Мария Петрова | РАССКАЗЫ

Ира стояла у стеклянных дверей роддома и смотрела на пустую парковку. Морозный воздух обжигал щёки, но она не чувствовала холода. Только внутри разливалась странная пустота, которую не могли заполнить ни радость от встречи с сыном, ни тепло нового пухового конверта. Час назад она позвонила Стасу с последнего этажа. — Выезжаю, — коротко бросил он. — Сейчас буду. Прошёл час. Машины не было. Телефон мужа не отвечал — гудки уходили в пустоту, и с каждым разом в груди разрастался липкий ком тревоги. — Может, пробки? — медсестра, полная женщина с добрыми глазами, выглянула из регистратуры. — Вы постойте пока в холле. Нечего на морозе стоять. Ребёнка простудите. Ира послушно вернулась внутрь. Села на жёсткую скамейку, прижимая к себе спящего сына. Артёмка сопел, смешно морщил нос, и от этого зрелища на душе становилось чуточку теплее. Но тревога не уходила. Она набрала номер свекрови. Валентина Фёдоровна ответила после четвёртого гудка — голос звучал настороженно, будто Ира застала её за чем-

Ключ снова провернулся в замке, хотя Даша уже открыла дверь. Руки дрожали. В коридоре стоял чемодан, который она бросила прямо у порога, даже не занеся в прихожую. В санатории, где она работала медсестрой, случилась накладка со сменами, и её отпустили на сутки раньше. Она решила сделать сюрприз Мише. Приехать, приготовить ужин, посидеть вдвоём. В прихожей пахло духами. Не её духами. Какими-то сладкими, приторными, с нотками ванили. Даша замерла. На тумбочке лежала женская сумочка — маленькая, блестящая, явно дорогая. Из спальни доносились голоса. — Миш, ну не дуйся, — звонкий, низкий женский голос. — Она же в командировке. Сама виновата. — Ты не понимаешь, — голос мужа. — Если она узнает... — Не узнает. Ты же умный мальчик. Даша стояла в коридоре, и кровь стучала в висках так громко, что заглушала слова. Она медленно, на ватных ногах, двинулась к спальне. Дверь была приоткрыта. Она толкнула её. В кровати лежала женщина. Красивая, ухоженная, с длинными светлыми волосами, в шелковом хала

Инна открыла дверь ключом и замерла на пороге. Из гостиной доносился приглушенный смех — женский и мужской. Она узнала оба голоса. На журнальном столике стояли две пустые чашки из-под кофе. Рядом — тарелка с недоеденным печеньем. Руслан сидел на диване, откинувшись на спинку, и улыбался. А напротив него, на пуфике, поджав под себя ноги, расположилась Алиса — ее младшая сестра. — О, Инна пришла! — Руслан поднялся, но в его голосе Инне послышалась какая-то фальшивая бодрость. — А мы тут с Алисой чай пьем. Она забежала на минутку. — На минутку? — Инна сняла пальто, повесила на крючок. — Я с девяти утра на работе. Сейчас почти семь. Вы тут весь день чай пьете? — Ну чего ты сразу напрягаешься? — Алиса встала, поправила идеально сидящее платье. Она выглядела так, будто собралась на свидание — легкий макияж, прическа, туфли на каблуке. — Я просто зашла в гости. Мы же семья. — Семья, — повторила Инна, глядя на сестру. — А почему ты мне не позвонила? Сказала бы — я бы отпросилась пораньше. — Ой

— На выписке из роддома муж не пришёл, зато явилась свекровь с конвертом и сказала: "Подпиши, и Дима вернётся". Я открыла конверт и поняла, что три года брака были Елена смотрела в окно палаты и считала минуты. Через час — выписка. Через час она выйдет на крыльцо с дочкой на руках, а там будет Дима с цветами, улыбкой и обещанием новой жизни. Но Дима не пришёл. Вместо него в дверях палаты появилась Зоя Антоновна. Свекровь была при параде: алое пальто, яркая помада, безупречная укладка. Она несла огромный букет роз и конверт. — Леночка, поздравляю, — пропела она, не глядя на внучку. — Ты такая молодец. Девочка, да? Красивая. Врачи сказали, здоровая. — Спасибо, — Елена поправила одеяло, в которое была завёрнута малышка. — А где Дима? Он обещал приехать к выписке. Зоя Антоновна вздохнула. Так вздыхают, когда собираются сообщить плохую новость, но делают вид, что это мелочь. — Димон немного занят, Леночка. У него срочные дела на работе. Он просил передать тебе вот это. Она прот

Инна выключила режим полёта, как только самолёт коснулся взлётной полосы. Телефон завибрировал — пять пропущенных от Романа и одно сообщение от свекрови: «Надеюсь, ты хорошо долетела, дорогая». Инна скривилась. Тамара Ивановна всегда умудрялась сказать что-то, что звучало как забота, но на деле было напоминанием: она здесь главная. Командировка в Краснодар закончилась на день раньше — переговоры прошли успешно, и Инна решила не торчать в гостинице лишние сутки. Она хотела сделать сюрприз мужу. Вернуться домой, приготовить ужин, зажечь свечи — как в первые годы их брака. Она поймала такси в аэропорту, назвала адрес и откинулась на сиденье. За окном мелькали огни вечернего города. Инна думала о том, как всё наладится. Последние полгода они с Романом жили как соседи — вежливые, далёкие, чужие. Свекровь, конечно, не упускала момента подлить масла в огонь. «Рома, ты слишком много работаешь, а она только и знает, что командировки», — говорила Тамара Ивановна при каждой встрече. Инна сжимала

Галя сидела на неудобном пластиковом стуле возле больничной койки и смотрела, как грудь мужа медленно поднимается и опускается. Третьи сутки он лежал с закрытыми глазами, подключенный к капельницам, и врачи только разводили руками. — Состояние стабильно тяжёлое, — сказал заведующий отделением, пряча глаза. — Мы делаем всё возможное, но организм словно... не борется. Галя кивала и продолжала сидеть. Она уже забыла, когда ела в последний раз. Свекровь приносила бутерброды, но от одного их вида к горлу подкатывала тошнота. Сергей заболел внезапно. Месяц назад начал жаловаться на слабость, потом появилась температура, которая не спадала. Врачи говорили то про вирус, то про аутоиммунное. Галя возила его по частным клиникам, сдавала анализы, тратила последние сбережения. А свекровь, Людмила Васильевна, стояла рядом и вздыхала: — Это всё ты, Галя. Довела ребёнка. Вечно со своими претензиями, вечно недовольна. Он же на работе сутками, чтобы тебя обеспечить, а ты — скандалы. Галя молчала. Спори

Аня проснулась от того, что телефон на тумбочке вибрировал и светился в темноте. Часы показывали половину третьего ночи. Неизвестный номер. — Алло? — хрипло ответила она, пытаясь сбросить остатки сна. — Это из городской больницы номер два, — голос женщины на том конце был усталым и ровным. — Ваш муж, Юрий Сергеевич, попал в аварию. Состояние тяжёлое, нужны документы. Приезжайте скорее. Аня вскочила с кровати, нашаривая халат. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Юра же говорил, что ночует у друга, что они собираются смотреть футбол. Как он мог попасть в аварию? Она выскочила на лестничную клетку, хлопнув дверью так, что задребезжал старый почтовый ящик. Всю дорогу в такси Аня сжимала в руках паспорт и полис, молилась про себя, чтобы с мужем всё было в порядке. Чтобы он просто сломал ногу, руку — что угодно, лишь бы живой. Больница встретила её резким запахом хлорки, тусклым светом и тишиной. Аня влетела в приёмный покой, кинулась к регистратуре. — Доброй ночи, я жена Юрия Се

Юля накрывала на стол, когда дверь распахнулась и Алёна влетела на кухню. — Я люблю его! — крикнула сестра, не снимая сапог. Слёзы текли по её лицу, тушь размазалась чёрными подтёками. — И он меня тоже! Ты должна нас простить. Юля замерла с тарелкой в руках. Тарелка была белая, с голубой каёмкой — из сервиза, который мама подарила на свадьбу. Юля смотрела на неё и не могла понять, почему тарелка вдруг стала такой тяжёлой. Пальцы онемели. — Кого? — спросила она тихо, хотя уже знала ответ. Из коридора послышались шаги. Костя вошёл на кухню, остановился за спиной Алёны и положил руки ей на плечи. Жест был таким родным, таким привычным — Юля видела его тысячу раз. Только раньше эти руки ложились на её плечи. — Прости, Юль, — сказал Костя. Голос был глухой, чужой. — Мы не хотели. Так вышло. — Как? — Юля поставила тарелку на стол, но промахнулась. Тарелка упала на пол и разбилась вдребезги. — Как «так вышло», Костя? Мы женаты семь лет! У нас дочь! Алёна всхлипнула и закрыла лицо руками. Кост

— Кирилл, у тебя в телефоне чат с именем «Мама», — сказала я спокойно, хотя руки дрожали. — Но это не твоя мать. Объясни, кто это В то сентябрьское утро в кафе «Домашний очаг» было почти пусто. Оля сидела за столиком у окна, смотрела, как по стеклу стекают капли дождя, и ждала Кирилла. Он опаздывал уже на сорок минут — и это после того, как сам предложил встретиться, чтобы «обсудить важное». Она прокручивала в голове возможные варианты. Может, хочет помириться после ссоры со свекровью? Или решил сделать сюрприз — например, купить путёвку, о которой она давно мечтала? А может, узнал, что Маргарита Петровна опять звонила и жаловалась, что невестка её не уважает? Телефон пиликнул. Сообщение от Кирилла: *«Извини, задерживаюсь. Начальник загрузил срочной работой. Закажи мне латте, буду через полчаса».* Оля вздохнула и заказала два кофе. Она уже привыкла к его вечным опозданиям, но сегодня что-то кольнуло внутри. Какая-то смутная тревога, от которой не удавалось избавиться уже несколь

Настя проснулась от того, что за окном кто-то громко сигналил. Понедельник, семь утра, за окном моросит дождь, а муж уже стоял в прихожей, завязывая галстук. — Ты рано сегодня, — прошептала она, кутаясь в одеяло. Голова гудела после бессонной ночи — Кирюша, младший, снова капризничал, и она вставала к нему три раза. — Совещание в девять, — бросил Стас, даже не обернувшись. — Я позвоню. Дверь хлопнула. Настя вздохнула и перевернулась на другой бок, но сон уже ушёл. Встала, налила себе кофе, включила телефон. И тут — уведомление. Не на её телефоне. На планшете Стаса, который он забыл на кухонном столе. Экран загорелся, и она увидела: сообщение в Telegram от контакта «Аня К.». Текст был коротким, но от него у Насти перехватило дыхание: «Солнышко, жду тебя. Не опаздывай. Целую». Настя замерла с чашкой в руке. Пальцы дрогнули, кофе плеснулся на столешницу. Она поставила чашку, взяла планшет, провела пальцем по экрану — и он открылся. Стас никогда не ставил пароль, считал это лишним. Перепис