нарисованными подсолнухами. Оля прошла на кухню. Потос, который вился по полке над холодильником — полтора метра длиной, она отращивала его два года — тоже не было. — Тамара Петровна, — произнесла она. Свекровь вышла из ванной — судя по звукам, мыла там что-то. В руках — тряпка. Увидела Олю, просветлела. — Оля! Хорошо, что пришла. Я тут навела порядок, пока Дима на работе. Смотри — я твои цветки убрала, от них же пыль одна, поставила свои. Красиво ж
Показать еще
— «Я думала, ты их не носишь!» — сказала свекровь. Но Оля узнала, что бабушкины серьги уже в ломбарде
Оля открыла шкатулку в половине седьмого вечера. Торжественный вечер начинался в восемь — корпоративное мероприятие, важное, она готовилась заранее: платье, туфли, причёска у Лены после работы. Осталось только серьги. Шкатулка стояла на туалетном столике всегда — небольшая, деревянная, с перламутровой крышкой, бабушкина. Внутри: несколько цепочек, кольца, которые Оля носила редко, и они — серьги. Золото, восемнадцатый век — так говорил ювелир, которому она показывала лет пять назад. Маленькие, с рубиновыми вставками, тонкой ручной работы. Бабушка надевала их только по праздникам. Оля открыла шкатулку. Перебрала содержимое. Серёг не было. Она перебрала ещё раз — методично, каждый предмет. Цепочки — есть. Кольца — есть. Серьги с жемчугом — есть. Рубиновые серьги — нет. Она проверила ящики туалетного столика. Потом — другие шкатулки в шкафу. Потом карманы в сумке, которую редко использовала — вдруг переложила когда-то. Нет. Она встала. Прошла по квартире методично — все шкафы, все ящики,
Показать еще
загрузка
Показать ещёДополнительная колонка
О группе
Бурное течение воды напоминает мне жизнь — время тоже не останавливается. Бывают стремительные периоды и тяжёлые дни. Здесь я рассказываю о семейной жизни: недопонимании, обидах и примирениях. Возможно, вы узнаете себя. Пойдём вместе по волнам жизни.
Скрыть информацию
Правая колонка