Всё о животных!

Знаете, я долго не понимал, что такое настоящая кошачья любовь. Нет, я, конечно, читал про это в интернете, видел умилительные ролики, слышал от соседок истории про их пушистых питомцев. Но всё это было как-то... чужое. Абстрактное. Пока у нас не появилась Муська. Жена принесла её в кармане куртки. Буквально. Крошечный серый комок с огромными жёлтыми глазами, который тут же вылез из кармана, осмотрел нашу кухню с видом турецкого султана, осматривающего новые владения, и немедленно залез в мою тапку. — Это что? — спросил я. — Это Муська, — ответила жена таким тоном, каким обычно говорят о вещах совершенно очевидных. — Ей некуда было идти. — А мне некуда было деваться, — пробормотал я, глядя, как крошечное существо засыпает в моей тапке с видом абсолютного счастья. С этого всё и началось. Первые недели Муська методично изучала квартиру. Она обнюхивала каждый угол, забиралась в каждый шкаф, падала с подоконника ровно три раза — и каждый раз с таким оскорблённым видом, будто это подоконник

Соседка Тамара Ивановна всегда говорила, что собаки чувствуют людей лучше, чем люди друг друга. Галина Петровна раньше только отмахивалась от этих слов — некогда было думать о таком, жизнь и без того крутила, как хотела. Но теперь, сидя на лавочке у подъезда и глядя, как два пса возятся в палой листве, она понимала, что Тамара Ивановна была права. А началось всё с того, что Галина Петровна осталась одна. Муж Василий умер в начале марта — быстро, от сердца, даже попрощаться толком не успели. Сын Андрей жил в другом городе, звонил часто, приезжал редко, и Галина Петровна его не винила — работа, дети, своих забот хватает. Двухкомнатная квартира, в которой они с Василием прожили тридцать два года, вдруг стала огромной и гулкой, как пустой вокзал. Именно тогда соседка снизу, Нина Сергеевна, пришла к ней с тарелкой пирожков и с разговором. — Галь, ты бы взяла собаку. Я серьёзно говорю. Мне после смерти Коли так же было — хоть на стенку лезь. А взяла Дусю, и всё, хоть какая-то живая душа. — К

Знаете, я никогда особо не понимал людей, которые заводят кота и потом всю жизнь рассказывают о нём на каждом углу. Ну кот и кот. Подумаешь. Сидит себе, мурчит, ест. Что тут интересного? Это я так думал раньше. До того, как у нас появился Фёдор. Фёдора нам подбросили соседи. Точнее, не подбросили — они честно позвонили в дверь, и соседка Люба стояла на пороге с видом человека, который только что выиграл в лотерею и очень хочет поделиться выигрышем. — Возьмите котёнка, — сказала она и протянула мне нечто рыжее, размером с варежку. — Нам нельзя. У мужа аллергия. — Люба, нам тоже нельзя, — начал было я. — Он совсем маленький. Вы его не заметите. Это она так сказала. Не заметите. Жена, которая в этот момент незаметно подошла сзади, посмотрела на рыжую варежку и произнесла голосом, которым обычно говорят о чём-то решённом: — Какой хорошенький. Так Фёдор вошёл в нашу жизнь. Вернее, не вошёл — ворвался, опрокинул, растоптал и устроился посередине с видом законного владельца. Первые дни он дей

Говорят, что кошки — существа загадочные, независимые и исполненные достоинства. Так-то оно так, но только до определённого момента. Стоит пожить с кошкой хотя бы год, и всё это величие рассыпается в прах — причём в самые неподходящие моменты и с таким видом, будто ничего не произошло. Моя первая кошка появилась у меня случайно, как это обычно и бывает. Соседка Люда позвонила в дверь и стояла на пороге с картонной коробкой, из которой доносился тихий писк. — Тамара, ну возьми котёночка, христом богом прошу. Муж говорит — или кот, или он. Я мужа выбрала, но рука не поднимается котёнка на улицу выкинуть. Я заглянула в коробку. Там сидел серый пушистый комок с огромными жёлтыми глазами и смотрел на меня так, будто давно знал, что именно я его и заберу. — Ладно, оставляй. Так у меня появился Фунтик. Имя я придумала быстро — котёнок весил, наверное, граммов триста, не больше, и умещался на ладони целиком. Первые дни он жался по углам, нюхал всё подряд и норовил спрятаться за батарею. Но оче

Если бы мне кто-нибудь сказал год назад, что я буду стоять посреди ветеринарной клиники, держать в руках перепуганную кошку, замотанную в горчичный шарф, и объяснять молодому доктору, почему моя Муся съела половину новогодней мишуры, — я бы рассмеялась в лицо такому человеку. Но жизнь, как известно, любит посмеяться первой. Муся появилась у нас при обстоятельствах, которые иначе как нелепыми не назовёшь. Дочка моя Светлана — ей тогда было двадцать восемь, взрослая женщина, между прочим, — позвонила мне в середине рабочего дня и сказала голосом, каким обычно сообщают о чём-то очень серьёзном: — Мама, я нашла кошку. — Поздравляю, — ответила я. — Мама, я не могу её взять к себе, у меня аренда, хозяева не разрешают животных. — Это очень интересно, Света. — Мама, она такая маленькая. — Света, — сказала я твёрдо. — Нет. Через три часа дочь стояла у меня на пороге с коробкой из-под сапог, в которой сидело существо размером с кулак и орало так, что у меня заложило уши. Светлана смотрела на мен

Галина Петровна никогда не считала себя кошатницей. Она была человеком строгим, порядочным и, как сама говорила, «без лишних сантиментов». Тридцать два года проработала учителем математики в средней школе, вырастила сына, пережила мужа и твёрдо знала одно: в её квартире животным не место. Шерсть, запах, царапины на мебели — нет уж, увольте. Но жизнь, как известно, любит посмеяться над теми, кто говорит «никогда». Всё началось с соседки Тамары Ивановны с третьего этажа. Та была женщиной сердобольной до крайности и держала дома трёх котов, двух кошек и канарейку, которая пела так самозабвенно, что было слышно через стену. Галина Петровна вежливо терпела и лишь изредка стучала по батарее, когда канарейка совсем уж заходилась в ночи. Однажды в начале марта Тамара Ивановна постучала в дверь с виноватым видом и корзинкой в руках. — Галочка, выручи, ради бога. Я на неделю к дочери в Самару, а соседи мои с шестого отказались — аллергия у них объявилась. Всех пятерых мне Света возьмёт, а вот эт

Знаете, я долго не мог понять своего кота. Вернее, понять-то я его понимал — в меру своих скромных человеческих возможностей. Но вот объяснить его поведение окружающим — это уже было за гранью моих способностей. Особенно когда дело касалось коробок и пакетов. А началось всё с холодильника. Мы с женой Тамарой купили новый холодильник. Большой, белый, с двумя дверцами и каким-то замысловатым механизмом для льда, которым мы так ни разу и не воспользовались. Грузчики притащили его, поставили на место, забрали деньги и ушли. А огромная картонная коробка осталась стоять посреди кухни. — Надо выбросить, — сказала Тамара, выразительно посмотрев на меня. — Выброшу, — согласился я. — Завтра. Завтра не случилось. Потому что утром я обнаружил в коробке Барсика. Барсик — это наш кот. Ему восемь лет, он рыжий, самодовольный и убеждён, что квартира принадлежит ему, а мы с Тамарой просто снимаем у него комнату. Он сидел внутри коробки, поджав лапы, и смотрел на меня с таким видом, будто это он купил х

Галина Сергеевна не верила ни в какую чертовщину. Сорок два года проработала бухгалтером на заводе — профессия, знаете ли, обязывает. Цифры, проводки, дебет-кредит. Всё должно сходиться, всему должно быть объяснение. Поэтому когда дочь Ирина подарила ей на день рождения котёнка, мать приняла подарок сдержанно. — Ир, ну зачем? Мне семьдесят лет, куда мне ещё и кот. — Мам, тебе одной скучно. И потом, это же не кот, это кошечка. Посмотри, какая хорошенькая. Из переноски на Галину Сергеевну смотрела маленькая серая мордочка с огромными янтарными глазами. — Как назвала? — Никак, это твоя кошка, ты и называй. Галина Сергеевна поджала губы, посмотрела на котёнка ещё раз и сказала: — Дымка. Дымка прижилась быстро. Уже на третий день спала на диване рядом с хозяйкой, а через неделю освоила все углы небольшой двушки и завела привычку встречать Галину Сергеевну у двери — даже когда та просто выходила вынести мусор. Соседка Нина Павловна, женщина говорливая и любопытная, заглянула на чай и сразу п

Знаете, я долго не верил во всю эту историю про то, что собаки чувствуют настроение хозяина. Ну, чувствуют и чувствуют — мало ли что говорят. Может, просто совпадение. Может, собака реагирует на запах еды, а не на душевные терзания своего владельца. Но потом у нас появился Пончик, и я понял, что совпадением тут и не пахнет. Хотя запах еды тоже присутствовал — Пончик вообще был неравнодушен к холодильнику. Пончика принесла домой жена. Просто пришла однажды вечером с работы и поставила на пол у порога маленькую коробку из-под обуви, в которой что-то тихонько попискивало. Я вышел из комнаты, увидел коробку и сразу почувствовал нехорошее. — Что это? — спросил я осторожно. — Это сюрприз, — сказала жена голосом, который не предполагал никаких возражений. — Сюрпризы бывают разные, — заметил я. — Например, торт. Торт — это хороший сюрприз. — Лучше торта, — сказала жена и открыла коробку. Оттуда на меня уставилась мордочка размером примерно с мой кулак. Огромные глаза, уши торчком, и такой вид,

Галина Семёновна налила себе чаю, уселась в любимое кресло у окна и позвала кота. — Барсик, иди сюда, мой хороший. Рыжий толстяк неспешно поднялся с дивана, потянулся всем телом так, что хрустнули лапки, и вразвалочку направился к хозяйке. Запрыгнул на колени, потоптался, устраиваясь поудобнее, и с достоинством свернулся клубком. Галина Семёновна принялась его гладить, тихонько разговаривая, как умеют разговаривать с животными только очень одинокие люди. За окном шёл мелкий осенний дождь, стучал по подоконнику, смывал пыль с листьев тополя. В квартире было тепло и тихо. Хорошо. Минут через пять Барсик вдруг резко развернулся и цапнул её за руку. Несильно, но неожиданно, так что Галина Семёновна охнула и отдёрнула ладонь. — Ну вот, опять! — обиженно сказала она коту. — Я тебя глажу, а ты кусаться. Неблагодарный. Барсик и ухом не повёл. Слез с колен, прошёл к дивану и снова лёг, будто ничего не было. Галина Семёновна сидела с покрасневшим запястьем и думала, что так он делает уже не перв