Горный Алтай: Полеты и Дороги вертолетчика

Безопасность полётов — это профессионализм экипажа, доведённый до совершенства. Однажды в экипаж, где проверяющим был командир эскадрильи Копытов Геннадий Иванович, попал второй пилот Юра Акиншин — среднего роста, худощавый, с доброжелательной улыбкой, недавно пришедший из училища. Предстояли работы по смене вахты в Калгутах, прежняя, отработав свои пятнадцать дней заслужила отдых. Рудник находится в долине реки Джазатор, примерно в 20 км юго-восточнее вершины Северо-Чуйского хребта. Места красивые, но суровые. Экипаж, работавший на базе накануне, выполнил свои обязательства по овцам и не оставил прибывших на смену без запасов. Оставалось дело за малым, приготовить, чтобы и на завтра хватило и в холодильник положить. На просьбу комэски (а это строже приказа) заняться овечкой Юра попробовал увильнуть: — Я никогда в глаза овечку не видел! Я не умею! Командир вежливо сказал: — В глаза ей не смотри — и чтоб мухой! Других аргументов у Юры не было, он обречённо взял большой нож и направился

Другое дело — горы. Семинский перевал был надёжной защитой от комаров: попасть за него они могли лишь в рюкзаках туристов. Сухой воздух и другие особенности гор оказались непреодолимым препятствием для болотных обитателей. Проживание в Акташе напоминало настоящий курорт! Окружающие горы поражали своим разнообразием. В одну сторону перед глазами представали трёхтысячные вершины Курайского хребта, чьи величественные белки переходили в серую массу скал у подножия. С высоты открывались виды, от которых захватывало дух: могучий Северо-Чуйский хребет, сверкающие ледники, извилистые реки и кристально чистые озёра. А если повезёт с погодой, можно было увидеть и Белуху – настоящую королеву Алтая! С другой стороны тракта простиралась зелёная гряда гор, укутанных хвойным лесом. От нашей базы до этой лесной стены лежало ровное поле, где приятно было прогуляться по траве, подстриженной овцами, до самой речушки Мёнки. Можно было позагорать на её берегу или ненадолго окунуться в холодную воду, согнув

Безопасность полётов — это профессионализм экипажа, доведённый до совершенства. Летом болота Васюгана превращались в настоящий ад. Тучи комарья не давали покоя ни днём, ни ночью. Единственным спасением была кабина вертолёта, но и там приходилось открывать блистер, чтобы потоком воздуха выдувать назойливых насекомых. Часто обедали прямо на буровых — они были рядом, и кормили там неплохо, а терять драгоценные минуты на столовую не хотелось. В день разрешённая норма налёта составляла 8 часов, а световой день в декабре — всего 6 часов 50 минут. Каждая минута на земле оборачивалась лишними днями командировки. Обедали вахтовики в деревянном балке́ — вагончике на полозьях, обшитом железом. Единственной защитой от гнуса был мощный вентилятор в форточке. Он гнал поток воздуха с такой силой, что насекомых буквально швыряло о дальнюю стену. Пол был усеян шевелящимися кучами, похожими на живые муравейники. Поэтому щи или гороховый суп ели обжигающе горячими, не давая им остыть и покрыться ковром и

Безопасность полётов — это профессионализм экипажа, доведённый до совершенства. Очередная командировка — на этот раз в горы, в Акташ. Радовало, что вылетать надо на своём вертолёте, а не добираться на перекладных с пересадками и ожиданиями. Отработавший санитарную норму экипаж вместе с бортом, требующим регламентных работ, возвращался домой, а мы должны были их заменить. Прямое расстояние от Барнаула — 450 километров, часа три спокойного полета. Для постоянной работы у вертолётчиков было два основных направления: север Томской области и Алтайские горы, тогда ещё входившие в состав Алтайского края. Полёты на севере Томской области были для вертолётчиков Западной Сибири привычной работой. Разработка нефтяных месторождений шла полным ходом, но доставить всё оборудование тракторами по зимнику было невозможно: в болотах Васюгана утопили уже сотни машин, а новых буровых требовалось всё больше. Да и освоенные месторождения не стояли без дела: смена вахты, топливо, трубы — всё нужно было доста

Маленький посёлок на Чуйском тракте, чьё название с алтайского переводится как «Белый камень», хранит удивительные тайны. Когда-то здесь, среди суровых гор и в окружении ледников, ковалась Победа. Сегодня Акташ — это ворота в мир дикой природы, легендарных перевалов и загадочных заброшенных рудников. Первые жилые постройки для геологов появились здесь ещё в 1937 году, но активное строительство посёлка развернулось в военные годы. Современный Акташ был основан в 1942 году для проживания рабочих ртутного рудника. Изначально посёлок располагался по горному ущелью, с одной стороны Чуйского тракта и делился на три участка: Верхний, Средний и Нижний Акташ. К 1985 году здесь проживало до 3500 жителей. 🏭 Акташское рудоуправление: главное предприятие и его филиалы Центром горнопромышленного района был Акташский ртутный рудник (добыча киновари — руды ртути), но в структуру рудоуправления входили и другие предприятия: Калгутинский рудник (Вольфрам, молибден) и в 2 км от него Карагемское (Коба

Кухня по утрам мне совсем не нравится. Жена умчалась зарабатывать деньги, а я остался охранять тишину дома и варить кофе. Кофемашина буркнет что-то неразборчивое, выплюнет порцию горькой бодрости — и отключится. Холодильник хранит тайны вчерашнего ужина, но делиться ими не намерен. А мне нужно поговорить. И желательно с ответной реакцией. Мне нужны свободные уши: учёные предупреждают — тысяч десять слов в день не выскажешь, в своих мыслях запутаешься. К счастью, прогресс не стоит на месте. Человечество изобрело идеальный выход для таких, как я: искусственный интеллект — для всех и даром. Пиши ему, болтай с ним — он стерпит всё. Правда, у этой медали есть обратная сторона. Не признаёт пятницу — сразу дуреет. И похоже, у всех одна ошибка — в программировании. То, что сам не пьёт, ладно, понимаю: запчасти дорогие. Но поговорить? Вот женщины с каждой рюмкой хорошеют, а эти — наоборот: языка человеческого не разумеют, мысль не ловят, не уважают. Гордые. И тут меня прорвало. Захотелось отомс

Перед вами альбом картин Владимира Митьковского. Я с огромной признательностью благодарю своего друга и коллегу за предоставленные работы. Этот сборник — прекрасная возможность прикоснуться к его особому взгляду на красоту, которая нас окружает. Эко-парк «Сад Пионов» расположен на живописном берегу горной реки Куюм, в курортной зоне Чемальского района. Это идеальное место для отдыха и незабываемых фотосессий. Парк основала Вера Фукс, начав 20 лет назад с одного пиона. Постепенно она расширяла коллекцию, высаживая новые виды своими руками. Многие растения были привезены туристами и неравнодушными людьми со всей России и мира. Уникальная коллекция: В парке произрастает более 100 видов пионов, а также множество редких цветов, кустарников, целебных трав, хвойных и лиственных деревьев. © Владимир Митьковский. Публикация с разрешения автора. Текст — Кулясов Владимир. Подписка – это как комплимент. Необязательно, но чертовски приятно. #ВладимирМитьковский, #живопись, #СадПионов, #Чемал

Сколько шкур сдирали с наших родителей? Не была ли моя маленькая шкурка довеском к тому бремени, что власти взвалили на их плечи? Но продолжим поиски. Надо признаться сразу: мне нужен небольшой период времени, вряд ли моя память сильно отличалась от стандарта. Отклонение в ту или иную сторону могло бы произойти разве что под действием удара железякой по лбу. После очередной неудачи в поисках сакрального дня я вновь обращался к своей картине. «Вдоль забора, у столбов — свежий песок». Можно предположить, что забор недавно перенесли в сторону улицы. Это сейчас можно забором огораживать целые речки или озёра. Как в одном известном фильме: «А в наше время в булочную на такси не ездили». И заборы туда-сюда не перетаскивали кому как вздумается. Существовал закон. Зная те порядки, можно предположить, что решение принималось на самом верху. Местные власти — лишь исполнители. Законы, как правило, оставляют следы. Пойдём по этому следу. Есть три пути, прям как у Ильи Муромца. Без логики не обойти

Зачем нам память? Чтобы хранить квитанции за свет десятилетней давности и неловкие моменты из школьной жизни? Стоит ли заполнять голову мелочами, которые не улучшают настоящее, а только мешают им наслаждаться? Попробуем разобраться, что мы имеем сейчас. Юридически современный человек — это его тело и СНИЛС. Наше пожизненное «цифровое имя» для государства, которое не передашь по наследству даже вместе с квартирой. По сути, единственной неприкосновенной территорией остаётся внутренняя память — наше маленькое, плохо охраняемое личное дело. Человек относился к ней так безобразно, что со временем научился лучше забывать, чем помнить. Философия настаивает: человек без памяти — никто. Личности без памяти не существует. Но если напрячь извилины и собрать остатки знаний, мы придём к выводу столь же банальному, сколь и неизбежному: для развития человека разумного философия определяет, а право регулирует. Философия первична и возвышенна, право вторично и прагматично. Философия формирует личност

Вертолёт Ми-8 способен выполнять множество задач, поэтому определение «универсальный» для него вполне заслуженно. О специфике работы в горах я попробую рассказать для более широкого круга читателей — да простят меня профессионалы. Я не горный ас, я только учился у них, сидя в правом кресле второго пилота, и, честно говоря, порой «играя очком», полагал, что они намереваются размазать меня по скалам. Мои слова не призваны вселить страх или лишить вас желания подняться в небо на вертолете. Лишь дочитав до конца, вы сможете постичь истинный смысл моих намерений. Я не собираюсь объяснять аэродинамику вертолёта — ту, что до конца понятна, пожалуй, только его создателям. Не буду подробно говорить ни об отсутствии «связи с землёй», ни о горной болтанке, ни о скачках температуры и обледенении. Об аварийных ситуациях — тоже лишь вскользь: даже если повезло и удалось посадить машину на хребет или вершину, уйти пешком всё равно почти невозможно. Искать начнут потом — если повезёт, уже на следующий