Записки сумасшедшего писателя

- Только не надо врать, что ты был на работе, - еле сдерживаясь от крика, проговорила Оксана. – Миша, сколько это будет продолжаться? - Там дело было, - опустив глаза, произнес Миша. – Важное… - И что на сей раз? – поинтересовалась Оксана. – Что еще случилось у твоей сестры, что ты прошел мимо работы? - У нее с Гришкой опять недопонимания, - Миша немного повернул голову, но Оксана уже уловила. - И ты это взаимопонимание, как я чувствую, нашел, - закивала Оксана. – А то, что у тебя трое детей и нужно ходить на работу, чтобы деньги зарабатывать, ты опять не подумал? - Ну, есть же деньги, - ответил Миша. - Пока есть, - согласилась Оксана, - потому что с твоими залетами я уже привыкла откладывать. И да, немного денег у нас есть. А нам бы еще хоть немного совести! - Я завтра пойду на работу, - Миша растянул губы в улыбке. – Я с Ивановичем поговорю, он не будет злиться! - Ты думаешь? – усмехнулась Оксана. – А ты телефон для разнообразия включи! Включи-включи! И посчитай, сколько пропущенных

- Не надо было ко мне приходить, - напряженно произнесла Нина. – Я вам помогать не собираюсь. И спасать вас не буду. Можете считать, что мы с вами поссорились окончательно. А если вас из квартиры выкинут, то ко мне даже не приходите! Вы меня услышали, Наталья Андреевна? - Ниночка, добрее надо быть, - слезно произнесла свекровь. - Приятно, что вы меня услышали, - Нина сдержанно кивнула. – А поняли? - Ниночка, да, войди ты в положение! – голос свекрови немного окреп. – А я прощения прошу! И обязуюсь, что больше никогда такого не повториться! - Такого и так никогда не повторится, - ответила Нина. – Больше вам никто кредит не даст. А вам еще за этот рассчитаться надо! - Ниночка, да, помоги же ты мне! Я же знаю, что у тебя есть деньги! – настаивала свекровь. - Деньги есть, - кивнула Нина. – Этого я отрицать не буду. Но я вам их не дам! Ни рублика, ни копейки! И на то, что ваш сыночек меня уговорить сможет, тоже не рассчитывайте! Мои деньги моими и останутся! - И что мне теперь? – возмутилас

- Стоять! – громогласно пророкотала свекровь. – Куда руки тянешь? Вероника рефлекторно отдернула руку: - Что? – хмурясь, спросила Вероника. - Того! – свекровь перетянулась через стол и потянула блюдо с пирожками к себе. – Тебе не то, что есть это нельзя, даже мимо проходить! Ты себя-то видела? Разнесло, как на дрожжах! - Ничего подобного, - обиженно произнесла Вероника. - Ну, что ты себя успокоила, я уже поняла, - недовольно покачала головой свекровь, - но проблему это не решает. А с каждым днем только хуже становится! - Галина Валерьевна, что вы такое говорите? – Вероника с осуждением посмотрела на свекровь. – Чего вы цепляетесь? - Потому что вижу! – с нажимом ответила свекровь. – И раньше я видела тонкую и звонкую, а сейчас я вижу такое… - свекровь поморщилась. – До чего ты себя довела? - Ну, не все так страшно, как вы говорите, - Вероника поджала губы. - Это я тебе еще ничего не говорю, - закивала свекровь. – А сказать надо! Как только Никита с тобой живет? - Нормально у нас все, -

Подъезд. Лифт. Площадка. Входная дверь. Прихожая и темный коридор. Люба устало поставила пакет с продуктами у тумбочки под зеркалом. Немного морщась, распрямилась. Из комнаты детей доносился легкий гомон голосов и музыки из компьютера. На мгновение замерла у зеркала. Желание посмотреть на себя пришлось перебороть. Не хотела Люба видеть то, что зеркало бы беспристрастно отразило. Утренняя суматоха, рабочий день, пробежка по магазинам и предстоящая вторая смена. Нет, видеть отражение всего этого Люба не хотела точно. Тут и испугаться не мудрено. Привычным движением сняла с плеча сумочку и повесила на вешалку. А зеркало? Специально мазнула взглядом поверх своего изображения. Положила руку на верхнюю пуговицу пальто и замерла. Устала. Устала так, что двигаться не хотелось. Вот так и стоять в полутемной прихожей. Ну, может быть, сапоги снять. Ноги за день чугунные, на работе опять на отоплении экономят, не переобуться. Тяжелый вздох. Это Люба подумала о том, что сейчас рухнуть бы на диван,

- Вещи твои в комнате, - Юля указала взглядом дальше по коридору. – Вроде, уже все собрала. - Угу, - кивнул Слава, сел на корточки и принялся развязывать кроссовки. – А что там? – не поднимая головы, спросил он. - Диски какие-то, пару отверток, зарядка для телефона, - растерянно проговорила Юля, - мелочь какая-то. - Ммм, - протянул Слава, разбираясь со шнурками. Куртка мешала. Он на автомате снял ее и повесил на вешалку. А без куртки развязал быстро. Снял кроссовки, и тоже на автомате поставил их в стойку для обуви. И по привычке достал оттуда свои тапочки. - О, приятно! – он всунул ноги в тапочки и пошевелил пальцами ног. – Тепленькие! Мягкие! Домашние… Слава смутился и опустил взгляд. - Ну, тоже можешь забирать… - Юля поджала губы. - А помнишь, как мы их покупали? – с легкой улыбкой спросил Слава. – Весь рынок исходили, тысячи разных перемеряли, с девяти утра и до половины второго! - Зато купили хорошие, - кивнула Юля. - Самые лучшие, - улыбнулся Слава. – Ты тогда всем продавцам надо

- Все равно вы тут жить не будете, - недовольно качая головой, говорила Маргарита Васильевна. – А у меня тут прописка! И вы сами ко мне придете! - Зачем? – глуховатым голосом спросила Катя. - Ну, как! – Маргарита Васильевна улыбнулась. – Я тут прописана. Значит, без моего разрешения вы сюда жильцов пустить не сможете. И продать не сможете, когда вас окончательно припечет. А я от своих прав просто так отказываться не собираюсь. Только за деньги. А у вас их нет. И не будет! – с нажимом произнесла она конец фразы. Катя напряженно смотрела на сестру своей свекрови, но отвечать не спешила. - Ты же умная девочка, - Маргарита Васильевна улыбнулась. – И знаешь Гену не хуже меня, - улыбка стала шире. – Все равно вам эту квартиру продавать. А я сейчас могу дать вам, скажем, миллиона полтора, чтобы вы ее на меня переписали. И еще миллион я вам дам, скажем, через год. - Эта квартира стоит минимум двенадцать, - заметила Катя. - Милая моя, она стоить может и сто! – рассмеялась Маргарита Васильевна.

- Нет, они не будут делать то, что вы сказали! – твердо заявила Настя. - И почему же? – возмутилась Инга Владимировна. - Потому что я им сказала, делать уроки! – ответила Настя. - Вот, пусть наведут порядок в своей комнате, а потом делают все, что хотят, - с нажимом произнесла свекровь. - Порядок они наведут тогда, когда я им это скажу, - продолжала давить Настя. – А сейчас я им сказала, делать уроки! И делать они будут уроки! - Там, дел всего-то минут на пять, - возразила свекровь. - Да, хоть на одну! – отмахнулась Настя. – И я попросила бы, чтобы вы не вмешивались в процесс воспитания детей! - Сейчас же! – возмущенно воскликнула Инга Владимировна. – Я тебе не эта, которой все равно! Я тоже буду принимать участие в воспитании своих внуков! И они должны меня слушаться! - Нет! – резко бросила Настя. – Они могут вас слушать, а слушаться они должны свою маму! То есть, меня! - А не много ли ты на себя берешь? – повысив голос, поинтересовалась свекровь. - А вы? – Настя выдержала тяжелый взг

- После такого надо уходить и разводиться, - уверенно сказала Наташа. – Если он уже такое заявил, значит, дальше будет только хуже! А он, в конце концов, сядет тебе на шею! - Я вообще не понимаю, чего ты ждешь! – возмущенно произнесла Кристина. – Тут даже думать не надо было! Вещи в сумку, заявление в суд, и забыть, как страшный сон! - И как у тебя сил хватает оставаться с ним в одной квартире? – негодование переполнило и Наташу. – Может быть, конечно, и любовь. Но этот вопрос – это чистое унижение! - Если бы у меня мой Вадик спросил, что я ему могу дать в отношениях, я бы нашла, что ответить! – закивала Кристина. – И так бы ответила, что у него желание спрашивать отвалилось бы на месте! И желание бы отвалилось, и наглость бы выветрилась, и все остальное, что не прибито и не прикручено! - Сковородкой надо было сразу! С разворота! – добавила Наташа. – А потом мы тебе нашли шикарного адвоката, который все списал на состояние аффекта! - Оля! – Кристина обратила внимание, что подруга, врод

- Есть кто? – настороженно спросил Миша, входя в дом. А, и калитка, и дверь в дом были приветливо приоткрыты. И приветливо потому, что везде чистота и порядок, а не запустение, когда уже и встречать некому. И все равно Миша заходил с осторожностью. - Есть, кто живой? – повторил он громче, проходя из сеней в кухню. - Есть! Как не быть! – донесся озорной голос немолодого человека. – За кролем пришли? - За кем? – опешил Миша. - Кролем, - вышел из комнаты в кухню пожилой, но довольно крепкий и массивный мужчина. – Поросята еще не подросли. Не отдам! Рано им еще. Миша смотрел на пожилого мужчину с легким удивлением. - А кролей можете брать, сколько пожелаете, - закивал пожилой мужчина. – Кроли у меня этим разом знатные! Сам боюсь! Хоть на охоту с собой вместо овчарки бери! - К-кузьма Иванович? – чуть заикаясь, спросил Миша. - Он самый и есть, - ответил пожилой мужчина, чуть прищурился. – А ты кто, добрый молодец? - Миша я! – с нажимом ответил молодой мужчина. Взгляды встретились, буквально,

- Мама сказала, что она к нам в гости больше не придет, - раздраженно произнес Павел. - С чего это? – с усмешкой спросила Люда. – Что-то не понравилось? - Сказала, что примирение было ошибкой, - ответил Павел и отвернулся. Но Люда успела заметить огонек ярости в глазах. - А больше она ничего не сказала? – лукаво улыбаясь, спросила Люда. - Ну, так… - неопределенно ответил Павел. - А можно немного подробностей? – Люда напустила на себя озабоченный вид. – Все-таки, это твоя мама. Если там что-то не очень серьезное, так, я думаю, можно попробовать все как-то сгладить. Тебе же, наверное, грустно, что мы с твоей мамой не дружим! - Люда, давай, не будем? – морщась, произнес Павел. – Как я понял, мама не настроена продолжать дружеские отношения. Как она сказала, раньше мира не было, и сейчас он невозможен. - Как-то все очень путано, - озабоченно ответила Люда. – А я вот полна оптимизма! Мне кажется, что мы можем подружиться. Просто надо как-то пересмотреть поведение и помыслы. Да, Люда закинул