Душевные истории

В советское время об этом человеке не принято было говорить. Его имя вымарывали из документов, а происхождение тщательно скрывали. И тем не менее – именно он, сын еврейского мещанина из Житомира, сумел подняться до потомственного дворянства и дать начало семье, из которой вышел будущий вождь мирового пролетариата. Речь об Александре Дмитриевиче Бланке – деде Владимира Ильича Ленина по материнской линии. А до крещения его отца звали Израиль Мошевич Бланк. В некоторых документах – Сруль. Но как сын черты оседлости пробился в российское дворянство? И почему эту историю так упорно прятали? Израиль Мошевич Бланк был мещанином из Житомира. Жил небогато, занимался мелкой торговлей, растил двоих сыновей. Ничего выдающегося – обычная жизнь еврейской семьи в Российской империи начала XIX века. Но Израиль Мошевич понимал одно: для его детей в черте оседлости будущего нет. Ограничения давили со всех сторон – в образовании, в праве на передвижение, в выборе профессии. И тогда он принял решение, ко

В Оружейной палате Московского Кремля, среди сабель, кольчуг и парадных доспехов, хранится один из самых загадочных экспонатов русской истории – шлем, который на протяжении столетий называли шлемом Александра Невского. Он украшал герб Российской империи. Его изображение чеканили на монетах. Им гордились как символом русской воинской славы. Но стоит подойти ближе и присмотреться к золотой насечке на стальном куполе – и глаза натыкаются на строки, которые меньше всего ожидаешь увидеть на русском боевом шлеме. Арабская вязь. Цитата из Корана. Как слова из священной книги мусульман оказались на шлеме православного святого? И принадлежал ли этот шлем Александру Невскому на самом деле? Начнём с того, что сам шлем – предмет необыкновенной красоты. Стальной купол, покрытый золотой насечкой с растительным орнаментом. Наносник в виде стрелки, украшенный самоцветами. Навершие с маленьким шпилем. А по ободу – та самая надпись на арабском языке. Тринадцатый аят шестидесятой суры Корана: 'Обрадуй

Представьте: вам звонят из Кремля. Голос на том конце провода сообщает, что президент Российской Федерации решил наградить вас высшим орденом страны. Для большинства людей такой звонок стал бы событием всей жизни. Но в девяностые нашлись те, кто ответил на него отказом. Причём отказом громким, публичным и демонстративным. Кто эти люди и почему они отвергли награды из рук Бориса Ельцина? Давайте разбираться. Первым в этом списке стоит человек, чьё имя знал весь мир. Александр Солженицын вернулся в Россию в 1994 году после двадцати лет эмиграции. Вернулся не тихо, через Шереметьево, а громко – проехал всю страну поездом, от Владивостока до Москвы, встречаясь с людьми в городах и посёлках. Он видел, во что превратилась страна. Закрытые заводы. Нищие пенсионеры. Разгул криминала. В 1998 году Ельцин подписал указ о награждении Солженицына орденом Святого апостола Андрея Первозванного – высшей государственной наградой России. Писателю было 79 лет, и он к тому моменту уже не скрывал своего

Сентябрь 1789 года. Молдавия. Пыльная дорога, жара, солдаты валятся с ног. Впереди колонны скачет невысокий сухощавый человек в простом мундире. Ни золота, ни перьев. На вид – старик. Но глаза горят так, что молодые офицеры отводят взгляд. Это Суворов. И он торопится. Сто вёрст. Примерно столько отделяло его корпус от австрийских союзников, которых вот-вот раздавит турецкая армия у реки Рымник. У любого другого генерала Европы этот марш занял бы неделю. Минимум шесть дней. Таков стандарт: десять-пятнадцать вёрст в сутки, с обозами, с привалами, с построениями на каждом перекрёстке. Суворов прошёл это расстояние за двое с половиной суток. Его солдаты появились у Рымника, когда турки их не ждали. И разгромили противника наголову. Как? Почему русская армия двигалась в два-три раза быстрее любой другой армии в Европе? Ответ начинается не с карты и не с приказа. Он начинается с сапог. Европейские армии XVIII века маршировали красиво. Прусская пехота Фридриха II считалась образцом: ровные ше

Камера стояла напротив. Свет бил в лицо – мягко, но настойчиво. Маршал сидел прямо, как привык за десятилетия военной службы. Но руки выдавали волнение – пальцы чуть подрагивали на подлокотнике кресла. Шёл август 1966 года. Георгию Константиновичу Жукову было шестьдесят девять лет. Девять из них он провёл в опале – без должности, без трибуны, почти без права голоса. И вот ему наконец дали говорить. Перед камерой. На плёнку. Но то, что он скажет, не покажут ни через месяц, ни через год, ни через десять лет. Плёнки спрячут так надёжно, словно на них записана государственная тайна. Почему? Идея принадлежала Константину Симонову – писателю-фронтовику, военному корреспонденту, человеку, который сам прошёл войну и знал ей цену. Симонов задумал масштабный документальный проект о Великой Отечественной. Не парадный, не юбилейный – настоящий. С живыми голосами тех, кто принимал решения. И первым в списке стоял Жуков. К тому моменту маршал уже восемь лет жил в стороне от большой политики. В октяб

Во дворце его боялись больше, чем самого царя. Когда он входил в приёмную, разговоры стихали. Вельможи опускали глаза. Иностранные послы отмечали: даже люди, стоявшие выше по рождению, предпочитали уступить ему дорогу. Не из уважения. Из страха. Александр Данилович Меншиков – человек без родословной, без образования, без единого права на власть – три десятилетия держал в кулаке полстраны. И никто не смел ему перечить. Почти никто. Откуда он взялся – вопрос, на который историки спорят до сих пор. Одни считают его сыном придворного конюха. Другие утверждают, что в детстве он торговал пирожками на московских улицах. Сам Меншиков о своём происхождении говорить не любил. А когда получил титул светлейшего князя, и вовсе запретил упоминать прошлое. Достоверно известно одно: в середине 1680-х годов мальчишка оказался в окружении юного царевича Петра. И прилепился к нему намертво. Он был ровесником будущего императора. Бойкий, ловкий, готовый на всё. Пётр ценил таких. Не знатных, не заслуженных

Стол ломился. Двадцать, а то и тридцать блюд – и это в стране, где миллионы людей получали продукты по карточкам. Сталин садился во главе стола, оглядывал гостей и произносил что-нибудь вроде: 'Ну, кушайте. Зачем голодными сидите?' И попробуй откажись. Иосиф Джугашвили вырос в бедной семье в грузинском городе Гори. В детстве он знал цену куску хлеба – отец, сапожник, пил, а мать брала подработки, чтобы прокормить единственного выжившего сына. Лобио, мчади, простой сыр – вот и вся кухня его детства. Но прошли десятилетия. И тот самый мальчик из Гори стал хозяином самых необычных ужинов в мировой политике. В 1930-е годы сложилась традиция, которую хорошо знали все члены Политбюро. Поздно вечером, около десяти–одиннадцати часов, раздавался звонок. Это означало одно – Сталин приглашает на ужин. На Ближнюю дачу в Кунцево. Отказаться было невозможно. Хрущёв позже вспоминал, что эти приглашения воспринимались скорее как приказ. Ты ехал, даже если валился с ног от усталости. Гости – пять, семь

Цюрих, начало 1917 года. В скромной съёмной квартире на Шпигельгассе сорокашестилетний мужчина склонился над рукописью. На столе – остывший чай, стопка газет, письма. Надежда Константиновна заглянула в комнату. – Володя, обед стынет. – Сейчас, – не отрываясь, ответил он. Через два месяца этот человек перевернёт историю огромной страны. Но пока он живёт в эмиграции. Без постоянного заработка. Без собственного жилья. Уже семнадцатый год вдали от России. На какие же средства существовал профессиональный революционер, который не ходил на службу и не вёл собственного дела? Начинать нужно с семьи. Владимир Ульянов родился не в нищете. Его отец, Илья Николаевич, дослужился до чина действительного статского советника – это четвёртый класс в Табели о рангах, равный генерал-майору. Семья получала хорошее жалованье, владела домом в Симбирске. Отец умер в 1886 году. Но вдова продолжала получать пенсию – около ста рублей в месяц. Для провинции – сумма более чем достаточная. Именно эти деньги стал

Двадцать один день. Ровно столько прошло от ареста до расстрела маршала Михаила Николаевича Тухачевского. Три недели назад он командовал войсками, носил маршальские звёзды, строил планы перевооружения армии. А теперь стоял перед дулами винтовок. Но что произошло за эти двадцать один день? И правда ли, что перед смертью Тухачевский произнёс слова, которые потом десятилетиями передавали шёпотом? В 1935 году Тухачевский получил звание Маршала Советского Союза – одним из первых пяти в истории страны. Ему было всего сорок два. Блестящая карьера, авторитет в армии, репутация военного новатора. Он продвигал идеи механизированной войны, настаивал на развитии танковых и авиационных сил, спорил с теми, кто цеплялся за кавалерию. Но именно этот авторитет и стал для него смертельно опасным. К весне 1937 года машина репрессий набирала обороты. Сталин видел угрозу в любом, кто обладал слишком большим влиянием. А Тухачевский обладал им в полной мере – его уважали командиры, его знали за рубежом, его

Шестнадцатое июля тысяча девятьсот сорок первого года. Витебская область, леса под Лиозно. Группа красноармейцев пробирается через болотистый лес, пытаясь выйти из окружения. Среди них – старший лейтенант артиллерии. На вид обычный офицер: грязная гимнастёрка, осунувшееся лицо, потухший взгляд человека, не спавшего несколько суток. Но имя у этого офицера было особенное. Яков Джугашвили – старший сын Иосифа Сталина. Война шла всего двадцать четыре дня, а положение на фронте уже было катастрофическим. Целые дивизии попадали в котлы, связь между частями рвалась, командование теряло контроль. Четырнадцатая танковая дивизия, в которой служил Яков, была разбита. Остатки полка рассеялись по лесам. Он мог бы назваться чужим именем. Мог бы выбросить документы. Но этого не сделал. При выходе из окружения Яков Джугашвили попал в плен. Новость дошла до немецкого командования быстро. Сын самого Сталина – в их руках. Это был не просто военнопленный. Это был козырь, который, по мнению немецкой развед