Экономика

Моя соседка Нина Петровна 38 лет проработала в бюджетной организации и честно платила взносы. Вышла на пенсию — получает меньше, чем тратит на коммуналку и лекарства. Когда я её спросила, жалеет ли она о чём-то, она помолчала и сказала: «О том, что думала — разберутся без меня». Вот этого «разберутся» я теперь очень боюсь. Государственная пенсия — это политическое решение. Не ваш личный актив, не банковский счёт с накоплениями, а формула, которую пересчитывают каждый раз, когда надо. Пенсионный возраст подняли. Правила накопительной части заморозили ещё в 2014-м и с тех пор продлевают заморозку снова и снова. Никаких гарантий — только обещания. А обещания, как известно, не имеют юридической силы. Личная пенсия устроена иначе. Это набор активов, которыми вы владеете физически: квартира, акции, бизнес, золото. Их можно продать, заложить, передать детям. Государство не решает за вас, в каком возрасте ими воспользоваться. Золото — один из старейших способов сохранить капитал. Три тысячи л

Последний раз я держала пластиковую карту в руках, кажется, месяца три назад. Надо было что-то оплатить в маленьком магазине у дома, где ещё не было нормального терминала. Достала карту из сумки, повертела в руках — и почувствовала себя персонажем из 2010 года. Оказывается, я не одна такая. И банки это давно заметили. Сбер, Альфа-банк и Т-Банк объявили о совместном проекте — новой платёжной системе, в которой пластиковых карт попросту нет. Совсем. Вместо них — оплата по QR-кодам, через биометрию, по Bluetooth и другими способами, которые ещё несколько лет назад казались чем-то из фантастики. Инвестиции на старте — около 10 миллиардов рублей. Три банка. Десять миллиардов. Без единой карточки в кошельке. Звучит громко, но на самом деле это логичное продолжение того, что уже происходит. По данным ЦБ, доля безналичных платежей в России превысила 80%, а смартфон давно стал главным платёжным инструментом для большей части городского населения. Оплата лицом в московском метро уже не удивляет

Подруга рассказала на прошлой неделе. Позвонили, представились из её alma mater — мол, актуализируют базу выпускников, всё официально, нужно только подтвердить диплом через Госуслуги. Продиктовала код. Через час не смогла войти в свой аккаунт. Пароль уже был сменён. Это не единичная история и не что-то из разряда «ну кто вообще ведётся». Схема работает именно потому, что звучит до неприличия убедительно — и попадает в очень конкретный момент, когда человек не ожидает подвоха. Сейчас объясню, как это устроено и почему даже внимательные люди оказываются в ловушке. Звонок приходит, как правило, в будний день, в рабочие часы. Голос спокойный, деловой. Человек называет себя сотрудником отдела кадров или учебной части — иногда даже произносит правдоподобную фамилию. Предлог: в системе не хватает данных о дипломе, нужно подтвердить через портал, чтобы сведения отобразились корректно. Дальше — классика. «Сейчас вам придёт СМС от Госуслуг, продиктуйте код». И вот тут всё и происходит. Парадокс

Моя подруга недавно выяснила, что за год заплатила банку больше четырёх тысяч рублей — и при этом ни разу не брала кредит. Просто жила. Платила картой, иногда снимала наличные, один раз случайно ушла в минус на 80 рублей. Всё. Когда она позвонила разбираться, менеджер по телефону долго и терпеливо объяснял, что всё по договору. И это была чистая правда. Банк не обманывает. Он просто очень хорошо считает. Финансовая система существует уже несколько веков — и за это время научилась извлекать прибыль буквально из любого движения денег. Причём чем меньше у человека финансовой подушки, тем интереснее он банку как клиент. Логика тут железная, хотя и неприятная. Человек с нестабильным доходом и пустым счётом — это риск. Банк этот риск прекрасно видит: скоринговые модели анализируют не только кредитную историю, но и паттерны трат, частоту мелких покупок в конце месяца, то, насколько равномерно поступают зачисления. По этим данным система рисует портрет заёмщика точнее, чем он сам мог бы себя о

Есть такая шутка про детей богатых родителей: им не нужна работа, им нужна «позиция в семейном бизнесе». Но Бэррон Трамп, кажется, пошёл дальше отцовских отелей и маминых ювелирных украшений. В 19 лет, учась на первом курсе бизнес-школы Стерна в Нью-Йоркском университете, он уже заработал почти $40 млн. И не на недвижимости, а на крипте. Речь о компании World Liberty Financial — криптоплатформе, которую семья Трампов запустила осенью 2024 года. Дональд-старший там «главный защитник криптовалют» (именно так, с официальным статусом). Братья Эрик и Дональд-младший — соучредители и «послы Web3». Бэррон — тоже соучредитель и тоже посол. Звучит как визитка с конференции по блокчейну, но за этими громкими словами стоят вполне реальные деньги. Платформа работает в сфере децентрализованных финансов: пользователи берут и дают крипту в долг, создают пулы ликвидности, торгуют стейблкоинами. Токен проекта WLFI начали продавать в октябре 2024-го, и к марту 2025-го продажи принесли не менее $550 млн.

В кассе одного московского банка висит распечатанное на принтере объявление: «Новых долларов нет». Рукой дописано: «И не будет». Последнее, правда, зачёркнуто. Видимо, кто-то из сотрудников решил не отчаиваться раньше времени. Смешно? Немного. Но по-настоящему смешно становится, когда узнаёшь, что в соседнем банке доллары есть, но за их «подбор» берут комиссию. Два процента, пять, а где-то и восемь. Подбор. Как будто купюры разбросаны по полу и сотрудник собирает их специально для тебя. Чтобы понять, что вообще происходит, нужно на секунду вспомнить: доллар — это не просто бумажка с портретом мёртвого президента. Это высокотехнологичный продукт, который регулярно обновляется. До 2013 года купюры были светлее, проще, и защита на них стояла та, которую умелые фальшивомонетчики научились копировать ещё в девяностых. Особняком стоят так называемые «белые» доллары серий 1996–2006 годов — их оттенок действительно заметно бледнее, и именно они сегодня вызывают наибольшее подозрение у кассиров

Получила квитанцию в августе и долго смотрела на итоговую сумму. Потом ещё раз. Потом открыла старую — за май. Разница оказалась заметной, хотя никакого супер-потребления в июле не было: ни гостей, ни жары, ни включённого обогревателя. Просто с 1 июля 2025 года тарифы на ЖКУ по всей стране снова пересмотрели. В среднем рост составил 11,9%. Это звучит как просто цифра, пока не начинаешь переводить в рубли. Холодная вода в Москве подорожала на 10%, горячая — почти на 15%, отопление — на 16,2%. Электричество без электроплиты прибавило 12,6%, а с электроплитой — и вовсе 16,4%. Газ для отопления в Москве и вовсе взлетел на 20,6%. Это уже не индексация, это другой разговор. При этом Москва — ещё не самый тяжёлый случай. В Пермском крае предельный рост тарифов достиг 21,1%, в Архангельской области — 20%, в Кузбассе — почти 20%. Для сравнения: в Амурской области подняли на 8,6%, в Ханты-Мансийском округе — на 9%. То есть разница между регионами — больше чем в два раза. Живёшь в одной стране, а

Есть люди, которые умеют быть везде и нигде одновременно. Сидеть на трибуне «Стэмфорд Бридж» под лондонским дождём в простой куртке — пока половина мира пытается понять, сколько стоит одна из твоих яхт. Вот это и есть феномен Романа Абрамовича. Начнём с самого начала. Потому что начало здесь важнее конца. Роман рано остался сиротой. Мать умерла, когда ему не было двух лет, отец погиб в несчастном случае, когда мальчику было четыре. Его воспитывал дядя в Ухте. Никаких связей, никаких денег, никакого блата — стандартный советский ребёнок в провинциальном городе. Потом армия. Потом Ухтинский индустриальный институт. Потом — девяностые. Вот тут начинается самое интересное. В 1989 году он открыл кооператив. Официально — производство игрушек. И это не метафора: именно игрушки. Потом появилась торговля нефтепродуктами, потом — знакомство с Борисом Березовским, и вот уже молодой предприниматель из Ухты сидит за одним столом с людьми, которые делят страну. К середине девяностых его компания «Си

Моя подруга работает терапевтом в районной поликлинике. Когда она увидела новость о том, что средняя зарплата врача в 2025 году достигла 147 тысяч рублей, она просто засмеялась. Не со злостью — с усталостью человека, которому это объяснять уже надоело. А потом она показала расчётный листок. Там было 64 тысячи. После всех надбавок, дежурств и доплат за вредность. За полтора месяца работы почти без выходных. И это Москва — не глубинка, не дотационный регион. Откуда же берётся число 147? Всё дело в том, как устроена сама арифметика. В России среднюю отраслевую зарплату считают максимально просто: берут весь фонд оплаты труда по отрасли, делят на количество сотрудников. Туда входят оклады, премии, надбавки — всё регулярное. Формула честная. Только вот результат может очень сильно расходиться с тем, что люди реально держат в руках. Представьте условную больницу: двадцать медсестёр по 45 тысяч, пять врачей по 90 тысяч, три заведующих отделениями по 180 тысяч и главный врач с зарплатой 350 ты

Знакомая картина: заходишь в банковское приложение, видишь цифру на вкладе, и на душе тепло. Деньги есть, проценты капают, всё под контролем. А потом открываешь чек из магазина и понимаешь — что-то не сходится. Продукты дороже, коммуналка выросла, а вклад как будто стоит на месте, хотя проценты вроде бы начисляются. Именно так и работает тихая арифметика инфляции. Пока ключевая ставка высокая, банки щедры. Но как только Центробанк начинает её снижать, проценты по новым вкладам тут же «усыхают». Старые вклады заканчиваются, переоформляются под новые условия — и вот ты уже не богатеешь, а медленно отстаёшь от роста цен. Формально деньги есть. Реально — меньше. В России сейчас на вкладах и счетах лежит около 65–67 триллионов рублей. Это не опечатка. Средний вклад россиянина — около 420 тысяч рублей. Для большинства банковский депозит — это что-то вроде рефлекса: получил деньги, отнёс в банк, забыл. Способ понятный, привычный, и — что важно — не требующий никаких решений. Родители делали т