Советский ГОСТ | Светлана Попова

— Договор я распечатал. Главное — заставьте ее поставить подпись, а дальше уже дело техники, — незнакомый мужской голос доносился прямо из кухни моей квартиры. Я остановилась в прихожей, опустив на пуфик пакет с продуктами. Мой рабочий день завершился раньше обычного, и я планировала спокойно приготовить ужин. Последние несколько месяцев совместной жизни с Вадимом и его матерью, Ниной Васильевной, превратились в бесконечное выкачивание моих ресурсов. Я оплачивала абсолютно все: от счетов за квартиру до их развлечений и покупок. Вадим постоянно находил новые поводы для трат, а мать активно его поддерживала. Но сегодняшняя наглость перешла все допустимые границы. Сняв верхнюю одежду, я прошла на кухню. За моим обеденным столом сидели муж, свекровь и грузный мужчина с раскрытой папкой. — У тебя минута объяснить, почему вы решили переписать мою машину, — произнесла я, глядя прямо на мужа. — Иначе вылетите отсюда немедленно. Незнакомец суетливо дернулся и попытался прикрыть ладонью распечат

— Опять свои лоскуты по всему столу разложила! Ни поесть нормально, ни газету положить. Нормальные женщины дом в чистоте держат, а эта все строчит, пыль собирает! — резкий голос свекрови резал слух хуже тупого ножа. Вера устало потерла переносицу. Десять лет брака превратились в бесконечный экзамен на выносливость. Она брала сложные заказы на пошив одежды на дом, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. — Галина Ивановна, это не тряпки, а дорогой шелк моей клиентки. Я эти заказы шью до глубокой ночи, чтобы нам было на что продукты покупать, — предельно спокойно ответила Вера, аккуратно складывая ткань. — Не смеши меня! Твои копейки даже на оплату счетов не годятся! — женщина презрительно скривила губы и демонстративно смахнула со стола катушку ниток. — Олег целыми днями на работе надрывается, а ты тут в тепле сидишь. Нахлебница! Никакой пользы от тебя нет. Готовить толком не умеешь, убираться не хочешь. Мой сын достоин лучшей партии! В коридоре хлопнула входная дверь. С работы вернул

— Леночка, милая, ну суховато получилось. Вот Оксаночка печет свой дивный «Наполеон» — там коржи прямо тают во рту, а крема столько, что пальцы облизать хочется. А у тебя... ну, съедобно, конечно, для первого раза вполне сойдет. Мужчины такое едят, если сильно голодные. Лена крепко сжала в руках металлическую десертную лопатку. Это был ее долгожданный тридцатый день рождения. Она потратила на приготовление роскошного праздничного ужина двое полных суток после невероятно тяжелой рабочей недели в финансовом отделе. Девушка сама составляла меню, искала лучшие продукты на фермерском рынке, украшала дом, мечтая о теплом семейном вечере, о приятных словах и банальной заботе. Вместо простой благодарности за гостеприимство она в очередной раз получила щедрую порцию завуалированных унижений от матери мужа прямо при всех гостях. Конфликты из-за постоянных сравнений длились с самого первого дня их брака. Галина ни на минуту не забывала упомянуть идеальную Оксаночку — жену своего младшего сына. Ок

— Ты уже получила годовую выплату? Отлично. Переводи мне на карту, — Андрей стоял посреди коридора, даже не сняв ботинки. — На твою премию купим подарок моей сестре. Даша давно мечтает о новой кухне, мы как раз обсуждали это по телефону. Оксана застыла с тяжелыми пакетами продуктов в руках. Накопившаяся за полгода изматывающего труда усталость тяжелым грузом давила на плечи, но сейчас это чувство мгновенно вытеснила обжигающая волна возмущения. — Ты сейчас серьезно? — резко спросила она, ставя сумки на пол. — Мои заработанные деньги пойдут на мебель для твоей сестры? — А что такого? — Андрей раздраженно дернул плечом. — Мы же семья. У Даши сейчас трудный период, муж мало зарабатывает. Ей нужна помощь родных. — Ее трудный период длится всю жизнь. А я пахала без выходных последние полгода. Я брала дополнительные смены, чтобы закрыть остаток кредита за эту самую квартиру. Мою квартиру, Андрей. — Опять ты начинаешь делить все на твое и мое! — он повысил голос. — Я твой муж. Значит, твои до

— Ты только посмотри, Света, у нее тут даже в шкафах полнейший бардак, — донесся насмешливый голос свекрови. Я застыла в дверях собственной квартиры, чувствуя, как от возмущения перехватывает дыхание. Вернулась с работы раньше обычного, а у меня бесцеремонно хозяйничают чужие люди. Валентина и ее дочь Светлана нагло рылись в комоде у входа, где я хранила наличные, отложенные на ремонт. — Стоять! — громко и четко скомандовала я. — Деньги на стол. И ключи туда же! Валентина резко обернулась. В ее руках была крепко зажата плотная пачка купюр — те самые триста тысяч, которые я копила больше года, отказывая себе в новых вещах и нормальном отдыхе. Светлана тут же трусливо спряталась за широкую спину матери, но ее глаза бегали по сторонам в поисках пути к отступлению. — А мы... мы просто проверяли, насколько надежно ты прячешь бюджет, — нагло заявила свекровь, даже не думая возвращать деньги на место. — Это не семейный бюджет, Валентина. Это мои личные деньги, которые я заработала своим трудо

Экран телефона загорелся ярким светом, разрезая полумрак вечерней квартиры. Видеозвонок. На экране дергалось красное, обгоревшее на солнце лицо Виктора. За его спиной шумели волны и раскачивались высокие пальмы. — Лена, какого лешего происходит?! — заорал он, как только я приняла вызов. — Вот гадина, почему карты заблокированы? Я пытался расплатиться за ужин в ресторане, а мне терминал выдает отказ! Я смотрела на человека, с которым прожила в законном браке семь лет, и чувствовала только отстранённое раздражение. Никакой боли. Никаких слез. Только тяжелая, выматывающая усталость от его постоянного вранья. Еще три дня назад он заботливо целовал меня в щеку в нашей прихожей. Рассказывал долгие сказки про сложную командировку и очень важные деловые переговоры в Новосибирске. Уверял, что будет скучать. — Наверное, потому что в Новосибирске сейчас минус десять градусов, — спокойно ответила я, глядя прямо в камеру. — А ты стоишь в летних шортах на пляже. Местные банкоматы не обслуживают лжец

— Ты вообще соображаешь, что натворил? — Елена с силой бросила на кухонный стол связку чужих ключей. Металл громко лязгнул о столешницу. Её захлестывало возмущение. Наглость мужа перешла все мыслимые границы. Андрей даже не оторвался от своей тарелки с макаронами. Рядом сидела его мать, Нина Васильевна, и недовольно поджимала губы. Последние полгода эти двое вели себя в квартире Елены так, словно она была здесь просто удобным обслуживающим персоналом. — Опять истерика на пустом месте, — лениво протянул муж, накалывая мясную котлету на вилку. — Ну взяла Оля ключи, ну поехали они с коллективом на природу. Жалко, что ли? Дом твоего дядьки всё равно пустует без дела. — Жалко?! — Елена задохнулась от такой незамутненной наглости. — Я русским языком сказала: дядя категорически запретил пускать туда посторонних. Там дорогой ремонт, его личные вещи. А ты втихаря вытащил запасной комплект из моей сумки и отдал своей сестрице! — Ой, какие мы нежные, — тут же вмешалась свекровь, отодвигая чашку с

— Ты просто обязана выделить долю моему мальчику! Это семья, а не ночлежка! — голос Натальи Петровны разносился по всей квартире, сильно раздражая слух. Светлана смотрела на свекровь, чувствуя, как копившаяся месяцами усталость сменялась стойким отвращением. Этот неприятный разговор повторялся каждую неделю на протяжении полугода. Причем Наталья Петровна всегда выбирала моменты, когда Светлана возвращалась с работы уставшая и мечтала только об отдыхе. Максим сидел на табуретке, листал ленту в смартфоне и привычно делал вид, что его эта ссора совершенно не касается. Он вообще не любил брать на себя ответственность ни за что. — С какой стати я должна дарить часть своей жилплощади? — ровным тоном поинтересовалась Светлана. — Я выплатила ипотеку сама. Работала на двух местах, отказывала себе в отпуске и новой одежде. Ещё до того, как мы с вашим сыном вообще познакомились. — Вы теперь в официальном браке! Значит, всё должно быть общее! — не унималась ушлая родственница, активно размахивая р

— Ты куда дела семьсот тысяч?! — заорал Игорь, размахивая телефоном с открытым банковским приложением. — Совсем страх потеряла? Это деньги на мою машину! Лена стояла у кухонного стола и методично нарезала овощи для салата. Внутри всё давно перегорело. Последние три года их брак напоминал дешевый спектакль, где она играла роль удобной прислуги, а он — вечно недовольного барина. — Верни всё обратно на счет! Немедленно! — муж с силой ударил ладонью по столешнице. Разделочная доска подпрыгнула от удара. — Я не могу их вернуть, — ровным голосом ответила Лена, откладывая нож в сторону. — Я их уже потратила. — Потратила? На что можно спустить такие деньги за пару дней? Ты в своем уме? Я три года копил на новый кроссовер! Во всем себе отказывал! Жил от зарплаты до зарплаты! — Да, отказывал, — кивнула она, глядя ему прямо в глаза. — Особенно когда твоя мать лежала в областной больнице и ждала квоту на срочную операцию. Квоту, которую нужно было ждать минимум полгода. А времени у нее просто не б

‒ Ты позоришь меня. ‒ Вжик. Молния на итальянском саквояже сошлась с натужным треском. Валера брезгливо оглядел жену. ‒ У меня сегодня ужин с инвесторами, а от тебя пахнет луковой зажаркой и дешевым мылом. Анна стояла у дверного косяка. Кожа на руках стянулась от бесконечной стирки и мытья посуды. ‒ Я три года зимние сапоги в ремонт носила, ‒ произнесла она ровно, без истерики. ‒ Чтобы ты этот внедорожник в кредит взял. Чтобы твой бизнес выглядел солидно. ‒ Избавь меня от бухгалтерии упреков! ‒ поморщился муж, набрасывая на плечи кашемировое пальто. ‒ Жизнь коротка. Ты стала как старый чемодан без ручки: тащить тяжело, а выбросить вроде жалко. Но я решился. Моя новая женщина дает мне энергию и статус, а ты просто тянешь на дно. Щелкнул замок входной двери. Анна прошла на кухню. Достала из сушилки две керамические тарелки, поставила на стол. Долго смотрела на пустой табурет напротив. Убрала одну тарелку обратно в шкаф. Двадцать лет совместного быта обнулились коротким металлическим звук