Зерцало бытия

Идет Алена, Микулашека жена по тропке от берега реки. Воду несет, коромысло через плечо, два ведра водой полны. Идет Алена, будто лебедь белая плывет над травой. Неподалеку, возле стога сена Микулашек сидит, видит жену и говорит: - Аленушка, дай подмогну тебе. Хохочет Алена: - Микула, да меня бабы засмеют. Где это видано, чтобы мужики воду таскали? Ты вон ка лучше крышу иди поправь. Или забор укрепи. - Да поправил я крышу Аленушка, еще вчера. А забор давеча настроил. Не могу я смотреть как тебе трудиться приходится, воду тащить от самой то реки. - Да всю жизнь наши бабы от реки то воду тащили и ничего,- улыбается опять Алена… Зашел Микулашек в реку до колена, опустил ладонь в воду. Чувствует он силу в воде, руку так и отбрасывает. А на стремнине не каждый то и мужик рискнет переправиться через реку. Больно сильно ее течение. Лег на пригорке думку думает. Вот рука, вода ее толкает. А ведро если взять не умеючи, то и вовсе из рук вырвет. Вот ежели бы сподобиться, чтобы ведро не вырыв

Идет Алена, свет Васильевна, по улице. Вся такая статная собой. Сарафан белый, платок розовый.  Коса до земли, брови черны, глаза озорно горят и стан гибок. Идет как лебедь белая плывёт. Редко какой мужик не обернётся, если идет Алена по улице. А уж парни, те и вовсе не дают Алене прохода. Но в строгости воспитал свою дочь кузнец Василий. И немало хлопцев озорников отведало розог от отца Алены… Собрались как-то по весне наши девки в лес погулять. Идут песни поют, цветы собирают, потом будут венки плести и на женихов на реке гадать. Отвлеклась Алена и отстала от подружек, заслушалась трелью соловьиной. А тут к трелям птицы прибавились новые нотки. Кто-то на дуде играет, соловью подпевает. Да так ладно, что Алена и заслушалась. А девичье сердце и замерло. Идет слушает и света белого не видит Алена. «Тинь, фюить, тюлилиу, тинь, пинь»,- будто птички щебечут. Даже соловей замер, заслушался. Оглянулась Алена, вокруг нет никого. Все подружки ее убежали. Впереди чащоба, позади лесная тропка.

Жили мы не тужили. И в горе, и в радости. Главное, радостей то поболее было. Да напасть тут завелась. Несметные полчища ворогов нагрянули в наши земли.  Запылали пожары в степях наших, бабий вой на земле стоит. Собираются мужики в поход ворогов воевать. Достали мечи свои, коней вывели, шеломы песком начищают. Кузнец с утра до вечера стучит молотом, кольчуги правит.  Собралось войско народное с утра пораньше. Бабы с детками малыми стоят, воинов провожают. Мужики- богатыри войском стоят, команды ждут. Глядят, а тут Микулашек воевать, с ними идти собирается. Улыбаются мужики в бороды русые, отворачиваются, чтобы не обидеть Микулашека. Тут воевода не выдержал и говорит Микулашеку: - Ты уж, братка, звиняй нас. Ну куда тебе с нами. Сам ведь понимаешь: «Рост «метр с кепкой», нос картошкой, губехи,- две лепехи, на голове плешка, чайным блюдцем не прикрыть. Руки длинные до колен, мосластые такие, жилы одни и кулаки как две дыньки не уродившиеся. Словом, «соплей перешибить можно», ну если кто н

- Живет в нашей деревне мужичок один, по прозванью Микулашек. Рост «метр с кепкой», нос картошкой, губехи,- две лепехи, на голове плешка, чайным блюдцем не прикрыть. Руки длинные до колен, мосластые такие, жилы одни и кулаки как две дыньки не уродившиеся. Словом, «соплей перешибить можно», ну если кто не в курсе, конечно. Тихий такой, спокойный. Незаметный даже. Идет он как-то вечером по задворкам, а ему навстречу идут два брата Дергунца. Ну, это не приведи господь, повстречать этих типов на узенькой дороженьке. Идут, песни горланят. А тут Микулашека заметили и давай к нему приставать. Мол, туда-сюда, базар за жизнь. А надобно бы еще сказать, что оба братца Дергунца еще и любители поддать крепко были, и тот день явно не был исключением. - Эй, сопля с плешью, ты нас что, не уважаешь? А на кулачки со мной померяться, а? - Старший из братьев грозно сощурился, заведомо зная, что при его росте и росте Микулашека перевес в силе будет явно на его стороне. - Да, что ты с ним цацки разводишь,

Из цикла: «Менин Казакстаным, люди» Модный ресторанчик, за угловым столиком сидят две девицы и явно скучают. На столике перед ними, начатая бутылка шампанского и легкая закуска. Вот к одной из них худенькой и слегка встрепанной, с осветленными волосами подходит галантный кавалер и приглашает на тур вальса. Да и подружка недолго  остается в одиночестве. Вскоре и ее приглашают на медленный танец… *** Айдана: «Ну, надо же такому было случиться? Только стали танцевать, знакомиться. То, да сё. Я и говорю, мол, - Айдана меня зовут. А кавалер мой стал запинаться, говорит,  - где- то я вас видел. И тут вспомнил, вчера,- говорит,- вы на родительском собрании были, вы учительница моей дочери. Ой,- говорит,- извините. Покраснел, стал заикаться, и убежал. А я стою как дура посреди танцевального зала. Да и подруге моей с кавалером явно не подфартило, в тот вечер. Так и просидели пару часов вдвоём, выпили шампанского и по домам. Вечер явно не получился…» *** Лейла, крепкая, смуглая, рост чуть ниж

…Много  лет назад. Выпуск школы милиции. - Равняйсь смир-на, равнение на пра-во. Ряд молодых парней в милицейской форме, чеканя шаг, проходит перед трибуной. Золото погон, четкий  ритм  строевого шага – идут  выпускники  А…ой школы милиции. Вчерашние курсанты, еще мальчишки, они сегодня впервые надели форму офицера милиции. И эти две золотые звездочки, такие маленькие на погонах, означают, что вчерашние мальчишки сегодня стали офицерами милиции. И что впереди их ждет нелегкая служба. Бессонные ночи, измотанные  нервы и испорченное здоровье.                И, огромное спасибо от тех людей,  которым они смогут помочь… Но все это будет потом, а сейчас, чеканя шаг, идут  молодые лейтенанты на плацу. - И р-раз,  - они уже прошли перед трибунами, но это еще не конец. На самом краю плаца стоят городские жители и приезжие, среди них  родственники сегодняшних лейтенантов, друзья и любимые.   Которые  только и ждут, когда можно поздравить молодых офицеров.  А еще, десятки мальчишек вокруг смотря

Сегодня утром умер старый  Ердос. Таким образом, в маленьком аиле,  кроме  Малики и ее двух детей, в живых не осталось никого.  По вымершему аилу ветер нес снежную крупу и сухие кусты колючки. Что теперь будет делать, она, Малика не знала. Есть самой,  и кормить своих детей:  мальчика и девочку, ей было нечем. Старый  Ердос  из своих последних сил, как мог, старался помогать молодой женщине. Ходить он уже далеко не мог, не было сил. Но старик потихоньку раскапывал старые скотомогильники, откапывал из земли кости, и разжигал костерчик. За несколько часов из сухих мослов получался жиденький бульончик, которым он подкармливал малышей. А их мать, целый день бродила по окрестностям, пытаясь, на сухой земле под свежевыпавшим снегом,  найти хоть какую-то растительность. Которую, можно было бы сварить и съесть, а если попадется сухое зернышко или колосок, то их можно было бы разжевать остатками зубов и сделать тюрю с водой и дать малышам в тряпочке. Где то с год, полгода  назад,  все было со

В те  далекие годы, впоследствии названные историками: «годами репрессий», наш город был обычным маленьким областным центром, на окраине большой советской империи. На западной стороне города, на самом краю огромного пустыря, располагалось городское кладбище.  Как-то раз  ночью, не доезжая кладбища, прямо на пустыре,  были вырыты длинные и глубокие траншеи. В них по ночам сваливали  трупы замученных и расстрелянных, в «застенках НКВД»,  людей. Свалят трупы по-тихому, быстренько присыпят землей и все шито-крыто. Потом,  по мере заполнения, ямы засыпали землей и сровняли бульдозером… Документальных свидетельств этому не осталось.   А  участников тех событий, в живых, давно уже никого нет… Шли годы. Город рос. Во времена так называемого «брежневского периода»  город охватил настоящий индустриальный бум. Были построены огромные химические заводы, всесоюзного значения, городу понадобились тысячи рабочих рук.  За пару десятилетий «рассвета застоя» были построены десяток  микрорайонов, больни

… Вы бывали, когда ни-будь в казахской юрте? С виду столь легкомысленное сооружение, отличается, тем не менее, целым рядом положительных характеристик. Которые,  говорят в пользу, столь кажущейся легкомысленности,  сего объекта. И в самом деле:  посреди бескрайней казахской степи, в сорокаградусную жару,  находясь в юрте, вы совершенно не ощущаете дискомфорта. Напротив, даже некоторую прохладу. И пока гостеприимные хозяева угощают вас вкуснейшим бешбармаком,  каурдаком,  кумысом и прочими не менее достойными представителями степной кухни, у вас есть время осмотреться:        Само устройство  юрты, как и все гениальное, довольно просто. Набор двухметровых планок, потом еще дополнительные планки с изгибом на конце для крыши, деревянное кольцо- круг, дверная коробка. Самое основное это кошма, по-русски если сказать, то это обычный войлок. (Из него еще  делают валенки), в основе её  овечья шерсть. Только раскатанная в плотный  лист. И этими самыми листами кошмы и оборачивается вся юрта.